На следующее утро Элайджа открыл глаза и на краткое мгновение забыл о тяжести ответственности, давившей на плечи. В эти редкие секунды покоя он поднял руку, позволяя теплому одеялу плотного Эфира окутать тело, пока первые лучи утреннего солнца играли на пальцах.

Но идиллия не могла длиться вечно.

Время до вторжения неумолимо таяло, и валяться в постели было непозволительной роскошью. С глухим раздражением он поднялся и оделся. Выбрав наименее засаленный комплект — хотя до настоящей чистоты ему было далеко, — друид мысленно поклялся найти на Железном Берегу хоть какой-нибудь способ постирать вещи. Собрав пожитки, он спустился в рощу, где с аппетитом позавтракал свежими ягодами, попутно обходя кустарники и выпуская короткие импульсы «Даров природы».

Особой нужды в этом не было: побеги давно достигли самодостаточности, и подпитка друида мало влияла на их рост. Однако эта рутина успокаивала, воскрешая в памяти дни, когда он часами уговаривал ростки дать первый урожай. Парень перекинулся парой слов и с Нертусом — без серьезных тем, просто ради поддержания духа. В странствиях Элайджа не раз ловил себя на мысли, что относился к духу скорее как к удобному системному инструменту, чем к живому существу. Эту ошибку следовало исправить.

Когда диск солнца окончательно оторвался от горизонта, Элайджа набил сумку зачарованными ягодами, попрощался со стариком и спустился к прибрежным дюнам, где стояла его флотилия лодок. Несмотря на долгое запустение, шлюпки оставались в полной боевой готовности. Спустив одну из них в полосу прибоя, он взялся за весла и направил нос к противоположному берегу. Под килем мелькнули темные тени крупных рыбин — одна из них габаритами заметно превосходила саму лодку, — но на утлое суденышко подводные гиганты не обратили ни малейшего внимания, занятые охотой на соразмерную добычу.

Без приключений преодолев пролив, Элайджа причалил к дощатым помостам Железного Берега, где его немедленно встретил целый шквал тяжелых, откровенно враждебных взглядов. Сам форпост с момента его прошлого визита заметно преобразился: постройки раздались вширь и ввысь, обретая архитектурную основательность. Теперь поселение напоминало настоящий приграничный город, а не времянку старателей времен золотой лихорадки.

Но если страх в глазах прохожих читался по-прежнему отчетливо, то злобы прибавилось в разы. К счастью, дежурившая у сходней стражница мгновенно признала гостя — да и с кем в здравом уме можно было спутать единственного человека в округе? — и попросила обождать у причала, пока она не приведет Рамика.

Последовали несколько мучительно неловких минут: друид старательно делал вид, будто не замечает свирепых оскалов портовых грузчиков и матросов. Казалось, толпа вот-вот сорвется, забросает его тухлыми овощами и с улюлюканьем погонит вон из города.

Вскоре на пристани показался безупречно одетый гоблин, и зеваки с неохотой вернулись к своим тюкам: — Что это с ними? — вполголоса поинтересовался Элайджа.

— Они винят тебя, — гоблин сокрушенно мотнул ушастой головой. — Не перебей ты тот отряд наемников…

— И что мне оставалось? Покорно подставить шею под топор?

Вопрос звучал с долей лукавства. Знал ли он наверняка, шел ли Кэббот на остров с прямым приказом на ликвидацию? Наличие частной армии прозрачно намекало на худшее, но друид вполне допускал: сделай он ноги в глубь леса, гном вряд ли стал бы прочесывать каждый овраг. Но позволить жадному ублюдку вырубить священную рощу и разобрать алтарь на кирпичи ради прокачки он не мог ни при каких раскладах. Так что спор был пустой тратой воздуха.

— Разумеется, нет, — дипломатично развел руками купец. — Но обыватели не знают всей правды. Мы пытались донести факты, но одни не верят, другие питаются сплетнями. Народ до смерти напуган и дезориентирован. Им позарез нужен козел отпущения, а ты — самая удобная мишень.

Логика понятная. Весь жизненный опыт Элайджи — как до интеграции, так и после — наглядно показывал: толпа редко утруждает себя поиском истинных виновников, особенно если рядом маячит чужак столь экзотического вида.

— Эксцессов не будет?

— Исключено, — отрезал Рамик. — Стража держит периметр жестко.

— Отлично. У меня тут пара бытовых дел в черте города, — кивнул друид. — Потом выдвинемся взглянуть на эту вашу орду в поле. А уж на месте набросаем вменяемую тактику.

— А… Я полагал…

— Думал, я щелкну пальцами, и все проблемы испарятся сами собой? — усмехнулся парень.

Гоблин смущенно кашлянул: — Нет-нет, что ты. Я… да, ты абсолютно прав. Надеяться, что ты решишь вопрос в одиночку, было с нашей стороны верхом глупости и наглости. Мои извинения. Мы выставим всех, кто способен держать оружие.

Разговор угас сам собой, и Элайджа зашагал по мощеной набережной вглубь кварталов. За спиной не отставая пристроилась пара городских стражников. Парень не возражал: пока они петляли по улочкам, крепла уверенность, что без конвоя его непременно попытались бы задеть плечом, а то и пустить в ход кулаки. Ввязываться в уличную резню не хотелось, так что присутствие вооруженного эскорта пришлось весьма кстати.

Вскоре показалась знакомая вывеска ткацкой мастерской Мари. Когда колокольчик над дверью звякнул, дородная дворфийка оторвалась от раскладки штучного товара, смерила гостя коротким взглядом и фыркнула: — До сих пор босой шляешься? Дикарь дикарем.

Элайджа повел плечами: — Присматривался к сапогам в других краях, но ногам не по нраву. Видимо, не суждено мне обувь носить.

— Твое дело. Чего явился? Порошка для стирки отсыпать? Все боги свидетели, тебе он нужнее всех в этом полисе.

— А это разве не обычное мыло? У меня его завались…

— Мыло! — скривилась мастерица. — Алхимический концентрат. Сыпанул щепоть на тряпку — и грязи как не бывало. Не зачарование самоочищения, конечно, но куда сподручнее, чем горб на корыте гнуть. Коли приспичило — топай к нашему сумасшедшему алхимику на отшибе. У меня на складе припрятано пару мешочков, но задешево не отдам, и не проси.

— Да нет, я вообще-то по другому вопросу. Ты в выделке шкур смыслишь? Раньше-то я по старинке обходился, без магии, а сейчас подумал: вдруг есть особые премудрости?

Женщина хмыкнула: — Зелье для дубления тебе тот же Биггл набодяжит.

— Я больше к природным методам склоняюсь.

— А-а, натурпродукт подавай? — прищурилась она. — Тогда без мозгов не обойтись. Причем мозгов разумной твари: в них Эфира на порядок больше.

О дублении мозговой кашей Элайджа слышал, да и орков в ближайшие дни предстояло вырезать сотнями — разумности в этих тварях для рецепта хватало с избытком. Мысль отдавала откровенным каннибализмом, тем более что анатомически монстры походили на гуманоидов. Но раскисать друид не собирался: в грядущей бойне он намеревался воспринимать врага так же, как огров и дроу в Башне.

Просто как смертоносные мишени, а не личности. Военная пропаганда на Земле держалась на этом принципе тысячелетиями, и парень искренне надеялся, что трюк сработает и на сей раз. Иначе психика попросту не выдержит груза новой травмы.

— Что-то еще учесть надо?

— Смотря что кроить собрался. Шкура-то небось непростая, раз столько возни?

— Плащ, наверное, — неопределенно пожал плечами Элайджа. — Или штаны из медвежьего меха смастерю.

— Штаны… Скажешь тоже! — всплеснула руками Мари, постучав пальцем по подбородку. — Плащ — самое то! С плащом развернуться можно на славу. Я даже смогу подогнать его под твои классовые фокусы, были б только нужные нити да фурнитура. Для тебя-то добыть их плевое дело, ясное дело.

— Так ты возьмешься за работу? — удивился он.

— А то! Могу и выделку на себя взять, коли не побрезгуешь.

— Нет, первичную обработку я сам проведу, — покачал головой парень. — Но, без обид… с чего вдруг такая щедрость? При прошлой нашей встрече ты на меня волком смотрела.

— Не мели чепухи! Ты же наш великий защитник теперь, разве нет? Какая ж я гражданка форпоста буду, коли откажу герою в ремесле? Не бесплатно, разумеется — дураков нет! Но скидку сделаю царскую, — она сладко улыбнулась. — Приодеться не желаешь? Новенькую куртку сошью, пальчики оближешь.

Элайджа окинул взглядом витрины: — Если ничего крепче моих тряпок нет — пожалуй, воздержусь. Но за предложение спасибо. Приду к тебе после… ну, когда всё это закончится.

— Само собой, голубчик! Уверена, победа будет за нами!

Такая резкая перемена настроения не понравилась друиду категорически. В прошлый визит гномка цедила слова сквозь зубы, а теперь стелилась шелком. Впрочем, класс Портного позволял выжать из шкуры свирепого медведя такие параметры, о которых самоучка мог только мечтать: сам он умел разве что сшивать куски кожи жилами. Так что предложением мастерицы он непременно воспользуется.

Попрощавшись и пообещав занести выделанный мех позже, Элайджа вышел на улицу. Следующая точка маршрута лежала на противоположном краю города. Всю дорогу спину жгли недобрые взгляды прохожих: одинокий долговязый человек выделялся в толпе коротышек, словно маяк в ночи.

Четверть часа спустя конвой доставил его к месту назначения. Впрочем, увиденное мало походило на городскую лавку.

Особняк — или, скорее, жилая усадьба — стоял на вершине пологого холма ярдах в ста от ближайших городских построек. Извилистая тропа упиралась в невысокую калитку, за которой буйствовал густой, пропитанный концентрированным Эфиром сад. Элайджа поднялся к ограде — перешагнуть через штакетник ничего не стоило — и громко позвал: — Биггл! Хозяин дома? Принимаешь гостей?

Изнутри донесся глухой хлопок взрыва, за которым последовал виртуозный трехэтажный загиб и писклявый вопль: — Проклятье! Почти получилось!

Сквозь стены донесся звон бьющегося стекла, тяжелый грохот упавшего предмета, и дверь хибарки с треском распахнулась. На пороге возник крохотный гном. Ростом не выше двух футов, сложением смахивающий на упитанного карапуза, он мог похвастать окладистой белоснежной бородой, кустистыми бровями размером с гусениц и носом-картошкой. Лысый череп блестел на солнце, а кончики бороды ощутимо дымились, словно их только что опалило огнем.

Выскочив на крыльцо, карлик воинственно топнул ножкой: — Чего надо?! Клянусь всеми подземными богами, если вы опять…

Тут взгляд алхимика уперся в Элайджу. В глазах мелькнуло мгновенное узнавание, и коротышка побледнел до синевы: — Ч-что… ты… Пощади! Я чист перед природой! Все корешки собраны с величайшим почтением, без насилия к экосистеме!..

— Да мне плевать на твои корешки, — поморщился друид. — Я по делу: нужен порошок для стирки. И еще у меня есть вещица, которая может тебя заинтересовать.

— Чего? Ты же Друид, так?

— А по мне заметно?

— Любой дурак сообразит, если глаза на месте, — буркнул Биггл, опасливо оглядывая гостя. — Значит, мстить за сорванные цветочки ты не собираешься?

Элайджа выразительно закатил глаза: — Нет. Я понятным языком сказал, за чем пришел.

Алхимик с подозрением сощурил поросячьи глазки: — Хм. Вменяемый друид… Чудеса в решете, не думал, что доживу до такого дива. Впрочем, новый мир — новые нравы. Заходи, чего на пороге маячить. На тентакулу внимания не обращай, она у меня смирная, просто шалит.

Элайджа обернулся к эскорту: стражники синхронно попятились на шаг и замотали головами: — Мы тут постоим, — буркнула дворфийка. — Верно, Марв?

— Устав не велит, — отрезал напарник.

— Ну да, устав. Понимаю, — хмыкнул Элайджа.

Толкнув калитку, он зашагал по дорожке. Пробежавшись «Единством с природой» по кустам, парень с удивлением обнаружил, что большинство местных растений обладают подвижностью. Судя по характерному мускусному духу хищных бутонов, флору здесь подкармливали свежим мясом. К счастью, на друида стебли не среагировали, что вызвало искреннюю зависть хозяина: — Хоть бы раз меня так не цапали за щиколотки… — проворчал гном.

Жилище алхимика напоминало поле боя между химлабораторией и оптовым складом посуды: повсюду громоздились котлы, мензурки, реторты, колбы и спиртовки самых причудливых форм. Под потолочными балками сушились гирлянды пахучих трав, вдоль бревенчатых стен выстроились пузатые дубовые бочки, а на полках теснились банки с красноречивыми наклейками: «Глаза тритона», «Пальцы великана».

А пахло во всем этом великолепии как от прелых портянок.

— Извиняй за бардак. И за амбре тоже. Ставлю смелый эксперимент ради великого прорыва, но процесс, мягко говоря, пробуксовывает, — тараторил хозяин, взбираясь на высокий табурет, чтобы оказаться на одном уровне с глазами собеседника. — Сам понимаешь: лишняя капля слюны василиска — и вся партия псу под хвост! Ну так чем могу служить? Порошок требовался? Не осуждаю: вонища от тебя стоит хуже, чем от трехдневного бобтика.

— Э-э…

— А, ну да, откуда пришлому знать про бобтиков! Болотная пакость, тухнуть начинает едва из скорлупы вылупится. На третий день разит так, что святых выноси! Зато вытяжка из них в этот миг достигает пика убойности. Ладно, проехали. Ты заикался про диковинку? Если опять морская капуста — даром не нать, у самого погреб забит.

Элайджа с трудом успевал за пулеметной речью коротышки, но сориентировался быстро: скинув заплечный мешок, достал зачарованный куль: — Гриб у меня. Вернее, кусок от шляпки. Пока упакован в специальную зачарованную суму.

— Грибы? Грибы — это по моей части! Я в молодости первоклассным микологом слыл, светило межмировой науки, можно сказать! На родной планете, разумеется, не здесь.

Пропустив хвастовство мимо ушей, друид опустил тюк на верстак: — Сумка экранирует эманации. Без нее я бы по дороге пару деревень положил спорами.

У гнома смешно дернулись брови-гусеницы: — И где ж ты раздобыл эту прелесть, позволь полюбопытствовать?

— Снял с четверых охотников, которых пустил под нож, — не моргнув глазом, выложил Элайджа. — Откуда они ее выкопали — понятия не имею.

— О как…

— Ага.

— Ну-ка, глянем, что за сокровище, — Биггл торопливо распустил кожаные завязки и откинул клапан.

Комнату мгновенно затопила удушливая волна тяжелого, концентрированного Эфира. Концентрация уступала целому мухомору, но к горлу всё равно подкатил тошнотворный комок. Впрочем, закалка от культивации позволила друиду перенести удар стойко, хотя он успел заметить: с каждой секундой на открытом воздухе грибная плоть стремительно теряла силу.

Биггл с глухим стуком захлопнул мешок.

— Пригодится? — спросил парень, прекрасно зная ответ.

— Еще как! — выпалил алхимик, жадно облизывая пересохшие губы. — Высокий Простой ранг, чистейшее природное сокровище! В наших краях такого днем с огнем не сыщешь, а что и было — орки под корень вытопчут.

— Значит, вещь ценная.

— Бесценная! На этой вытяжке я сварю такое зелье для культивации тела — закачаешься! Глядишь, до половины первого круга планку задерет!

— Тела древа?

— Ну естественно!

— Уговор такой: берешь в работу — отлично, нет — найду другого мастера. Мне половину от готового варева, остальное забираешь себе, — отрезал Элайджа.

— Половину?! Да я без штанов останусь! Четверть, и точка!

Начался яростный торг. Орали до хрипоты, пока не сошлись на трети от сваренного зелья плюс десятифунтовом мешке очищающего стирального порошка в качестве компенсации. Элайджа остался уверен, что сорвал куш, хотя по сияющей физиономии Биггла читалось ровно то же самое.

Как бы то ни было, сделка состоялась. Алхимик пообещал закончить перегонку через пару недель. Забрав порошок, друид в сопровождении верного эскорта направился к ратуше в центре города. Там его препроводили в кабинет коменданта, где у карты стоял хмурый, жилистый дворф с торчащими черными волосами и короткой щетиной на подбородке.

— Курик, — буркнул коротышка, протягивая мозолистую ладонь. — За Кэббота зла не держу. Тот еще был говнюк спесивый.

— Элайджа, — парень крепко пожал жесткую руку следопыта. — Ну… пожалуй, да.

Рамик взял слово, пояснив: Курик являлся самым высокоуровневым бойцом гарнизона. Профиль — вариация Следопыта: отличный разведчик, но далеко не танк первой линии. Однако после того, как Элайджа выкосил регулярную стражу, бремя верховного главнокомандующего легло именно на его плечи.

— У меня тридцать толковых егерей, — доложил Курик. — И еще десяток неумех, от которых толку чуть, но на безрыбье и рак рыба.

— Из полутора тысяч колонистов Железного Берега две трети способны держать строй, — дополнил картину гоблин. — Кто-то лучше, кто-то хуже.

Перед мысленным взором друида всплыли цирюльники из парикмахерской, виденные в прошлый визит: бойцы из них были как из собачьего хвоста сито: — Их тоже под ружье поставите?

— Всех, кроме грудных младенцев, — отчеканил Рамик. — Подростков пристроим вестовыми и подносчиками стрел. Самых мелких запрем в подвалах ратуши, пока не стихнет бой.

«Или пока орки не выломают двери», — мрачно додумал Элайджа.

— Ясно, — вздохнул парень. В военном ремесле он понимал мало, так что спорить с планами бывалых колонистов не стал. — Надо взглянуть на этих тварей вживую.

— Без базара. Я покажу дорогу, — кивнул Курик.

Вскоре пара покинула городские ворота и углубилась в пустоши. На марше Элайджа благоразумно воздержался от обращения в драконида: следопыты наверняка знали о его метаморфозах, но раскрывать все карты перед потенциальной засадой не стоило.

Два дня спустя опасения полностью подтвердились: колонисты не сгущали краски ни на гран.

Элайджа лежал на гребне лесистого холма, укрывшись за густым кустарником, и сквозь призму «Орлиного взора» вглядывался в долину внизу. Землю до самого горизонта застилало гигантское, копошащееся стойбище из тысяч зеленокожих дикарей.

— Твою мать… Нас ждет форменная бойня, верно? — пробормотал друид, чувствуя, как мороз дерет по коже от масштабов орды.

Лежавший рядом Курик лишь сплюнул в мох: — Истинная правда, парень. Чистая, мать ее, бойня.