Спину разорвало дикой болью: неведомый нападающий пустил в ход бритвенно-острые когти. Высокое Телосложение уберегло от мгновенного расчленения, но стальные лезвия всё же глубоко прочертили ребра. Пока чудовище пластало мясо на лоскуты, один из мысленных потоков друида лихорадочно сплетал чары «Облика стража».
В следующее мгновение тело забурлило метаморфозой: кожа задубела под чешуйчатым панцирем, руки удлинились, обрастая мощными шипастыми когтями. Торс вытянулся, бугрясь литыми узлами мускулов панцирного примата. Завершив обращение, Элайджа тут же накинул «Железную чешую». Разодранную спину это не исцелило, но дало секундный щит от новых ударов.
Защита висела считаные секунды, а использовать ее несколько раз подряд не позволяла стремительно тающая выносливость — требовалось действовать на опережение.
Используя драгоценное мгновение передышки, Страж с трудом встал на ноги. Длинные руки попытались сгрести засевшего на загривке паразита, но верткая тварь оказалась слишком мелкой и прижималась в слепой зоне. Не доставая врага когтями, Элайджа с размаху бросил многопудовое тело спиной назад, целясь в ближайший толстый ствол. За миллисекунду до сокрушительного удара нападающий легко спружинил в сторону.
Лишь теперь друиду удалось разглядеть своего мучителя.
— Это что… домашняя кошка? — вырвался из пасти хриплый, утробный рык.
Перед ним действительно стояла кошка, хотя точной породы парень не признал. С пышной, невероятно пушистой рыжевато-бурой шерстью она походила бы на ожившую плюшевую игрушку, если бы не запекшаяся кровь на шее. Вот только габаритами зверь превосходил обычных мурок более чем вдвое, не уступая матерой горной рыси.
— Не трогай ее! — сорвался на визг окровавленный мальчишка. А затем закричал на кошку: — Фу, Артемида! Нельзя! Оставь его… то есть это чудище в покое!
Зверь, в котором Элайджа с запозданием опознал мутировавшего мейн-куна, на долю секунды скосил взгляд на кричащего хозяина. Этой заминки хватило с головой: подстегнутый эффектом «Спешки» от Кушака вихря, друид смазанной тенью ринулся на цель, рассчитывая закончить бой одним сокрушительным ударом.
Окованная сталью лапа с Когтями чревоугодия рассекла воздух. Но стоило нанести удар по пушистой шкуре, как округу разорвал сухой визг трущегося металла о металл! Импульс швырнул кошку через всю поляну, но желанного хруста переломанных ребер не последовало.
Извернувшись в воздухе, кошка спружинила лапами о древесный ствол и пушечным ядром метнулась в контратаку. Элайджа едва успел обновить «Железную чешую»: даже уступая Стражу в массе, тварь врезалась с такой чудовищной силой, что заставила гиганта покачнуться. Когти забарабанили по грудине, высекая искры из временной брони.
Но действие баффа истекало.
Спасая грудь от участи спины, парень выбросил лапы вперед и ухитрился намертво вцепиться в роскошный пушистый хвост. И снова опешил: под пальцами оказалась не мягкая шерсть, а жесткая металлическая щетина проволочной щетки, впившаяся в кожу сотнями заноз. Превозмогая резь, великан сжал хватку и оторвал тварь от своей груди.
А затем с яростью берсерка принялся вбивать ее оземь.
Раз!
Два!
Трижды пушистая туша впечаталась в мерзлую землю, сотрясая поляну. Тварь истошно взвыла, но кости не поддались: вместо того чтобы превратиться в отбивную, взбесившаяся фурия полоснула свободными лапами по предплечью великана. Очередная «Железная чешуя» уже спала, и когти глубоко вспороли запястье, пустив темную кровь.
Элайджа занес лапу для нового удара, но в этот миг в израненную спину прилетел раскаленный снаряд. Запах паленого мяса ударил в ноздри за долю секунды до того, как ослепительная вспышка боли обожгла рассудок. Пальцы рефлекторно разжались, и кошка выскользнула на волю.
— Отвали от нее! — яростно орал мальчишка за валуном.
Элайджа осел на колени, судорожно глотая воздух сквозь пелену чада: разорванная плоть на спине буквально тлела. Следом прилетел второй шар, взорвавшись расплавленным адом. Потеряв остатки мышечного каркаса спины, великан тяжело рухнул ничком на землю, пока третий файербол с треском разносил в щепки соседнюю сосну.
Времени не оставалось: обычное «Прикосновение природы» затягивало раны слишком медленно, а в спину целились двое смертельно опасных противников. Друид активировал свой главный спасительный резерв — «Восстановление Стража».
Восстановление Стража
Мгновенно и полностью исцеляет тело. Перезарядка зависит от показателя Регенерации. Текущий таймер: раз в 6,7 суток.
Способность сработала молниеносно: разорванные мышцы мгновенно сплелись воедино, ожоги затянулись, а выбитая чешуя отросла за пару ударов сердца. Правда, на самом дне естества затаилась странная ноющая тяжесть — словно от застарелого растяжения связок. Мешать бою она не мешала, но в одной из ячеек Кварцевого Разума зажглась тревожная отметка.
Куда страшнее оказалось другое: в воздухе отчетливо витал приторно-сладковатый дух пространственной гнили, а сквозь рыжую шерсть улепетывающей кошки проглядывали тонкие иссиня-черные жгуты скверны. Элайджа мгновенно узнал заразу: точно такое же безумие некогда поразило медведя на его родном острове возле пространственного разлома. Тогда аномалию удалось запечатать вовремя, но здесь язва пустила корни куда глубже.
— К-как?.. — ошарашенно выдохнул паренек, глядя на восставшего из пепла великана.
В дрожащих пальцах мага уже разгорался очередной сгусток сине-белого пламени, но на сей раз Элайджа легко ушел с траектории и одним прыжком сгреб щуплое тело зачинщика поперек талии. Артемида тем временем вскочила на лапы и с поразительной прытью растворилась в чаще: судя по тому, как резко оборвался след в «Единстве с природой», кошка пустила в ход редкую способность сокрытия.
Оставшись один на один с юным поджигателем, Страж чуть сдавил хватку и угрожающе зарычал: — Какого черта ты на меня напал?!
— Пожалуйста… она же просто больна… она не злая! Не убивай ее!
Первобытная свирепость примата грозила затопить рассудок, требуя переломить сопляка пополам, но Элайджа усилием воли загнал зверя внутрь. — Говори, — процедил он сквозь клыки.
— Она… она мой единственный друг! Не трогай ее больше, умоляю!
— Не трону, — пророкотал друид. Тон звучал устрашающе, но возвращаться в уязвимое человеческое тело он не спешил: попади синее пламя в обычную плоть — прожгло бы насквозь за секунду. Сбавив децибелы, он повторил: — Рассказывай. Всё. Живо.
Мальчишка сбивчиво выложил свою историю. Юного мага действительно звали не Атласом — это был навязанный толпой псевдоним. Артемида жила с ним еще до интеграции Земли в Систему. Когда мир перевернулся, пушистая любимица начала стремительно качаться на крысах и мелких тварях, став верным телохранителем слабого подростка, пока тот не достиг совершеннолетия и не открыл архетип Чародея. Конкретный класс парень, по местному обычаю, называть не стал.
— А потом Артемида начала охотиться на других кошек. На бродячих собак… — шмыгнул носом паренек. — Сила в ней росла день ото дня. Как и во мне. Когда в окрестностях открылась Башня, меня снарядили в штурмовой отряд. Но назад вернулся только я один… А вернувшись, обнаружил, что Артемида сбежала, а в городе не осталось ни единого живого зверя. Я даже не знаю точно, до или после этого она… подцепила эту дрянь.
Элайджа тяжело вздохнул — из пасти вырвалось подобие басовитого всхрапа. Разжав лапу, он позволил магу сползти на траву и пошел на шаг, который со стороны выглядел чистым безумием: сбросил боевую форму, возвращая человеческий облик. Подросток в панике отпрянул назад, вжимаясь в валун.
— Спокойно, дыши ровнее, — примирительно поднял руки Элайджа. — Сейчас я тебя подлатаю. Потом ты покажешь мне дорогу к разлому. Запечатаем эту червоточину к чертям, выследим твою кошку, и я попробую выжечь скверну из ее тушки.
— Что?.. Но как? Ты же не Целитель!
— Почти угадал. Но руки откуда надо растут, — хмыкнул друид, уже разворачивая над головой купол «Целебного дождя». Прохладные струи омыли раны мальчишки: — Видишь? Целебный дождь. Приятно? Я пришел помочь, а не воевать.
Манеры полевого санитара у Элайджи хромали на обе ноги, но спокойный тон и человеческое лицо сработали: паренек перестал коситься на искрящие пальцы.
Подойдя ближе, друид опустил ладонь на плечо мага и пустил направленный поток «Прикосновения природы». Мальчишку затрясло в ознобе: регенерирующие ткани отзывались колючей болью. Потребовалось целых шесть полных кастов, чтобы закрыть рваные борозды на хрупком теле — наглядное свидетельство запредельного ранга и плотности жизненных сил юного чародея.
— Ого… Обычно другим лекарям меня вытянуть не под силу, — пробормотал спасенный, разглядывая залитые кровью лохмотья куртки. — Из-за специфики класса…
Элайджа видел, что ворошить эту тему парень не хочет, а потому перевел разговор: — Как тебя на самом деле зовут? И только не гони про Атласа — на древнего титана ты похож меньше всего на свете.
— Исаак, — виновато буркнул тот. — «Атласа» совет старейшин придумал для поднятия боевого духа горожан.
— Ну что ж, Исаак, — Элайджа протянул руку и помог чародею подняться на ноги: — А я Элайджа. Будем знакомы. А теперь веди к разлому: если повезет, к закату вернем твою пушистую фурию к нормальной жизни.