Лес замер в безмолвии, но Элайджа кожей ощущал скверну близкого межпространственного разлома. И эта червоточина явно превосходила рангом ту, в которую он шагнул на своем острове, что не сулило легкой прогулки. Пока одна грань Кварцевого Разума анализировала нарастающее давление искажения, остальные отслеживали обстановку вокруг: один поток непрерывно сканировал шедшего рядом Исаака, а прочие держали на мушке чащу. Попасть в очередную засаду не хотелось, тем более что «Единство с природой» зараженную кошку упорно не видело.

— Так почему Артемида набросилась на тебя? — спросил он, продвигаясь по усиливающемуся следу скверны. Теперь, зная сигнатуру, идти по нему стало проще, да и сам источник оказался ближе, чем ожидалось.

— Поначалу она была ласковой и преданной, — тихо отозвался паренек. — Защищала меня от тварей. Но… когда она сбежала, а я понял, что с ней творится, оставалось лишь одно: помочь ей. Ну или… остановить.

Элайджа притормозил и тяжело опустил ладонь на плечо спутника. Мальчишка был выше ростом, но держался сутуло, словно пытаясь казаться меньше.

— Слушай сюда. Ты должен быть готов к тому, что всё может пойти не по плану, — произнес он как можно мягче. Зверь был для паренька не просто питомцем — защитником, единственным близким существом. Элайджа понимал эту связь лучше многих.

— Я сделаю всё возможное, чтобы исцелить ее, шансы есть. Но я никогда не выжигал скверну такого рода из живых существ, и осечка вполне вероятна. И если не выйдет…

— Я знаю, — глухо перебил Исаак. За круглыми стеклами очков блеснула холодная, железная решимость. В этот миг в щуплом подростке отчетливо проступила та самая сталь, что позволила ему в одиночку выбраться живым из Башни. — Я сделаю то, что должно.

— Вот и ладно.

Шагая дальше, Исаак поведал, как кошка всю последнюю неделю методично издевалась над ним. И дело было не в банальной жестокости хищника — вернее, не только в ней. Тварь использовала бывшего хозяина как приманку: наносила рваные раны и ждала в засаде, пока лесные чудовища сбегутся на запах свежей крови. Стоило зверям показаться — Артемида обрушивала на них смертельный удар.

Тактика для охоты безупречная, но от ее сути мороз драл по коже. Элайджа невольно гадал: проявилась ли в этом истинная кошачья натура, или ядовитая порча вывернула рассудок зверя наизнанку, превратив в монстра?

Как бы то ни было, он молча выслушал признание спутника, пока они не вышли к разрыву пространственной мембраны, соединявшей привычный мир с Пустотой. Купленный в Аргосе справочник расширил знания о мироздании, дополнив туманные откровения Нертус: Древо Миров связывало сразу девять вселенных, а бездна между ними звалась Пустотой. Бескрайняя, первозданная хмарь находилась под пятой сущности по имени Пожиратель. Подробностей о темном боге книга не приводила, но прямо нарекала его заклятым врагом всего живого.

Карманные измерения по ту сторону разломов, как и Башни, возникали под воздействием Системы. Они не вели в Пустоту напрямую, служа одновременно и барьером, и буферным мостом между мирами. Во многом эти червоточины напоминали Башни, но в куда более скромном масштабе.

И все же руководства предупреждали: порой они таили куда большую угрозу. Люди часто недооценивали опасность за карманным порогом, а главное — ранг и уровень обитавших внутри тварей не подстраивались под силу визитера. В групповых Башнях сложность хотя бы масштабировалась под средний уровень штурмового отряда.

Конечно, это не означало, что боец двадцатого уровня встретит в Башне лишь равных себе противников: книга прямо говорила о монстрах, «сбалансированных для создания смертельного вызова слаженной группе». Грейды самих цитаделей еще сильнее путали карты, опираясь не столько на сухие цифры, сколько на фактическую боевую мощь.

Сложная, громоздкая система, но суть сводилась к простому: обычные Башни при грамотном составе группы были проходимы, тогда как высокоранговые твердыни оставались уделом элиты выживших.

Каждое погружение в законы мультивселенной лишь наглядно показывало, как мало он знает. Грани мироздания наслаивались друг на друга, и на их постижение не хватило бы и десяти жизней. Впрочем, удивляться не приходилось: даже до прихода Древа Миров человечество веками изучало законы природы на родной Земле, опираясь на колоссальный массив знаний. Мультивселенная из девяти миров и бездны Пустоты была сложнее в миллиарды раз.

Оставалось лишь двигаться вперед шаг за шагом, отталкиваясь от доступных крох информации. Попытка объять всё разом попросту раздавила бы рассудок.

След скверны оборвался перед самой аномалией: в воздухе лениво колыхалась рваная зияющая дыра, источавшая абсолютный мрак. От разлома во все стороны расползались черные пульсирующие жгуты порчи, похожие на лоснящиеся лианы. Черная паутина накрыла землю в радиусе тридцати футов, и стоило Элайдже переступить незримую границу, как давление скверны возросло в разы.

Исаак судорожно втянул воздух: — Мерзость… Меня сейчас вывернет.

— Привыкнешь, — соврал Элайджа. — Не зацикливайся на ощущениях. Ты уверен? Я могу зайти один.

— Нет. Я иду с тобой.

Парень мысленно отдал должное выдержке мага: — Ладно. План помнишь: там межмировое пространство, внутри придется драться. Как в Башне, только масштаб поскромнее.

— Я готов.

— Так, ты чародей, швыряешься огнем?

— Пламенем души.

— Чего?

— Это Пламя души. Оно сжигает вражеский Эфир и наносит… безумный урон. До тебя никто попадания не переживал.

— Я выжил.

— Знаю, — паренек нервно сглотнул. — Еще я могу ускорять восстановление Эфира. И есть ульта — «Взрыв пламени души». Если жахну, поляжет вообще всё вокруг, но я сам выпадаю в осадок до конца боя. В прошлый раз неделю лежал.

— Что-то еще из полезного?

— Пара личных баффов. «Чародейский щит» держит несколько атак, «Оковы» примораживают врага к месту. Есть мелочевка вроде обычного огненного шара и взрыва льда, но я ими почти не пользуюсь — обычно бью «Стрелой пламени души», как по тебе тогда.

— Ясно. Прими баффы, — друид вскинул руку, поочередно накладывая на мага «Сущность вепря», «Сущность волка» и «Ауру регенерации». Заклинания легли плотно, но когда он попытался привязать «Сущность обезьяны», плетение соскользнуло.

Впрочем, и полученного хватило, чтобы Исаак потрясенно охнул: — Ого… Что это было?! Тело такое легкое… и сильное!

— Одно заклятие поднимает Телосложение, второе разгоняет скорость бега, а третье — Аура регенерации, ускоряет заживление ран, — пояснил Элайджа, накладывая тот же набор на себя, включая «Сущность обезьяны». Держать активными абсолютно все свои баффы резерва пока не хватало, но с ростом уровней этот потолок должен был отодвинуться.

Разумеется, «Единство с природой» фонило на автомате — этот навык он не отключал никогда.

В ответ Исаак сотворил свое усиливающее плетение: заглянув в системный статус, друид с изумлением обнаружил, что показатель Регенерации подскочил еще на пятнадцать единиц! Феноменальная прибавка с учетом того, что паренек вряд ли практиковал глубинную культивацию тела, а уж Драконьего Ядра у него не было и в помине. Базовое заклинание мага обладало сокрушительной мощью.

Подготовившись к худшему, напарники шагнули в черное марево разлома.

На краткий миг Элайдже показалось, будто его тело пропустили через мясорубку и расщепили на миллиарды атомов. Знакомое по первой червоточине чувство не стало сюрпризом, а вот Исаак к такому переходу готов не был: мальчишка пронзительно закричал, рухнул на колени и зашелся в сухом спазме. Дав ему пару секунд прийти в себя, друид опустился рядом и ободряюще сжал его плечо: — Тихо, всё позади. Поднимай глаза и держи оружие наготове: здесь всё совсем иначе.

Окружение напоминало первый разлом: безжизненная пустошь, усеянная острыми пиками черного стекла, до боли похожего на обсидиан. Вдали высились серые скалы, а в низинах лениво текли реки фиолетовой энергии. В паре десятков шагов покачивались жутковатые фиолетовые актинии, шевелившие отростками в стоячем, мертвом воздухе.

Но главное — впереди уже ждал враг.

Порождение Воксов оказалось мелким: не выше трех футов от земли, но сплошь сотканное из тугих жгутов мускулов и покрытое темно-зеленой чешуей. Склонив сплюснутую голову набок, уродец с неприкрытым любопытством уставился на пришельцев.

— На ноги, Исаак! Живо!

Едва сорвалась команда, как карлик истошно завизжал и рванул на таран. Элайджа мгновенно перетек в «Облик стража» и ринулся наперерез: тяжелый пудовый кулак панцирного примата встретил монстра сокрушительным ударом, впечатав мелкую тушу в каменное крошево. Вокс вспахал собой острую обсидиановую гальку и пролетел тридцать футов, пока не врезался в монолитный черный останец.

Но тварь выжила.

По крайней мере, на пару секунд.

Оправившись от шока перехода, Исаак уже вскинул ладонь: с пальцев сорвалась «Стрела пламени души». Сине-белый сгусток летел неторопливо, но оглушенный Вокс не успел уйти с траектории. Снаряд вошел твари точно в плечо, мгновенно окутав тушу слепящим саваном. Визг захлебнулся, сменившись шипением шкворчащей плоти, и секундой позже от монстра осталась лишь обугленная, дымящаяся головня.

— И… это всё? — тяжело дыша от смеси адреналина и паники, выдохнул чародей, поправляя съехавшие очки. — Я думал, будет сложнее.

— Нет. Системного оповещения не было.

В ту же секунду твердь под ногами дрогнула: сквозь «Единство с природой» Элайджа ощутил, как из недр карманного измерения пробиваются две новые ауры. Камни брызнули в стороны, и на поверхность вырвалась пара новых уродов.

Заверещав в унисон, твари бросились в атаку, повторяя маневр первой. Но эти Воксы заметно отличались: крупнее, массивнее, а когти на лапах напоминали кривые серпы.

— Мутанты пошли, — процедил Элайджа и сорвался в прыжок.

Но карлики оказались хитрее: не принимая лобовой удар великана, они синхронно брызнули в стороны. Один понесся на мага, второй пошел на сближение со Стражем. Зная, что хрупкий Исаак не выдержит прямого удара, друид вильнул корпусом, сметая бокового монстра в подкате. Но первый гад мгновенно сориентировался и прибавил ходу к беззащитному стрелку.

Пока Элайджа вбивал кулаки в чешую пойманной твари, второй карлик уже настиг чародея. К удивлению друида, «Чародейский щит» Исаака выдержал первый сокрушительный удар когтей, а в упор по монстру прилетела очередная «Стрела пламени души». Тварь повторила судьбу предшественницы — вспыхнула факелом и осыпалась пеплом. Секундой позже переломанный соперник под кулаками Элайджи тоже испустил дух.

Но не успело тело обмякнуть, как земля снова заходила ходуном. Три новых силуэта пробили каменистую корку, окончательно раскрывая механику испытания.

— Это бой на выживание! — крикнул Элайджа, разворачиваясь к новой волне. — Экономь Эфир до последнего! Похоже, мы здесь застряли надолго!