Элайджа скучал по собственной постели.

И по дому на дереве. По роще. Даже по Нертус. Когда волны впервые выбросили его на берег того острова, он и помыслить не мог, что станет называть это место домом, но стоило отправиться в путь, как тоска по ставшему столь привычным уголку накатила с удвоенной силой. Конечно, он ни капли не скучал по нападениям тварей и голодухе, отравлявшим первые недели выживания, но с тех пор его роща преобразилась до неузнаваемости. По уровню уюта она уже ничем не уступала его прежней гавайской квартире.

Лежа на тощем гостиничном матрасе, парень направил всё внимание Разума далеко на запад, к своему Домену. Благодаря Локусу он ежесекундно знал о происходящем на острове, но обычно держал этот поток данных на периферии, в изолированной ячейке. Однако время от времени было чертовски приятно полностью переключиться на родной очаг.

Ощущения порадовали стабильностью: всё шло своим чередом. Домен продолжал разрастаться и уже поглотил Башню целиком. Правда, темпы роста заметно снизились, и, судя по всему, расширение окончательно остановится ярдах в ста от береговой линии острова. Но даже такая площадь поражала масштабом, а главное — он отчетливо чувствовал, как избыточный Эфир Башни плавно перетекает в саму рощу, напитывая корни. Всё выходило в точности по предсказанию Нертус: этот природный дренаж не позволит цитадели накопить критическую массу и извергнуть новую волну Воксов.

— Одной бедой меньше, гора с плеч, — пробормотал он в потолок, заложив руки за голову.

Какое-то время он просто упивался безопасностью и спокойствием цивилизации, не отпуская ментальной связи с Локусом. Знать каждую травинку в родном доме оказалось удивительно целебным чувством.

Если положить руку на сердце, он ожидал, что его уже давно вызовут обратно по какой-нибудь экстренной причине. Но поселенцы Железного Берега сидели тихо на своем берегу пролива, судя по всему, вполне довольные добрососедским нейтралитетом. И слава богу: при всей тоске по дому цель пути оставалась неизменной. Найти сестру — задача номер один. Имя Кармен по-прежнему маячило в глобальном рейтинге, и это дарило слабую надежду, что Алиса с Мигелем живы и невредимы под ее крылом.

В конце концов, Кармен ни за что на свете не дала бы Алису в обиду. По крайней мере, пока дышала сама, а судя по тому, что за минувшие недели она взяла еще пару уровней, дела у нее шли неплохо. Этого хватало, чтобы унять хотя бы часть разъедающей тревоги.

Элайджа выбрался из-под одеяла и огляделся. Накануне ночью в полутьме он едва обратил внимание на обстановку, но при свете дня комната оказалась на диво опрятной, пусть и аскетичной. Уборной при номере не полагалось, так что парень наскоро спустился по коридору к общему туалету. Будучи ранней пташкой, в очереди топтаться не пришлось.

Вернувшись, он повторил вчерашнее птичье омовение из глиняного кувшина и спустился на первый этаж. Как и в Норкасле, нижний ярус гостиницы служил обеденным залом, но к вящему разочарованию друида, готовить на заказ ворчливая хозяйка не собиралась. Спустя пару минут после того, как он сел за стол, старуха молча шлепнула перед ним тарелку с пышной лепешкой, усыпанной ломтиками помидоров и щедро сдобренной оливковым маслом.

— А это… что такое? — осторожно поинтересовался он, стараясь не выдать разочарования. Желудок требовал доброй яичницы с беконом или хотя бы чего-то посущественнее сухой булки.

— Ладения, — отрезала хозяйка с непроницаемым лицом. — Вкусно. Ешь.

Развернувшись на пятках, она оставила гостя один на один с угощением.

— Ну, хотя бы кофе налили, — вздохнул он, притягивая чашку с дымящимся напитком.

Первый же глоток обжигающего горького варева мгновенно унес его в беззаботные времена до катастрофы. Он так давно не пил нормального зернового кофе, что почти забыл, как безумно любил эту терпкость. Напиток был великолепен даже без сахара, заставив на миг забыть о претензиях к завтраку. Но желудок требовательно заурчал, и парень неохотно отломил кусок лепешки.

— Господи боже… — выдохнул он с набитым ртом после первого же укуса.

Простотой там и не пахло. Пышное, ноздреватое тесто прятало под помидорами карамелизованный лук и россыпь ароматных трав, а густое оливковое масло связывало букет воедино. Блюдо было божественным. Забыв о капризах, Элайджа смел лепешку буквально за полминуты и, проглотив последний кусок, выразительно помахал пустой тарелкой хозяйке, требуя добавки.

Искренний восторг постояльца пробил броню старческой угрюмости: на морщинистом лице проступило подобие скупой улыбки. — Сейчас другое принесу. Жди.

Перед уходом она щедро плеснула в чашку свежего кофе и ласково потрепала парня по вихрастой макушке, словно несмышленого внука. С учетом возраста она вполне годилась ему в бабушки, так что обижаться на фамильярность он не стал. Особенно если в награду за сговорчивость на стол продолжат метать такие шедевры кулинарии.

Вскоре старуха вернулась с круглой румяной лепешкой, больше напоминавшей толстый блин. — А это как называется? — полюбопытствовал Элайджа.

Пахло блюдо совсем иначе: сверху золотилась корочка, присыпанная дроблеными орехами и истекавшая янтарным медом.

— Сфакианопита, — с гордостью провозгласила хозяйка, просияв лицом. — Ешь, пока горячее. Пальчики оближешь.

К этому моменту авторитет местной стряпухи был непререкаем, и друид впился зубами в угощение. Ожидания оправдались сторицей: нежнейшее слоистое тесто с хрустящей корочкой таяло на языке, а солоноватый рассольный сыр внутри безупречно оттенял сладость меда и ореховую терпкость.

— Кажется, вы только что стали моим самым любимым человеком на планете, — довольно осклабился парень, методично работая челюстями.

Параллельно в голове зрел коварный план: как бы уговорить эту кудесницу перебраться к нему на остров? Девятый номер в глобальном рейтинге могущества он или где? Великий воин, гроза Башен — неужели он не заслужил личного шеф-повара?!

Старушка лишь понимающе усмехнулась. От вчерашней желчной мегеры не осталось и следа — перед ним стояла заботливая, добродушная бабушка. Выбор в пользу второй был очевиден.

Увы, стоило доесть сырный пирог, как желудок натянулся барабаном: места внутри не осталось вовсе. Но стоило ему собраться на выход — охоту на загадочного зверя-людоеда никто не отменял, — как хозяйка безапелляционно всучила ему в руки туго завязанный узелок: — Кексы с яйцом и зеленью. На дорожку.

Отказываться от гостинца было бы кощунством. Приняв корзинку с искренней благодарностью, Элайджа вложил в сухую старческую ладонь пару блестящих медных этериумов. Старуха замахала руками, но парень мягко сжал ее пальцы вокруг монет: — Это был лучший завтрак за последние пару лет. Спасибо вам от всего сердца.

И он не кривил душой. Конечно, если вспомнить, что всё это время его меню состояло из рыбьей похлебки, печеного краба да горсти кислых ягод, планка стояла невысоко, но сытое блаженство грело душу по-настоящему.

Подхватив Посох природной гармонии, друид вышел на крыльцо. Город жил утренней суетой: на балконах вновь кучковались кумушки, увлеченно перемывавшие кости прохожим. Элайджа шутливо махнул рукой ближайшей стайке старушек, вызвав взрыв приглушенного взволнованного шепота. Широко улыбнувшись, он зашагал к массивным городским воротам.

Дежурные караульные строго напомнили: до заката вернуться за стены, иначе клыки людоеда станут его последним впечатлением. Заверив стражу, что задерживаться допоздна он не планирует, парень вышел на мощеный тракт и взял курс на видневшийся вдалеке лес. По пути взгляд зацепился за бескрайние оливковые рощи на южном склоне — происхождение великолепного масла прояснилось окончательно.

Скрывшись под спасительной сенью вековых крон, Элайджа свернул в укромную лощину и устроился на поваленном замшелом стволе. Пришло время разобрать мешок: вчерашний разговор с Аттикусом наглядно показал, сколько скрытой мощи терялось из-за пренебрежения духовной привязкой.

Пора было исправлять оплошность. По правде говоря, собственная дремучесть колола самолюбие, но корить себя не имело смысла: дойти до ритуала крови и маны без системной подсказки или слепого везения было практически нереально.

— В самом деле, кому в здравом уме придет в голову мазать кровью новенький зачарованный пояс? — хмыкнул он в пустоту леса. — Дураков нет.

Прикусив палец до алой капли, друид окропил Кушак вихря и прогнал по ткани импульс первозданного Эфира. Едва ткань опоясала талию, эффект проявился во всей красе: разгон «Спешки» стал ощутимо плотнее, время вокруг мягко замедлило свой бег. Следом настал черед Когтей чревоугодия. Натянув хитроумную конструкцию на ладонь, парень закрепил узел: в человеческом облике махать кулаками он не собирался, но в звериных ипостасях бой велся исключительно лапами. Прямая прибавка в девять процентов к урону без оружия в связке с пассивным «Антикоагулянтом» пришлась как нельзя кстати.

Финальным аккордом стал Серебряный наруч ярости. Стоило влить ману в металл, как в сознании отчетливо щелкнул доступ к навыку «Ярость». Интуиция услужливо подсказала: способность активируется мысленным приказом, но перезарядка займет долгие шесть часов. Расходовать такой козырь по пустякам не стоило.

Завершив ритуалы, парень активировал «Облик хищника». Приняв стать чешуйчатого драконида, он опустил взгляд на лапы: когти правой передней конечности — той самой, где крепился артефакт, — отливали холодным вороненым железом. Стало ясно: чтобы пассивка сработала, рвать плоть врага придется именно правой лапой. Не слишком удобно, но терпимо.

Впрочем, в форме панцирного примата пользы от кастета обещало быть в разы больше — тяжелые кулаки Стража раскрывали потенциал оружия на полную. Но и здесь лишний урон карман не тянул.

Вооружившись до зубов и выйдя на пик боевой мощи, Элайджа набросил саван «Облика незримого» и двинулся в чащу. Из вчерашней болтовни с Аттикусом удалось выведать, что последние нападения фиксировались в районе оливковых посадок, туда кот и направил стопы. Один мысленный поток Кварцевого Разума непрерывно обрабатывал данные от «Единства с природой»: радиус восприятия едва превышал дюжину футов, но для ближней разведки этого хватало за глаза.

До самых плантаций признаков хищника не обнаружилось. Среди деревьев мелькали перепуганные батраки, дергавшиеся от каждого шороха, но следы людоеда отсутствовали напрочь. Двигаясь дальше, кот вышел к дальней меже рощи — именно туда, по слухам, ушел на охоту местный Герой по имени Атлас.

Вскоре культурные посадки остались позади, уступив место диколесью. Но даже в нескольких милях от города следов крупного зверя не наблюдалось. В ветвях звенели птицы, мелькали белки, но крупная наземная фауна словно вымерла. Время близилось к полудню.

Пока чуткий нос не уловил запах крови.

Одного вдоха хватило, чтобы безошибочно опознать человеческую кровь. Чутье не подвело: это был след Атласа, причем, судя по густым алым кляксам на прелой листве, воитель был тяжело ранен.

Элайджа мягко заскользил по кровавой цепочке, то и дело припадая к земле и проверяя окружение на предмет засады. Опасности воздух не сулил, и вскоре кот выскочил на небольшую поляну.

Увиденное напрочь разбило все ожидания.

Услышав гордое имя Атлас, друид подсознательно рисовал в воображении могучего двухметрового титана с литыми буграми мышц, способного в одиночку держать на плечах небесный свод. Реальность оказалась куда прозаичнее: привалившись к замшелому валуну в луже собственной крови, сидел щуплый подросток. Даже на фоне невысокого Элайджи паренек выглядел хрупким до дистрофии: круглые очки в тонкой оправе, копна кудрявых черных волос — чистый солист смазливого бойз-бэнда.

В дрожащих пальцах мальчишка сжимал тонкий прут, испуганно стреляя глазами по сторонам в ожидании неминуемого удара. Рваная окровавленная куртка и глубокие борозды на теле наглядно говорили о том, что в недавней стычке его разделали под орех. И судя по животному ужасу в глазах пацана, чудовище рыскало где-то рядом.

На миг мелькнула прагматичная мысль: выждать в засаде, пока зверь не выйдет на приманку, но использовать умирающего подростка в качестве живого живца претило нутру.

Сбросив боевой облик драконида, Элайджа шагнул на поляну в человеческом теле и негромко бросил: — А ты не маловат, парень, чтобы шляться по лесам в одиночку?

Мальчишка дернулся всем телом, округлив глаза: — Нет! Придурок, беги! Оно сейчас…

Договорить он не успел. Элайджа не успел даже вскинуть руку для «Целебного дождя», как в спину с чудовищной силой влетел невидимый таран, впечатав друида лицом в мерзлую лесную грязь.