Аттикус с маху хлопнул Элайджу по спине и громогласно провозгласил: — А ты мировой парень, друг! А главное — при деньгах! Так что с тебя причитается ужин!

— Э-э… ну ладно? — отозвался Элайджа, бережно опуская в мешок несколько кристальных листьев.

То были только что купленные системные руководства, которые, как он надеялся, прольют свет на пару до сих пор туманных для него тем. Точно такие же справочники попадались ему еще на Железном Берегу, но там ценники за них ломили просто заоблачные. Смутно припомнилось, как Рамик обмолвился, будто Ветвь на Железном Берегу была «привозной» — возможно, наценка объяснялась именно этим.

Как бы то ни было, при здешней дешевизне он чувствовал себя чуть ли не грабителем. Увы, на Торговой площадке шаром покати, а на обзорной карте значилось всего одно поселение, да и то на самом краю радиуса охвата. Впрочем, и этого хватало, чтобы наметить отправную точку для дальнейших поисков сестры.

Монет в кошеле тоже изрядно прибавилось, особенно после того, как Аттикус закрыл счет за оружие. Парень развернул системный баланс:

Медь: 114 422

Серебро: 17

Золото: 0

Платина: 0

Даже с учетом трат на справочники Элайджа стал в разы богаче, чем в день отплытия с Железного Берега. Одиночная зачистка Башен, судя по всему, приносила баснословную прибыль, хотя куда спускать это состояние, он до конца не понимал. Всем необходимым он пока обзавелся, да и чутье подсказывало: с каждым новым уровнем добывать снаряжение и припасы станет только проще.

— И что ты предлагаешь взять? — поинтересовался он. — В греческой кухне я ни бельмеса не смыслю.

— О-о, друг мой, тебя ждет пир богов! — расплылся в улыбке сияющий Аттикус.

Несмотря на то что купец только что выложил солидную горсть монет, настроение у него зашкаливало. Верный признак того, что на сделке он нагрел Элайджу как мальчишку, но друида это мало волновало. Средств хватало с головой, да и сбыть с рук тяжеленный балласт — особенно великанский посох огра — было куда важнее, чем торговаться за каждый медяк. Впрочем, на будущее стоило получше изучить рынок, чтобы не стать легкой наживой для менее чистоплотных дельцов.

— Я знаю лучший ресторан во всем Аргосе! — вещал Аттикус. — Самая божественная мусака, какую ты только пробовал в жизни. Сам увидишь, друг. Своими глазами увидишь!

Элайджа лишь кивнул: — Звучит заманчиво. Мусаку я еще ни разу не пробовал.

— Тогда ты просто обязан это исправить!

Аттикус подхватил его под локоть и потащил прочь из павильона городской Ветви. Располагалось святилище на центральной площади, но внешне ничем не отличалось от остальных построек. К моменту, когда они вышли на улицу, город окончательно накрыла ночь. Шагая по мостовой, Элайджа обратил внимание на стайки пожилых женщин, чинно восседавших на открытых балконах. Стоило им поравняться с домами, как кумушки склонялись друг к другу, беззастенчиво перемывая чужаку кости. Парочка старух даже ткнула в него пальцем, заставив почувствовать себя крайне неловко.

Аттикус поспешил успокоить гостя, заверив, что обращать внимания не стоит: национальная забава пожилых гречанок. Будь он хоть трижды образцовым гражданином — а уж со своей светлой гривой и экзотическим нарядом подавно — пересудов у подъездов избежать не удалось бы ни за что.

Вскоре оружейник подвел его к уютной таверне. На вымощенной террасе перед входом стояло полдюжины столиков, за которыми неспешно ужинали горожане. Большинство поданных блюд Элайдже ни о чем не говорили, но от знатока средиземноморской кухни он был далек, так что сюрпризом это не стало. Хозяина Аттикус явно знал как облупленного: дородного бородача лавочник сгреб в медвежьи объятия, представив спутника своим закадычным другом.

Трактирщик по имени Николас проводил их к обособленному столику в глубине зала. Устроившись друг напротив друга, они переглянулись.

— Ну как тебе местечко? — подмигнул Аттикус.

— Лучшее из всего, где мне доводилось есть за последнее время, — искренне признался Элайджа.

В прошлый раз за нормальным столом он сидел в гостинице Норкасла, да и то в спешке. А до этого была лишь доставка пиццы в компании Джесс накануне рокового рейда в Цитадель Разбойников.

— Вот и славно! Ну, так какова твоя история? — подался вперед купец, буравя гостя горящим любопытством.

— С чего ты взял, что у меня есть какая-то история?

— У всех есть история, друг мой. Ты силен не по годам и не по чину, таскаешь такие раритеты, каких я в жизни не видывал, да еще и по диким пустошам шастаешь в гордом одиночестве! Уж у кого-кого, а у тебя за душой точно целый роман.

Элайджа негромко вздохнул: — Если в двух словах: когда Древо Миров подмяло Землю под Систему, меня забросило к черту на рога одного-одинешенька. Пришлось следующие два года — ну, по крайней мере мне так кажется, со временем там нелады были — зубами выгрызать себе жизнь. Пара покоренных Башен позади — и вот я здесь.

— Пара Башен?.. А группа где?

— Нет группы, — ровно ответил друид. — Только я сам.

— О-о, чует мое сердце, тут тоже зарыта знатная повесть…

— Ничего интересного, — соврал Элайджа. — Лучше о себе расскажи. Как ты здесь очутился?

— Родился и вырос в Аргосе. Пару лет назад перебрался в Афины, но накануне конца света как раз приехал навестить мать, — лицо лавочника помрачнело, взгляд потух. — Мама не выжила. Крысиная тварь размером с теленка… Они тут поначалу сильно лютовали, а потом вдруг раз — и словно сквозь землю провалились. Народ думает, ушли в другие края, но я сомневаюсь. Сдается мне, их кто-то попросту вырезал. Как и кошек.

— Кошек?

— Аргос ими просто кишел. Первые месяцев шесть проходу не давали, а потом начали исчезать. Ни одной не осталось. Следом под нож пошли собаки. Сейчас любая живность мельче мула в округе не живет дольше пары дней. Никто не понимает, что за чертовщина творится.

— Любопытно… — протянул парень.

— Да ладно тебе! Обычные будни апокалипсиса, верно? Уверен, ты и почище чудеса повидал, — отмахнулся Аттикус.

В этот момент появился Николас с двумя пышущими жаром глиняными блюдами, напоминавшими слоеную лазанью. Вот только аромат стоял совершенно иной — густой, пряный и манящий. Та самая хваленая мусака. Едва хозяин оставил их наедине, Элайджа без лишних церемоний взялся за вилку.

И замер от восторга.

— Что это за чудо и почему я не пробовал его раньше?! Это же невероятно!

— Это мусака, друг! Слоеный пирог из баклажанов с рубленым ягненком. Национальная гордость всей Греции!

— Правда гордость? — уточнил Элайджа с набитым ртом, жадно отправляя очередной сочный кусок.

Аттикус весело расхохотался: — Не имею понятия, но определенно должна ей быть! Уплетай, друг! Ешь и радуйся жизни!

Второго приглашения не потребовалось. Не успел он оглянуться, как тарелка опустела. Впрочем, Николас тут же вынес вторую порцию. В общей сложности Элайджа смолотил три добавки, а под занавес прикончил солидный ломоть истекающей сиропом пахлавы. Аттикус оказался душевным собеседником, хотя то и дело норовил выведать подробности башенных похождений гостя.

Друид слегка приоткрыл завесу, поведав об отдельных эпизодах своих злоключений — в том числе о недавней стычке с мэрскими заправилами в Норкасле.

— В том-то и твоя беда, друг! — со смехом резюмировал оружейник, помахивая вилкой. — Надо было изобразить покорность. Власть предержащие требуют, чтобы перед ними стелились. Не получают поклонов — хватаются за дубины.

— Тут и возразить нечего, — согласился парень.

— И куда теперь держишь путь? Ищешь новую Башню для штурма? Или пришел поохотиться на нашего людоеда?

Элайджа мотнул головой: — С Башнями пока завязал.

— Значит, людоед.

— Вы все о нем говорите. Что это за тварь?

Аттикус заговорщицки подался через стол и понизил голос до театрального шепота: — На этот счет есть две теории, друг. Одни считают его обычной мутировавшей тварью из диких пустошей — ничем не лучше прочих. Пару месяцев назад нас, к примеру, стаи свирепых волков осаждали. Но я? Я мыслю иначе.

Элайджа с любопытством приподнял бровь: — И какова твоя версия?

— Про Немейского льва слыхать доводилось?

— Один из подвигов Геракла, верно?

— В самую точку, друг! Неуязвимая шкура, которую не берет ни стрела, ни клинок. Когти, рассекающие броню легче смертной стали. Дитя самой богини луны, Селены!

— И ты на полном серьезе считаешь, что он бродит под стенами?

— В наших краях с ним старые счеты. Чуть севернее стоял городок Клеоны — именно там античный герой получил свое пророчество, — увлеченно втолковывал Аттикус. — Система вдохнула жизнь в древние мифы! Наш Атлас всего три месяца назад завалил настоящего минотавра. Кто докажет, что вся эта Система — не кара богов Олимпа, а? Боги разгневались, что люди забыли их алтари, и наслали чудовищ покарать нечестивцев!

— И ты сам в это веришь? — не скрывая скепсиса, усмехнулся парень.

Купец пожал плечами и широко осклабился: — Да бес его знает, друг мой! Но объяснение ничуть не хуже любого другого, смекаешь? Одно ясно как день: в округе кто-то методично жрет людей. Это медицинский факт. Так что вопрос открыт: ты здесь, чтобы выследить нашего зверя? Боюсь, бедняга Атлас уже сложил голову, а без него защитить город некому…

Элайджа замялся. С одной стороны, охота на опасных монстров была привычным ремеслом. С другой — чутье подсказывало куда более приземленный вариант: загадочный людоед мог оказаться обычным зверем-хранителем, ревностно оберегавшим границы своего ареала. В таком случае поднимать на него руку друид не стал бы ни за какие сокровища мира, пусть даже тварь и пустила кровь двуногим.

Но ведь оставался и третий путь, верно? Что, если не убивать зверя, а наладить контакт и с помощью ритуала «Круга предков» перенести в родную рощу? Задача сложнейшая, но с драконицей Сарой фокус уже удался. Да и в его зачарованном Домене существу жилось бы куда вольготнее, чем в осажденных лесах.

Идея пустила корни мгновенно: Элайджа сам не заметил, как мысленно согласился на разведку. Самоанализа хватало понять: за этим решением стояла горькая память о растерзанном медведе. Забери он того мохнатого великана к себе на остров вовремя — зверь топтал бы землю живым.

— Я могу проверить, — осторожно произнес он. — Но обещать ничего не стану. Не исключено, что я вообще никого не найду.

— Найдешь. Я сердцем чую!

— Откуда такая уверенность?

— Интуиция купца никогда не подводит. А теперь — за встречу! — провозгласил Аттикус, вскидывая глиняную кружку с густым элем.

Элайджа попытался было отказаться, но неугомонный лавочник не терпел возражений. Впрочем, при его Телосложении и заоблачной Регенерации свалить друида обычным пивом было непосильной задачей, если только не глушить его бочками. Для подстраховки он всё же незаметно пропускал по меридианам импульсы «Прикосновения природы»: Аттикус казался славным малым, но напиваться в стельку в компании едва знакомого торговца было верхом беспечности даже для него.

Кружка шла за кружкой, и с каждым глотком въевшееся под кожу напряжение последних недель понемногу таяло. Дело было даже не в хмеле — просто рядом сидели живые люди, не помышлявшие вонзить нож в спину или использовать чужака втемную. На короткие мгновения казалось, будто он вернулся в прежнюю беззаботную юность, зависая в баре со старыми университетскими приятелями и коллегами по лаборатории.

Но затянувшийся вечер подошел к концу. До лавки изрядно покачивающегося Аттикуса пришлось доставлять буквально на автопилоте. Оружейник жил на втором этаже над складом, так что, убедившись, что хозяин в состоянии доползти до кровати самостоятельно, Элайджа со спокойной совестью распрощался и отправился искать ночлег.

Свободная койка нашлась в неприметной гостинице неподалеку. Пожилая трактирщица встретила полуночного гостя недовольной миной.

— Прошу прощения за столь поздний визит, — виновато улыбнулся он, пододвигая по полированной стойке пару лишних медных монет. — Засиделся со старым приятелем.

Старуха выразительно фыркнула: — А сапоги с перепою в канаве посеял?

— Э-э… у меня их отродясь не было.

— Редкая безалаберность, — отрезала хозяйка.

Элайджа опустил глаза на босые ступни: — Пожалуй, вы правы.

Забрав тяжелый ключ у ворчливой карги, он поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. К немалому удивлению, в номере не обнаружилось ни засад, ни притаившихся наемников, ни подвохов. Лишь широкая деревянная кровать, тумбочка да глиняный кувшин с ледяной водой для умывания.

Скинув одежду, парень кое-как смыл дорожную пыль над тазом. Процедура вышла куцей, но в столь поздний час перебирать харчами не приходилось. Вытеревшись полотенцем, он без сил рухнул на жесткий матрас и провалился в глубокий сон без сновидений меньше чем через минуту.