В морозном воздухе витал запах хвои, а в мыслях Элайджи кружило глухое сожаление, пока он мягко ступал по заснеженному лесу. Он покинул Норкасл, так и не заставив мэрских прихвостней ответить за содеянное, и теперь досадливо думал, что стоило повести себя жестче. Однако, как бы ни взывала к возмездию уязвленная гордость, по факту они лишь доставили ему мелкие неудобства. Да и сам градоначальник, если верить слухам, оставался главной причиной, почему сотни горожан до сих пор не сгинули в этой мясорубке.

К убийствам Элайджа относился спокойно: он пролил достаточно чужой крови, чтобы перешагнуть через любые моральные терзания на этот счет. Но бессмысленная жестокость была для него табу — а именно под это определение попадала расправа над мэром и его цепными псами, посланными прощупать чужака.

И пусть самолюбие протестовало против столь легкого прощения, он усилием воли выкинул обиды из головы и сосредоточился на окружающем мире.

К счастью, чешуйчатая стать драконида не страдала хладнокровием рептилий, так что мороз ему не вредил. Впрочем, отсутствие вреда вовсе не делало собачий холод приятным. Спасало лишь то, что за два года скитаний под открытым небом тело привыкло и не к такому.

И все же на душе скребли кошки, и от этого Элайджа решил сделать крюк: наведаться к медведю-стражу и мухомору, что некогда запустил развитие его Кварцевого Разума. Быть может, стоило осесть там на пару дней и проверить, не подтолкнет ли реликтовый гриб другие грани его пути? Каким бы совершенным ни был Кварцевый Разум, качественный скачок в закалке Тела дал бы куда более ощутимую прибавку к боевой мощи. А если удастся раскачать еще и Драконье Ядро? Это перевернуло бы все расклады.

За этими расчетами, занявшими несколько мысленных потоков, он легко преодолел знакомый путь между Норкаслом и полузаброшенным городком. Вскоре показался ручей, где он некогда ловил рыбу, но посреди зимы поток наглухо сковало льдом — местный климат не баловал теплом.

Миновав замерзшее русло, Элайджа вышел на окраину. Ночью прошел снегопад, укутав осколок прежней цивилизации чистым белым саваном. Однако наметанный взгляд мгновенно выхватил неправильность. Что именно пошло не так, он еще не понимал, но от дурного предчувствия заныло под ложечкой. Набросив саван «Облика незримого», кот бесшумной рысью соскользнул вниз по склону и вошел на заснеженные улицы.

По пути ноздри улавливали следы диких зверей, проходивших по окраинам, но среди них отчетливо выделялись два других запаха. Первый — удушливый, сладковатый смрад разложения, пропитавший всё вокруг; второй — до боли знакомый дух людей.

Внутри всё сжалось от очевидной догадки, но признавать ее он отказывался до последнего. Элайджа методично обыскивал дом за домом, затягивая время в подсознательной попытке отсрочить неизбежное. Но бесконечно петлять было нельзя, и в конце концов он замер перед разбитой витриной магазина бытовой техники.

Точнее, перед тем, что от него осталось.

Стиральные машины, посудомойки, электроплиты и микроволновки вынесло наружу, словно прибоем цунами. Большинство приборов было искорежено, а некоторые буквально разорваны на куски. Металлические внутренности и мотки проводов устилали проезжую часть под тонким слоем свежего снега.

Он знал, что увидит внутри, но рассудок требовал подтверждения. Сердце тяжело колотилось в ребра, пока кот перепрыгивал с одного смятого холодильника на другой. Удушливая маслянистая вонь тухлятины въедалась в пасть, становясь невыносимой с каждым шагом вглубь зала.

А затем он увидел то, что осталось от зверя, с которым делил кров.

Бесформенную гору костей и потрохов. Исполинского хищника освежевали и наполовину разделали. Унести всю тушу у нападавших силенок явно не хватило, так что большая часть мяса осталась гнить на месте. Но без роскошной лоснящейся шкуры это зрелище вызывало лишь щемящую жалость.

Элайджа долго стоял над останками, и с каждой секундой кровь стучала в висках всё быстрее. Холодная логика твердила: гибель зверя — не трагедия вселенского масштаба. Возможно, медведь сам напал на неосторожных бродяг. Возможно, люди просто защищали свои жизни.

Но ярость внутри разгоралась неумолимо. То ли потому, что одна из граней Разума ясно видела следы спланированной облавы, то ли оттого, что после дней мирного соседства он попросту не мог смотреть на эту бойню со стороны. Но окончательно планку сорвало, когда взгляд упал на угол, где рос гриб.

Мухомор изрубили в кашу. Остатки раскисли и загнили, превратившись в бесформенную склизкую кучу. Реликтовая аура почти рассеялась, оставив в воздухе лишь слабый осадок фонового Эфира.

Глядя на обломки наконечников копий и расщепленные стрелы, в изобилии усеявшие пол, Элайджа кипел от бешенства.

Дело было не в самом факте убийства. Он и сам добыл немало дичи и охотников не винил. В бешенство приводила бессмысленная расточительность. Они бросили три четверти туши гнить на полу — значит, зверь погиб не ради пропитания. Его завалили ради системного опыта.

Или просто ради забавы.

Хуже того: не исключено, что его прикончили просто потому, что могли. Ради удовольствия от процесса. С наслаждением глядя, как агонизирует поверженный гигант, а затем в диком раже кромсая на куски древний гриб. Элайджа не знал, к какой породе ублюдков принадлежали чужаки, но в слепом гневе не видел им ни малейшего оправдания.

Тратить время на скорбь он не стал. Но пошел не на восток к следующему поселению, а принялся вынюхивать следы ублюдков. Цепочка нашлась быстро и уверенно повела прочь из города.

След был свежим: сквозь призму обостренного звериного обоняния и концентрацию Кварцевого Разума идти по нему не составляло труда. Догнал он их лишь глубокой ночью. Подойдя под прикрытием «Облика незримого», кот замер в тенях, наблюдая за палачами создания, которое память в приступе ярости рисовала куда более близким другом, чем было на самом деле.

Рукер сидел на поваленном замшелом бревне, глядя, как над углями на грубом вертеле шкворчит кусок медвежатины. Густой жир и сок стекали по мясу, с шипением срываясь в огонь. Выглядело аппетитно, а пахло и вовсе умопомрачительно. Впрочем, при всей питательности добычи, пара сытных ужинов никогда не была их главной целью. Настоящей задачей стал контракт от эльфийского алхимика по имени Ветерок: срезать реликтовый гриб, который едва не отправил всю их четверку на тот свет. Не прихвати они с собой редкое зелье защиты от ядов — свалились бы замертво за сотню шагов до этой дряни.

Но они сдюжили, набив зачарованные заплечные мешки срезанной мякотью под завязку. Часть даже пришлось бросить — тара кончилась. Дело было сделано, и через пару недель алхимик выдаст им обещанные эликсиры для закалки тела.

А шкура и мясо медведя стали отличным, заслуженным бонусом к награде.

Тупая скотина огрызалась яростно: Ричард, их штатный Целитель, до сих пор не восстановил запасы Эфира, чтобы до конца залечить боевые раны отряда. Единственным, кто вышел из схватки без единой царапины, был сам Рукер — спасибо высокому Телосложению и безрукавке Стойкости, полученной за зачистку Башни в родных краях.

В том рейде он остался единственным выжившим, но сорвал банк. Как и всегда. Не зря же он выбрал класс Авангарда.

Треск веток отвлек его от костра: пара основных бойцов — Томми и Вик — валяли дурака, примеряя свежеснятую медвежью шкуру. Томми, их маг, накинул сырую шкуру на плечи, натянув оскаленную морду зверя на манер жуткого капюшона.

— А ну завязывайте, придурки, — рыкнул лидер. Он держал высший уровень в банде и единолично заправлял отрядом. До мировой сотни сильнейших ему оставалась пара шагов, так что авторитет Рукера признавали безоговорочно. Но вся эта троица была слишком молодой и бестолковой, и он то и дело чувствовал себя нянькой при малолетних племянниках.

Сестра Мишель тот кошмар не пережила. Как и ее дети. Но ворошить прошлое он не любил: мир изменился, и если хочешь протянуть дольше пары лет, смотри только вперед. Именно поэтому он и вписался в заказ остроухого зельевара.

В былые времена он бы к эльфам на пушечный выстрел не подошел. Высокомерные твари держались особняком и палец о палец не ударили, когда люди вокруг сотнями гибли в хаосе системной интеграции. Такое не забывается.

Впрочем, не для Рукера. Он был законченным прагматиком и на месте нелюдей поступил бы точно так же. Собственно, он так и поступил, когда придержал патроны и аптечки вместо помощи соседям по поселку. Если слабаки не способны выгрызть жизнь сами — они не заслуживают спасения. Да и не мог он разбрасываться ресурсами, если хотел выжить любой ценой. С того дня, как рухнул старый мир и Древо Миров пустило корни в Землю, закон остался один: каждый сам за себя. Особенно после того, как он потерял семью.

Рукер тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли — и в этот миг в ближайших зарослях хрустнула ветка. Зная, насколько беспощадной бывает ночная пустошь, он мгновенно вскочил, сдергивая тяжелый топор с поясной петли: — Кто там?! Выходи!

Придурки мгновенно бросили дурачиться, ощетинившись оружием в сторону шороха. Ричард торопливо юркнул за спину командира: как лекарь, пухлый паренек едва ли мог отбиться от взбесившегося зайца, целиком полагаясь на защиту штурмовиков.

Самому Рукеру на жизнь сопляка было глубоко плевать, но иметь под рукой карманную аптечку на случай тяжелых ран было чертовски удобно.

— Я с миром, — раздался из темноты мужской голос: хрипловатый, но чистый и спокойный.

Секундой позже на свет костра шагнул путник. В руке он сжимал посох, сплетенный из древесных корней. Одежда выглядела странно, но просто, если не считать штанов, едва достававших до щиколоток. Лицо незнакомца было привлекательным, пусть и тронутым дикой печатью скитаний: светлые вьющиеся волосы и густая борода, не знавшая ножниц долгие месяцы. Но две детали заставили Рукера прищуриться с особым подозрением.

Во-первых, незнакомец шел босиком по снегу. Какой псих попрется через зимний лес без сапог — оставалось загадкой, но выглядело жутковато. Во-вторых, кисть, державшая посох, была изуродована грубыми ожогами, уходившими под рукав куртки.

— Стоять на месте! — гаркнул Авангард, покачивая топором.

Путник послушно замер: — Не хотел вас пугать. Увидел дым костра, решил заглянуть на огонек, поздороваться, — он неловко махнул свободной рукой: — В общем, здрасте.

— Чего надо? — отрезал Рукер.

— Так… я же только что сказал?

Главарь моргнул: — Какого черта ты забыл в глуши один? Здесь не курорт.

Обожженный лишь пожал плечами: — Привычка. Ищу сестру. Вы случайно не знаете, куда занесло Сиэтл? Я слышал, милях в ста к югу есть городок под названием Томстаун. Думал сначала заглянуть туда, поспрашивать дорогу.

— На восток, — подал голос Ричард из-за спины лидера. Парень заметно расслабился — и было с чего: одинокий безоружный бродяга угрозы не представлял. Были бы у него сообщники в кустах — напали бы без пустой болтовни. — Сиэтл выбило далеко на восток. Он теперь даже не у океана стоит.

— Серьезно? Не ожидал, — хмыкнул незнакомец. — Спасибо. Я, наверное, всё равно сначала на юг сверну, раз уж близко, но… за наводку благодарю.

— Ты лекарь? — вдруг подал голос Вик. Из всей шайки только у него был навык оценки, хотя видел он лишь общий архетип цели. За каким лешим этот фокус достался классу Ловчего, Рукер не понимал, но способность была полезной.

— Ну да, вроде того, — кивнул гость. — А что, раненые есть?

— Лишний Эфир найдется? — оживился Ричард.

Чужак неопределенно повел плечами: — Смотря для кого. Кстати, а что это у вас там на вертеле?

— Медвежатина, — осклабился Рукер. — Завалили пару дней назад одного высокоуровневого борова. Вот, доедаем остатки, что унести смогли. Жаль, туша добрая была, половину бросить пришлось. Мы б его в жизни не заломали, если б не усыпляющий яд от алхимика. Подобраться было той еще морокой, но стоило смазать стрелу — и зверюга рухнула бревном.

— Вот как… То есть вы просто охотились?

— Да нет, — ляпнул Ричард. — Нас наняли срезать этот…

Тяжелый взгляд Рукера оборвал лекаря на полуслове: — Мы отрабатывали заказ, — процедил Авангард. — И точка. Лишнего знать не положено.

Незнакомец снова пожал плечами: — Не возражаете, если я руки опущу? Силы во мне кот наплакал, плечи отваливаются.

Рукер кивнул, и парень расслабил руки, покрутив затекшими плечами. — Угощайся, если голодный, — великодушно махнул топором вожак в сторону шкворчащего вертела. — Мяса навалом. Заодно поможешь Ричарду подлатать парней, а то они после схватки…

В этот миг навершие корневого посоха качнулось и уставилось точно в грудь Ричарда, беспечно вышедшего из-за широкой спины лидера.

Воздух дрогнул от дикой концентрации Эфира.

Ветвистая, ослепительно-белая дуга молнии сорвалась с древка и с оглушительным треском впечаталась лекарю в грудину! Парня сорвало с места и швырнуло назад: тело с сухим хрустом ломающихся костей обняло толстый ствол сосны и сползло в сугроб.

На долю секунды на поляне воцарился мертвый ступор. А затем лагерь взорвался движением!

Вик с маху выхватил кинжал из ножен — лук у идиота даже не был натянут — и бросился на гостя. Томми вскинул руки к небу, торопливо зачитывая боевое заклятие.

Закончить формулу ему не суждено было.

Рукер уже срывался на перехват, но опоздал: чужак прямо на глазах смазался в движении, обрастая черной чешуей и превращаясь в приземистую тварь — кошмарный гибрид пантеры и крокодила, двигавшийся с немыслимой, ртутной грацией.

Зверь влетел в мага с мощью пушечного ядра. Челюсти и когти распороли плоть колдуна, словно мокрую бумагу: фонтан алой взвеси брызнул на снег, но тварь даже не притормозила, растворившись в ночной тьме на той стороне поляны.

— Что за на хрен… Ч-что это за дерьмо было?! — взвизгнул Вик, юзом тормозя на окровавленном насте. Он лихорадочно вертел головой по сторонам, но темная чешуя монстра намертво слилась с ночными тенями.

— Заткнись! — рявкнул Рукер, лихорадочно прожимая защитные умения. Часть баффов предназначалась для прикрытия союзников, отдавая при эгоистичном касте лишь малую долю прочности, но делиться щитами с подельниками он не собирался никогда.

Каждый сам за себя. Лишь бы уцелеть самому — а если щенки подохнут, даже лучше: награду от алхимика делить не придется.

— Ричард живой?!

— Да откуда мне знать, блядь?! — заверещал в панике Вик. — Я не знаю! Я ничего не знаю!..

— Соберись, тряпка!

— Сам соберись, урод! Оно Томми на куски порвало за секунду!..

Ловчий внезапно замолчал, хлопнув себя ладонью по шее. Глаза метались по кустам, но Рукер на парне уже поставил крест: прижавшись спиной к широкому стволу, командир намертво уперся ногами в мерзлую землю. Четыре активных защитных навыка наложились друг на друга, создавая вокруг него непробиваемый панцирь из зачарованного металла и маны. К встрече с чудовищем он был готов.

Тем временем Вик окончательно поплыл: он безостановочно бормотал что-то под нос, то и дело нервно хлопая себя по лицу и рукам. Рукер лишь кривился: нервный тик это был или на лагерь налетели шальные лесные комары, плевать. Какая-то мошкара его броне не повредит.

По крайней мере, так он думал, пока Вик не рухнул на колени, содрогаясь в рвотных позывах. В неверном свете костра показалось, что на снег хлынула густая темная кровь. Рукер окликнул бойца, но тот лишь клюнул носом в сугроб, забившись в тяжелых судорогах, и секундой позже окончательно затих.

И внезапно вожак ощутил, насколько он одинок.

Бесконечно одинок. И смертельно устал. Больше всего на свете ему захотелось повернуть время вспять и снова обнять дочь. И жену. Да, он был паршивым мужем, пил, ходил налево… Но вернись всё назад — он бы изменился! Никакой выпивки, никаких измен, он бы пальцем ее больше не тронул! Ему просто нужен был второй шанс…

— Зачем? — раздался из темноты утробный, вибрирующий бас.

Рукер вскинул взгляд: на границе света колыхалась исполинская туша. Могучая, покрытая панцирной чешуей тварь с мордой шипастого ящера и коренастым торсом бронированного примата.

— Выходи, тварь! — взревел Авангард, собирая остатки фальшивой храбрости.

— Я и не прячусь, — пророкотал монстр, шагая под свет углей. Вблизи чешуйчатый колосс выглядел еще более пугающим. — Отвечай, зачем вы убили медведя? Зачем срезали гриб — я понимаю. Но медведь был ни при чем. Вы усыпили его. Можно было просто уйти.

— Уйти?.. Ты больной?! — опешил Рукер. — Это монстр! За монстров дают системный опыт! Мы в таком мире живем, усек?!

— А ты? Дашь ли ты опыт, когда я убью тебя?

— Ч-что?.. — спесь окончательно слетела с лица наемника.

— Я собирался оставить вас в живых, — глухой голос дробил кости, словно каменный жернов. — Гриб был вашей целью, а медведь лишь стоял на пути. Но вы добили его, когда в этом не было нужды. Такое я не прощаю.

Зверь сорвался с места. Рукер в панике активировал последний козырь, развернув перед собой мерцающую плиту Эфирного щита. Чешуйчатый таран даже не заметил преграды: силовое поле разлетелось стеклянными осколками, и многопудовая туша впечаталась в бойца. Защита Авангарда треснула, словно сухая ветка. Топор командира успел пару раз полоснуть по броне чудовища, но лезвие лишь со звоном отскакивало от чешуи, высекая искры.

А в следующее мгновение тяжелая пятипалая лапа накрыла его череп.

Пальцы начали смыкаться. Первую секунду запредельное Телосложение держало напор, но колоссальная, нечеловеческая Сила Стража давила с неотвратимостью гидравлического пресса. Хрустнули кости, черепная коробка проломилась внутрь — и мир для Рукера погас навсегда.