— Паршивое место, нутром чую, — проворчал Курик, присаживаясь на корточки возле свежих отметин.

Окинув цепким взглядом горный перевал, он без труда восстановил картину развернувшейся здесь несколько месяцев назад бойни: земля буквально рябила от сотен трупиков мелких арахнидов разной степени разложения. Подобную породу на его родной планете именовали венценосными пауками. Твари эти отличались яростной территориальностью, а предоставленные сами себе со временем развивали зачатки коллективного разума. Естественных врагов в дикой природе они практически не имели — главным образом из-за того, что их плоть буквально сочилась смертоносным токсином, обрекавшим любого рискнувшего полакомиться хищника на долгую и мучительную агонию. Эволюции просто не было нужды порождать охотников на столь ядовитую дрянь.

И все же зарождающийся паучий выводок кто-то вырезал под корень — горы иссохших панцирей и свисающие лохмотьями полусгнившие полотнища паутины говорили сами за себя.

— Командир, гляньте-ка сюда! Мы кое-что нашли! — донесся звонкий окрик откуда-то сверху по склону.

Дворф тяжело поднялся на ноги, привычным хлопком сбил каменную пыль со штанов и зашагал на голос. Тропа была узкой, но для Курика и его дозора ширины хватало с лихвой. Отряду поручили разведать безопасный проход сквозь горную гряду, и, казалось бы, цель была достигнута, вот только кладбище ядовитых тварей заставило следопытов резко сбавить спесь.

Спустя пару минут он остановился перед зияющим жерлом пещеры. Глаз ветерана сразу определил: лучшего логова для гнездования паучьей матки и придумать нельзя. Впрочем, судя по густому слащавому смраду гнили, внутри разлагалась туша изрядных размеров. Заходить внутрь, чтобы понять, кто именно там сдох, Курику даже не требовалось.

Но дотошность была его второй натурой — именно за въедливость ему доверили пост старшего разведчика Железного Берега. И именно благодаря ей он до сих пор топтал землю живым. Расправив широкие плечи, карлик шагнул под своды грота. Зрение дворфа мгновенно прорезало полумрак, выхватив осклизлый полуистлевший остов взрослой королевы венценосных пауков.

Рядом с тушей хлопотала его подчиненная Расана. Крохотная даже по меркам своего гномьего племени, со взъерошенными ярко-синими волосами, девчонка выглядела живым укором колоссальной мертвой громадине перед ней. Обернувшись на шаги командира, она вскинула сияющие восторгом глазищи и расплылась в широченной улыбке: — Настоящая королева, Курик! Ты хоть понимаешь, что это значит?!

— Что по округе бродит тварь еще опаснее и злее, — угрюмо буркнул он.

— Да нет же! Ну то есть да, и это тоже, само собой… Но я про яд! — затараторила гномочка, захлебываясь словами. — Ты хоть представляешь, что можно сотворить из концентрата такой убойной силы?!

— Травануть кого-нибудь?

— Да ну тебя! То есть да, но послушай! Я тут на днях говорила со стариком Бигглом — ну, тем самым алхимиком, — так вот он сказал, что сверхмощный яд — это единственный недостающий ингредиент для зелья телесной культивации! — выпалила она на одном дыхании. — С туши такого размера сырья хватит на десять, а то и на все пятнадцать доз! Это же прорыв, Курик! Грандиозный прорыв!

Объяснять дворфу ценность культивации нужды не было. Дома, на его родной планете, сородичи совершали целые паломничества к глубинным лавовым разломам далеко под основаниями горных твердынь, черпая из концентрированного стихийного Эфира и расплавленного камня искру для первого шага на пути возвышения. Само собой, даже там без алхимической поддержки обходились лишь единицы одаренных природой гениев, так что цену подобным снадобьям ветеран знал отлично.

— Телесная закалка на паучьем яде?.. Сомнительное удовольствие, — поморщился он. Его клан вышвырнули в изгнание задолго до того, как Курик успел прикоснуться к таинствам пути, и он уже почти похоронил надежду когда-либо ступить на эту стезю. Однако только-только интегрированный в Систему дикий мир открывал бездну возможностей — именно поэтому Земля стала магнитом для бродяг и изгоев со всех уголков вселенной.

Собственно, для всего населения Железного Берега без исключения.

— А по-моему, идея блестящая! — пискнула Расана. За два с лишним года жизни бок о бок с гномами Курик так и не привык к их повадкам: ни одной приличной бороды на весь народец, а уж суеты и дурной восторженности — через край. Впрочем, предрассудками он не страдал и старался судить по делам, отчего его разведотряд считался самым сплоченным и многорасовым во всем поселении. — Представь, какой скачок получит сопротивляемость ядам! Для следопытов и алхимиков лучше основы не сыскать!

Курик сильно сомневался, что согласился бы на ядовитую закалку плоти, подвернись ему такой шанс. Настоящий дворф обязан взращивать в жилах пламя. Любого родича, избравшего иную стихию, на родине встречали с глухим презрением и подозрением — какими бы заоблачными рангами тот ни козырял. По крайней мере, так было заведено дома.

Вот только дома больше не было. Он застрял на чужой планете под названием Земля, и мерки прежней жизни стоило пересмотреть.

— Кто ее прикончил? — спросил он, уводя разговор в практическое русло.

— Похоже на крупного хищника, — отозвалась коротышка, поднимаясь с колен. — Но встретиться нос к носу с тварью, способной в клочья разорвать королеву венценосных пауков, я бы точно не хотела.

У Курика на этот счет имелись вполне определенные догадки, но делиться ими вслух он не спешил. О чудовище, свившем логово на окутанном туманами Острове Бойни, благоразумнее было помалкивать, дабы не накликать беду на собственные головы. Истории гоблинши Калликс — единственной выжившей из того злосчастного наемного отряда, высадившегося на проклятую землю, — врезались в память намертво. Трезвой она о пережитом кошмаре и словом не заикалась, но стоило залить глотку элем, как язык развязывался сам собой. Курик лично позаботился о том, чтобы регулярно спонсировать ее попойки: если под боком, всего в паре миль по воде, поселился кровожадный монстр, командир дозора обязан был знать о нем каждую мелочь. Уж лучше бросить кости на неизведанных тропах пустошей, чем закрывать глаза на подобную пороховую бочку.

Услышанное от Калликс тогда едва не заставило его собрать вещи и бежать куда глаза глядят. Но затем этот самый человек лично заявился в город, вел себя на диво сдержанно и рассудительно, и дворф решил повременить с бегством. Зарубив себе на носу главное: никогда и ни при каких обстоятельствах не наступать на хвост этому двуногому зверю.

Как бы то ни было, чужого боевого почерка хватало, чтобы безошибочно сопоставить характер рваных ран на панцире паучихи с повадками того маньяка. Конечно, можно было списать догадку на разыгравшееся воображение, но Курик гордился трезвым расчетом. А звериное чутье следопыта прямо вопило: здесь наследил тот самый дикарь с острова.

Он уже открыл рот, чтобы приказать Расане организовать разделку туши, как в пещеру кубарем влетел еще один дозорный. Пави был чистокровным гоблином, но, в отличие от городских родичей-торгашей, всей душой прикипел к диким тропам, отчего и напросился в разведотряд.

Согнувшись пополам и судорожно хватая ртом воздух, паренек выпалил: — Командир… Там впереди следы… Вам надо это видеть! Срочно!

— Чьи еще следы?

— Не знаю, но их до хрена! — тяжело хрипел гоблин. — Я… я понимаю, что опыта у меня с гулькин нос, но…

— Не мямли, выкладывай!

— Сотни! Может, тысячи, босс! Не знаю, что за твари прошли, но их там целая тьма!

— Показывай.

Выбравшись наружу, они торопливо зашагали по перевалу. Спустя пару сотен ярдов Пави свернул к обочине — и Курик мгновенно понял, отчего у молодого дозорного перехватило дыхание. Следов было не просто много. Тысячи тяжелых отпечатков сливались в широкую разъезженную колею, уходившую перпендикулярно их маршруту. Поваленные поперек тропы вековые стволы дополняли безрадостную картину.

Но хуже всего было то, что рисунок поступи показался дворфу до боли знакомым. Отказываясь верить глазам, он опустился на колено и принялся дотошно изучать одиночный глубокий след у корней. Сомнений не осталось: худшие опасения подтвердились.

— Орки, — глухо выдохнул ветеран.

— Орки?! — вытаращил глаза Пави. — Откуда они здесь взялись?!

— Понятия не имею, — процедил Курик, поднимаясь на ноги. Он запустил пятерню в густую огненно-рыжую гриву волос и тяжело, надсадно вздохнул: — Собирай остальных. Быстро.

— Но…

— Шевелись, Пави! Мы и так, возможно, уже опоздали.

— Опоздали куда?

— Ты про орков хоть что-нибудь слышал? — помрачнел командир. Гоблин лишь растерянно мотнул головой, и Курик пояснил: — У них четкий, въевшийся в кровь цикл развития. Когда они только появляются на планете, это просто злобные полуразумные твари, вроде скальных приматов у нас на родине. Но стоит популяции перевалить за критическую отметку, как просыпается стадный инстинкт: они сбиваются в костяк, начинают строить примитивные племена и ковать оружие. Какое-то время сидят тихо. Но если вовремя не выжечь заразу под корень, наступает следующая стадия.

— Какая еще стадия?

— Экспансия. Завоевание. Во всей вселенной, на любом осколке под сенью Древа Миров орков считают чумой, подлежащей тотальной зачистке при первом же обнаружении! Упустишь момент — эта лавина сметет континент, круша всё живое на пути, обрастая разумом и военной машиной. Неужели в твоем захолустье старики не рассказывали про падение Империи Дредлок?!

— Меня дома грамоте никто не учил, — буркнул пристыженный гоблин.

— А надо бы. Столько следов означают лишь одно, — Курик сделал тяжелую паузу, и его голос упал до зловещего шепота: — Железный Берег на краю гибели.

Молодой следопыт сорвался с места, бросившись собирать отряд. Оставшись в одиночестве, дворф лихорадочно перебирал варианты развития событий — один мрачнее другого. К моменту, когда десятка подчиненных выстроилась перед ним, в груди колотилась глухая тревога, но голос командира звучал сухо и чеканно:

Двоих он немедленно отправил с донесением на Железный Берег. Шестерым приказал идти по следу назад, вычисляя исходную точку прорыва. Сам же Курик в паре с Пави — самым бесшумным разведчиком в отряде после самого десятника — взял на себя выслеживание передового орочьего клина. Оставался крохотный, призрачный шанс, что орда разминется с их городком, но ветеран понимал: надежда шита белыми нитками.

Разобравшись с приказами, следопыты растворились в лесу. Курик вел гоблина по боковой тропе почти милю, пока они не вышли на старый спуск к подножию хребта. Следы вели именно сюда — свежие, но не сиюминутные. Это давало крохотную фору, хотя дворф прекрасно знал повадки зеленокожих: если вперед ушел авангард, позади неизбежно разобьют базовый лагерь.

Полагаться на догадки он не привык, а потому упрямо шел по следу, укрыв себя плетением «Камуфляжа». Пави скользил следом, пусть его маскировка и уступала армейской выучке командира.

Весь остаток дня они крались по петляющей горной тропе вслед за следами, и лишь в сумерках вышли на цель. Враги были огромны: массивные надбровные дуги, скошенные покатые лбы, кривые клыки, торчащие из челюстей. Но тревожнее всего выглядело другое: дикари носили подобие грубой сбруи и сжимали в лапах тяжелые каменные топоры и палаши. Племя уже перешагнуло порог чистого зверства и вышло на стадию организованной войны.

Притаившись в кустах в паре десятков ярдов от стоянки, Курик мысленно взвешивал силы. Всего два десятка рыл — в одиночку не совладать, но даже с учетом бойцов, потерянных на проклятом острове, гарнизон Железного Берега перемолол бы такой отряд без особого труда.

Однако увиденным разведка не ограничилась: обогнув стоянку, Курик и Пави двинулись дальше по теснине. К несчастью, худшие опасения подтвердились с пугающей быстротой: передовой дозор оказался лишь каплей в море. За следующий день следопыты насчитали добрый десяток таких же застав, пока наконец не спустились к самому подножию горной гряды.

Там перед ними открылись главные силы вторжения.

В низине, среди бесконечного леса грубых войлочных шатров, горели сотни костров. Но истинный ужас внушала численность: насчитать меньше пяти тысяч клинков Курик не смог бы при всем желании, а наметанный глаз подсказывал, что реальная орда насчитывала добрых десять тысяч голов.

Увидев достаточно, дворф железной хваткой сгреб молодого гоблина за плечо и поволок прочь. Дыхание перехватило, и лишь отойдя на несколько миль вглубь чащи, командир позволил себе остановиться.

Повернувшись к подчиненному, он глухо произнес: — Пави, пообещай мне кое-что.

— Что, командир?

— То, что обрушится на Железный Берег, станет бойней. Я останусь защищать стены до последнего вздоха, но если всё полетит к чертям… поклянись, что соберешь сколько сможешь народу и уведешь их прочь.

— Но командир!..

— Эту лавину мы не остановили бы даже со всеми наемниками, будь они живы, — жестко отрезал карлик. — Сейчас шансов на победу нет вовсе. Спасай тех, кого удастся спасти.

— А как же вы?

Пальцы ветерана привычно нащупали тяжелую рукоять секиры на поясе: — Говорят, на орках опыт капает как на дрожжах. Вот и проверю лично.