Морозный воздух напомнил Элайдже о недавно пройденной Башне, хотя различий хватало, чтобы не провалиться во флешбэки. Во-первых, он всё больше склонялся к мысли, что у него выработался стойкий иммунитет к посттравматическому синдрому. Разумеется, сразу после очередного пережитого кошмара тяжесть шока накатывала со всей силой — не раз и не два пережитое едва не ломало его, хотя бы на время. Но чем дальше по шкале времени оставались события, способные перечеркнуть прежнюю жизнь обычного человека, тем легче ему удавалось смотреть на них со стороны, с холодным отстранением исследователя. Он знал, что должен чувствовать себя иначе: университетский курс психологии твердил об этом прямо. И все же рассудок оставался чист, что лишь добавляло веса догадке: приток Эфира работал как своеобразная прививка от психологических ран смертоносной борьбы за выживание.

Или дело было в культивации. А может, сказывался сам архетип: как проводник первозданной природы, он глубже других понимал жестокую суть естественного отбора, и это понимание меняло саму призму восприятия вынужденного насилия. В любом случае он был благодарен этой метаморфозе: без умения перешагивать через кошмары он сломался бы давным-давно, а сломайся — не протянул бы и недели.

Кроме того, от погружения в мрачные воспоминания спасало чистое, пронзительно-синее небо. Такое утро случается только морозной зимой: при всем лютом холоде в нем сквозила хрустальная, звенящая красота, которой в стенах Башни не было и в помине.

А вот злость и желание пустить кому-нибудь кровь были вполне знакомыми. В Цитадели эта ярость выплескивалась на огров и эльфов, в Норкасле же мишенью стали мэрские шавки, пущенные по его следу.

Или отправленные его убить.

А может, и вовсе пленить. Элайджа не представлял их конечных целей, но увиденного утром хватало с головой, чтобы понять: ему реализация этих планов не сулит ничего хорошего.

Не то чтобы у них был хоть призрачный шанс. Кучка тупых, неуклюжих слабаков не представляла для него реальной опасности. Даже в человеческом теле — самом слабом из всех его обликов — он мог перебить их голыми руками за считаные секунды. И искушение проучить наглецов было велико. Останавливали лишь остатки морали. Защищать собственный Домен — святое дело. Прорубать дорогу сквозь этажи Башни — вопрос выживания. Но когда оставался выбор просто развернуться и уйти? Нет, заставить себя хладнокровно убивать людей при наличии мирного выхода он не мог.

Разумеется, расклад переменился бы в ту же секунду, тронь они хоть пальцем Эссекса или Джесс. Или кого-то из госпитальных лекарей. Элайджа не горел желанием проливать человеческую кровь, но перейди противник эту черту — жалости от него ждать не стоило.

Он крался по улицам, залитым ярким зимним солнцем, но прохожие спешили мимо, не замечая невидимку. Люди и не подозревали, что в паре футов от них скользит смертоносный хищник — и эта слепота щекотала звериные инстинкты драконида, как ничто другое.

Осадив первобытный азарт, парень сосредоточился на деле. Поначалу он сел на хвост громилам, пытавшимся взять его номер штурмом, но быстро охладел к слежке: поиски провалились, и наемники поплелись к замку в центре города. Можно было пойти следом, но друид счел за лучшее сменить маршрут и направился прямиком к госпиталю.

Добравшись до знакомого двухэтажного здания, он выждал пару минут у главного входа, но удобного момента проскользнуть мимо людей не подвернулось. Обойдя корпус по периметру, кот приметил приоткрытую форточку на втором этаже. Запустив острые когти в деревянную обшивку, он легко взлетел по стене и юркнул внутрь. Отыскать Джесс труда не составило.

Она оказалась цела и невредима, отчего на душе ощутимо отлегло. Впрочем, окликать ее на глазах у всех парень не стал: выждал, пока девушка не зайдет в подсобку одна, сбросил звериный облик в тени стеллажей и тихо бросил: — Не кричи.

Разумеется, она закричала.

Вернее, попыталась: едва из горла вырвался первый писк, Элайджа уже прижал ее к стене, накрыв рот широкой ладонью.

— Я же просил — без крика, — повторил он шепотом.

— Я сейчас уберу руку. Пожалуйста, ради всех богов и моего друга Нертуса, не ори. Договорились?

Она часто закивала.

Отпустив девушку, он отступил на шаг. Краткий миг физической близости отозвался неожиданно теплым чувством — куда более ярким, чем он мог предположить. Впрочем, после месяцев глухого одиночества стоило догадаться, насколько ценным станет простое человеческое прикосновение. Стряхнув наваждение, парень спросил: — Я видел у входа подозрительных гостей. Расскажешь, что здесь творится?

Вместо ответа Джесс неумело, от души влепила ему кулаком в грудь. Следом прилетел второй тычок: — Еще раз так сделаешь — прибью! — зашипела она в ярости. — Я чуть со страху не умерла! Ты откуда вообще взялся?! Как внутрь пролез?! Клянусь, если ты…

Элайджа стерпел первые тычки, а затем мягко перехватил ее запястья: — В окно второго этажа залез, ясно? Парадная дверь была занята, если ты не заметила. Там на крыльце дежурят эти мордовороты, да и в коридорах мелькают. Какого черта происходит?

— Пусти, — ледяным тоном, не терпящим возражений, потребовала она.

Друид тут же разжал пальцы и примирительно поднял руки: — Сдаюсь, виноват. Просто не хочу, чтобы ты вымещала весь пар на мне. Уверен, те дуболомы быстро хватятся, если ты пропадешь надолго, — он окинул взглядом тесную каморку: свободного места едва хватало на двоих.

— Это всё из-за тебя!

— Что именно?

— То, что они здесь ошиваются! — вскинулась она. — Это же люди мэра!

— Вообще-то пара барышень там тоже была.

Джесс закатила свои большие карие глаза:

— Это оборот речи! «Люди» в значении «бойцы», а не только мужики!

— Так и уточняй: «головорезы обоего пола», а то звучит предвзято…

— Да по барабану! Головорезы! — не выдержала она, закипая. — Какой же ты невыносимый, честное слово!

— Дыши глубже, — посоветовал Элайджа, продолжая держать ладони поднятыми. В одной руке был зажат посох, нижний конец которого опасно покачивался возле полки с бытовой химией. — У-у-уса-а-а…

— Чего?!

Решив, что буря миновала, он плавно опустил руки: — В кино одном видел. Помогает успокоиться.

— При чем тут кино… Знаешь что? Неважно. Тебе надо валить из города. Немедленно! Мэр открыл на тебя охоту. Не знаю точно, что они задумали, но добром это не кончится, гарантирую.

— Могу просто его прикончить.

— Что?! Нет! Ты с ума сошел?! Нельзя его убивать! Всё… всё сложно, понятно? Да, он козел, но благодаря ему в Норкасле до сих пор выживают сотни людей!

— Возражение: этот козел приказал своим шавкам меня грохнуть. И сделать это мне будет не так уж сложно. Наверное. Правда, людей я еще ни разу не убивал, так что… — Он замялся, заметив неподдельный ужас в ее глазах: — В смысле, я не маньяк какой-то, не подумай. Просто… ладно. Убивать никого не стану. Если только они сами не напросятся.

— Очень… здравая позиция.

— И чисто для протокола: мэр и его головорезы еще не напросились, верно?

— Нет!

— Принято. Значит, ограничусь переломами и вывихами. С этим проблем нет.

— Элайджа, прекрати!

— Да я… почти пошутил, — соврал он, глядя в сторону.

— Уходи из Норкасла, — тихо повторила Джесс.

— Обидно звучит.

— Дело не в обидах! Просто… с учетом всего, так будет лучше. Для всех. Мы благодарны за то, что ты сделал для города, правда!

— Что-то по местному приему не похоже, — поморщился друид. Он вытащил людей из могилы, зачистил смертоносную Башню — а в награду получал пинок под зад? Горький осадок жег изнутри.

— Мы ценим, клянусь тебе! — Она сделала шаг вперед и крепко сжала его предплечье. — Я говорю это ради твоей же безопасности!

— Поверь мне, за мою безопасность переживать точно не стоит, — он мягко, но настойчиво отвел ее руку. Вся напускная ирония слетела с его лица: — Но я тебя услышал. Я чужак, опасный фрик, от которого у местных мороз по коже, так? Или мэр прознал про мои фокусы — в госпитале или Башне — и решил прибрать к рукам. В любом случае, останься я здесь — придется силой объяснять, почему со мной лучше не связываться. Так что ты права. Пора уходить. Жаль только, что прощание вышло таким паршивым.

Она опустила взгляд: — Мне тоже жаль.

Элайджа тряхнул головой: — Только не пугайся.

Без лишних предупреждений он активировал «Облик хищника», обернувшись чешуйчатым драконидом. Джесс удержалась от крика, но отпрянула в панике, вжавшись спиной в стену и пытаясь уйти от чудовища как можно дальше. И эта реакция обнажила проблему, которую он не учел.

Пришлось сбросить трансформацию обратно в человека: — М-да… Задумка была эффектная: обратиться грозным ящером и раствориться в воздухе. Но фокус не прошел — твой испуг Система засчитала за режим боя. Что, знаешь ли… обидно до глубины души. Но я не в претензии. Огромный чешуйчатый монстр посреди каморки, всё логично. Проблема в другом: тебе придется выйти первой, иначе моя невидимость не сработает.

— Что ты вообще за лекарь такой?.. — выдохнула она, нервно глядя на него.

— Технически — никакой. Я друид. Совсем другая стезя. На мой взгляд, куда круче, хотя твой класс тоже весьма неплох. В общем… если ты не горишь желанием устроить мне страстное прощание…

— Даже не мечтай, — фыркнула Джесс, с трудом сдержав смешок.

Элайджа осклабился: — Не особо и надеялся, но попытаться стоило. Ладно, давай на выход. Без маскировки мимо тех типов в коридоре мне не пройти, разве что устроив резню, а мы вроде договорились обойтись без трупов.

— Береги себя, ладно? И… возвращайся, когда всё уляжется. Может, тогда и… сама не знаю, поглядим, — сбивчиво выпалила она и, не дожидаясь ответа, выскользнула за дверь.

Стоило щеколде щелкнуть, парень прошептал в пустоту: — По-моему, прошло идеально.

Тело мгновенно перетекло в стать драконида, накрытую саваном «Облика незримого». Спустя миг бесшумная тень уже скользила по коридорам госпиталя к заветному окну. На пару секунд кот притормозил, наблюдая, как один из мэрских вышибал перехватил Джесс на лестнице, но ответы целительницы удовлетворили надзирателя, и тот отпустил ее с миром. Убедившись, что девушке ничто не угрожает, Элайджа покинул лечебницу.

Одна грань Кварцевого Разума вела сканирование улиц, но большая часть мыслей вертелась вокруг Джесс. Серьезных иллюзий он не питал: останься он в городе подольше — кто знает, но даже в лучшие времена он был человеком на любителя. До катастрофы общаться с людьми давалось куда легче, но два года абсолютного отшельничества наложили неизгладимый отпечаток на психику. Вернуться к прежней социальной норме так и не удалось, да и выйдет ли когда-нибудь — большой вопрос.

Впрочем, плевать.

Пусть впереди маячило привычное одиночество, но со временем среди людей эти углы наверняка сгладятся.

Вскоре Элайджа пересек город, почти не глядя на праздничные гирлянды, и добрался до казарм стражи. Несколько минут терпеливого ожидания — и кот бесшумно просочился в кабинет начальника гарнизона. Комната пустовала, но друид устроился в углу и приготовился ждать.

Капитан появился лишь час спустя. Перешагнув порог, Эссекс запер дверь на засов, тяжело опустился в кресло за рабочим столом и привычным движением выдвинул нижний ящик, потянувшись к початой бутылке виски.

Элайджа синхронно сбросил невидимость и звериный облик. Капитан среагировал мгновенно, выхватив длинный боевой кинжал из ножен, но друид небрежным взмахом древка выбил клинок из пальцев. Второй посох он привычно устроил на плече: — Полегче, капитан. Я чисто за информацией.

— Как ты сюда прошел?!

— Ножками. Ни одна собака даже не гавкнула, — хмыкнул Элайджа. — Но проехали. Есть пара вопросов, и, сдается мне, обещанного доступа к Ветви Древа мне не видать?

Офицер тяжело вздохнул, опустив плечи: — Мне жаль. Если тебе станет легче, я честно пытался надавить на…

— Не станет, — жестко перебил парень. — Ощущение такое, будто меня цинично поимели. А я-то наивно полагал, что у нас уговор. Сам дурак, признаю. Но к делу: у тебя есть сведения, которые мне нужны. Раз уж к Ветви хода нет, выручай по старинке.

— Что именно тебя интересует?

— Другие поселения поблизости есть? Я имею в виду — с активными Ветвями Древа Миров.

— В радиусе прямой связи — нет. Но с востока несколько месяцев назад пробилась группа беженцев. Говорили, в тех краях людей куда больше, плотность населения выше, но и твари на порядок опаснее.

— Опасностью меня не напугать, — отмахнулся друид. — Про конкретные города они упоминали? Я ищу Сиэтл.

— Вот как…

— Что «вот как»?

— Слышал я про Сиэтл, — помрачнел капитан. — Он как раз на востоке. Вот только сомневаюсь, что тебе стоит туда соваться.

— Это еще почему?

— Там бойня. Полноценная война за влияние между тремя крупными фракциями. Больше подробностей не знаю.

— А кто знает?

— В Норкасле — никто. Те беженцы перемерли месяца четыре назад, — объяснил Эссекс. — Держались особняком, нам не доверяли ни на грош. В итоге первыми и сгорели от легочной заразы.

— Дрянь дело, — скривился Элайджа.

Он пришел за направлением — и получил его. Но хотелось большего: — А с распознаванием экипировки глухо?

— Увы. Все городские ремесленники с нужными навыками на коротком поводке у мэра, так что…

— Так что побегут стучать при первом же слове. Понятно, — вздохнул парень. — Что ж, на этом и разойдемся. Хотел бы сказать, что мне понравилось гостить в вашем уютном городке, но облава с попыткой меня грохнуть или запереть в подвале оставила паршивое послевкусие. Думаю, ты меня понимаешь.

— Мне правда жаль, что всё так обернулось. Будь моя воля, мы поступили бы совсем иначе, — ответил капитан и прямо посмотрел друиду в глаза: — Береги себя, мистер Харт. Чует мое сердце, впереди тебя ждут куда более мрачные времена.

Элайджа лишь усмехнулся: — Вся моя жизнь такая. Прорвусь.