Прошло почти три недели с тех пор, как неизвестный чужак возник словно из ниоткуда, вытащил сотни горожан с того света и объявил, что в одиночку пойдет на штурм Башни, кошмарившей Норкасл долгие месяцы. За это время капитан Орвилл Эссекс не раз ловил себя на сомнениях. Если верить системному навыку «Оценка», Элайджа Смит являлся заурядным Целителем восемнадцатого уровня. Вот только его звериная пластика, реакция и чудеса, сотворенные в госпитале, на корню перечеркивали эту скромную вывеску.

Эссекс доверился интуиции, подсказавшей, что дело нечисто, и рискнул поверить парню. О чем за минувшие недели успел пожалеть не единожды: мэр и прикормленные им горлопаны из городского совета устроили капитану форменную травлю за то, что тот скрыл появление загадочного знахаря. Компетентность начальника стражи ставили под сомнение, его оценку чужака высмеивали, а по улицам распускали слухи о его профнепригодности. В самом деле: если капитан носится с обычным лекарем восемнадцатого уровня — пусть и толковым санитаром, — то как граждане Норкасла могут доверить ему безопасность всего города?

Но Эссекс упрямо стоял на своем. Элайджа Смит не был обычным человеком. Скорее уж этот мнимый Целитель владел редким навыком или артефактом, скрывавшим истинный класс и реальный уровень. Иного объяснения запредельным физическим параметрам просто не находилось. Парень играючи скрутил дежурного караульного, в одиночку прошел дикие пустоши, а колоссальный резервуар Эфира позволял ему поднимать на ноги безнадежных больных десятками за смену — ни один городской лекарь на такое даже близко не был способен.

Но хватит ли этой скрытой мощи, чтобы покорить Башню, уложившую в могилу больше двух десятков сильнейших воителей Норкасла? Именно этот вопрос лишал капитана сна ночь за ночью.

— Надо было настоять и отправить с ним хотя бы пару моих людей, — глухо буркнул он себе под нос, буравя взглядом столешницу.

Напротив сидела Джесс Рой — та самая целительница, что привела Элайджу в его кабинет в первый день. Как и в каждый из предыдущих дней, девушка пришла справиться о новостях. И Эссексу, как обычно, нечего было ответить. Башня не извергала новых волн монстров — значит, парень внутри был еще жив. Но на этом любые сведения заканчивались.

— Неужели нельзя просто послать спасательный отряд ему на подмогу? — с тоской спросила она.

Эссекс покачал головой: — Мы же это обсуждали. Даже если зайти в Башню неполным составом — а максимальная группа, похоже, ограничена шестью бойцами, — через несколько часов портал намертво блокирует вход для остальных. На прошлой неделе я уже отправлял разведчиков: проход закрыт монолитным барьером. Он жив, но помочь мы не в силах. Пока нет всплеска орды Воксов, остается только ждать.

— Вы по-прежнему уверены, что он — тот самый парень из глобального рейтинга? — тихо уточнила целительница.

— Уверен, — отозвался капитан, откинувшись на спинку кресла и устало потерев виски.

Повинуясь мысленной команде, перед глазами развернулся системный список:

Глобальный рейтинг могущества (Земля)

Оскар Рамирес — Уровень 46

Сэди Сонг — Уровень 45

Ху Шуй — Уровень 44

Рам Кханду — Уровень 44

Ануприя Пандей — Уровень 44

Нико Сонг — Уровень 43

Тор Гундерсон — Уровень 43

Кимберли Джексон — Уровень 42

Элайджа Харт — Уровень 42

Майкл Кинг — Уровень 41

Гуннар Линдстром — Уровень 38

…

…

…

Список тянулся дальше, но имена ниже десятой строчки Эссекса не интересовали. В Норкасле нашлась бы пара ветеранов, топтавшихся на пороге первой сотни, но до заветной черты им не хватало пары-тройки уровней. Да и не верил капитан, что местные бойцы когда-либо пробьются наверх: при всем боевом опыте их таланты едва дотягивали до среднего уровня, а пропасть между верхушкой и остальным миром расширялась с каждым днем. Первая десятка и вовсе казалась полубогами из иной лиги, догнать которых смертным было не под силу.

Сам Эссекс с огромным трудом наскреб двадцать четвертый уровень. Его караульные держались примерно в тех же границах, а те немногие горожане, кому удалось шагнуть дальше, добились этого лишь ценой круглосуточного отстрела тварей на пустошах в составе сбитых банд. И такой образ жизни нес свои, куда более мрачные риски: капитан с тревогой думал о дне, когда эти головорезы осознают, что единственной преградой между ними и беспределом остается лишь тонкая нить закона и морали. Рано или поздно кто-то из сильных решит, что старые правила больше не действуют. И когда грянет бунт, страже останется лишь минимизировать число жертв.

Впрочем, эта головная боль ждала своего часа. Сейчас внимание приковывала девятая строчка. За минувшие три недели Элайджа Харт взял сразу несколько уровней и ворвался в мировую десятку сильнейших — феноменальный скачок с учетом того, насколько зацементированным обычно оставался верхний эшелон. Позиции в топ-10 иногда тасовались, но сам состав лидеров не менялся почти с момента интеграции Системы.

Это лишь укрепляло догадку: Элайджа Харт и Элайджа Смит — одно лицо. В конце концов, какой способ прокачки эффективнее, чем закрытие групповой Башни в одну каску? Одиночный рейд гарантировал безумный приток энергии — если, конечно, безумец умудрялся выжить.

— Он совсем не похож на девятого по силе человека на всей планете, — покачала головой Джесс. — Скорее просто… странный. С чудинкой.

Эссекс обвел взглядом свой кабинет. Мир изменился безвозвратно, и капитан отчетливо понимал, что безнадежно отстает. Слишком стар, чтобы перекраивать мышление. Слишком закостенел в старых армейских догмах, чтобы принять хищные реалии эпохи Системы. Сдаваться он не собирался, но иллюзий не питал.

Единственное, чего ему хотелось — защитить тех, кто не мог постоять за себя сам. Беженцы, нашедшие приют за стенами Норкасла, заслуживали жизни без чумы и набегов чудовищ, и этой цели он посвятил остаток дней. Но если кто-то вроде Элайджи Харта решит, что Норкасл лучше стереть с лица земли, капитан вряд ли сможет ему помешать.

— Тот, кто пробивается на такие вершины, по определению не может быть нормальным, — глухо произнес он. — Надеюсь лишь, что в нем нет зла.

— Он славный, — мягко возразила Джесс. — Чудной, да, но не злой. Даже когда Марк бросился на него с кулаками, он не стал калечить дурака — просто аккуратно спеленал.

— Потому что Марк не представлял для него ни малейшей угрозы, — отрезал Эссекс. — А если глупость сотворит тот, кто способен пустить ему кровь? Что будет, если он решит взяться за нас всерьез? Чтобы свалить такую тушу, придется положить всю городскую стражу. За его плечами наверняка горы трупов.

— Может, он просто поднял уровень на исцелении раненых?

Эссекс снова покачал головой: — Исключено.

Теоретически это было возможно, но целительство давало в разы меньше энергии развития, чем реальные убийства монстров: лечение одного и того же пациента раз за разом урезало приток системного опыта. Были лазейки, но механика Системы оставалась капризной, и четких законов никто так и не вывел. Скорее действовал гибкий свод правил под каждую конкретную ситуацию.

Но главное — то, с каким будничным спокойствием Элайджа вызвался зачистить Башню. Такая уверенность рождается только из реального, смертоносного опыта.

Пугающая мысль на фоне того, как элитные штурмовые группы гибли в пастях чудовищ одна за другой.

В этот момент в приоткрытую дверь торопливо постучали. На пороге стояла запыхавшаяся женщина-караульная: — Капитан! Он вернулся! Тот лекарь у ворот! И там назревает потасовка!

— Что?!

— Люди мэра дежурили на заставе, и когда он подошел…

— Твою мать… — выругался Эссекс, срываясь с места.

Он уже летел по коридору к выходу, пока стражница только разворачивалась. Медлить было нельзя ни секунды: зная повадки мэрских вышибал, стычка гарантированно грозила закончиться чьей-то смертью.

А стоило пролиться первой крови — и бойню будет уже не остановить. Капитан бежал со всех ног, молясь лишь о том, чтобы не опоздать к развязке.

Элайджа до побелевших костяшек сжимал древко посоха, исподлобья разглядывая четверку верзил, перегородивших проход. Здоровенные, бородатые, при оружии — вот только смертоносными бойцами от них и не пахло. Чутье культиватора редко подводило, безошибочно калибруя уровень угрозы.

— Гляньте на него, — хохотнул один из громил. — Стоит, ни жив ни мертв.

— Ща в штаны наложит от страха. Че, страшно, замухрышка?

Остальные двое заржали, оценив шутку.

Заводила — плечистый крепыш с намечающейся лысиной и комплекцией полузащитника НФЛ — шагнул вперед и толкнул друида ладонью в грудь. Точнее, попытался: Элайджа легко прочитал движение и, вместо того чтобы огреть наглеца посохом или перекинуться в зверя и разорвать всю банду на куски, просто плавно сместил корпус. Ладонь рассекла воздух; потеряв баланс от собственного замаха, верзила неловко вильнул и едва удержался на ногах.

— Умный до хрена, да? — окрысился бородач, возвращая равновесие. — Короче, без пошлины в город хода нет. Гони две серебряные монеты или вали обратно, откуда приперся.

— И дрын этот прихватим! Вон как блестит, явно недешевый! — поддакнул один из прихвостней.

Элайджа показал зажатую в пальцах медную монету: — В прошлый раз за вход брали один медный этериум. Правила поменялись?

Дежурный страж у ворот — тот самый караульный, что встречал его при первом визите в Норкасл, — украдкой покачал головой, пока рэкетиры не видели.

— Нам платишь отдельно, усек? — сплюнул главарь.

— С какой стати?

— Че?

— Я спросил: с какой стати мне вам платить?

— А с такой, что иначе мы из тебя всё дерьмо выбьем! — оскалился вышибала.

— То есть это не дорожный сбор? — невозмутимо уточнил парень. — Я плачу за то, чтобы не тратить время на воспитательную взбучку для вас четверых? Я правильно понял расклад?

— Че?!

— У тебя со слухом беда? Или шестеренки в черепе скрипят? Мысль предельно простая: я не стану откупаться, лишь бы не утруждать себя вашим избиением. Больше скажу: для меня это вообще не труд. Таким придуркам хорошая трепка только на пользу пойдет, так что сочту это благотворительностью на благо города.

— Че?!

— Часто повторяешься.

— Ась?

— О, уже разнообразие. Хвалю. Говорят, смена репертуара продлевает жизнь. Так мы драться будем или как? У меня встреча с капитаном Эссексом, а вы тут маячите посреди дороги, — вздохнул Элайджа. — Сразу предупреждаю: больно будет зверски. Я постараюсь не переборщить, но вы ребята хлипкие, так что гарантий дать не могу.

— Че?!

— Господи, опять двадцать пять, — покачал головой друид, глядя на окончательно зависшего громилу. — Слушай сюда: сделай шаг в сторону, сохрани целые кости. И бесплатный совет на будущее: завязывай с этим промыслом. Рано или поздно нарвешься на психа, который с превеликим удовольствием преподаст тебе тот урок, от которого я тебя сейчас искренне пытаюсь уберечь.

Эти слова стали последней каплей. Извилины вышибалы окончательно закоротило: забыв про любимое междометие, он с рыком бросился на наглеца. Вот только сквозь призму Кушака вихря, обостренных боевых рефлексов и заоблачных характеристик для Элайджи этот выпад выглядел как затянутое слоу-мо в дешевом кино.

Позволив тяжелому трофейному бревну соскользнуть с плеча, парень шагнул в сторону и еще до того, как оружие коснулось брусчатки, хлестко крутанул собственный Посох природной гармонии.

Удар шел даже не в четверть силы, но сухой треск ломающейся кости разнесся по всей площади: древко ювелирно вошло в коленный сустав нападавшего. Нога неестественно выгнулась вбок, и громила с истошным воем рухнул на камни, подняв облачко дорожной пыли.

Троица подельников, дернувшаяся следом, застыла как вкопанная в паре шагов. Элайджа предостерегающе поднял указательный палец: — Еще шаг — и лечить я его не стану. А если решите продолжить цирк, для вас троих всё закончится куда плачевнее. Намного плачевнее.

Зрелище того, с какой будничной легкостью чужак вывел из строя их вожака одним щелчком, подействовало безотказно: прихвостни вжали головы в плечи. Держа троицу на мушке одной из мысленных граней, парень присел на корточки рядом с воющим громилой и отвесил тому легкий щелчок по лбу: — Заткнись. Обычный вывих сустава и треснувшая коленная чашечка. Жить будешь, не ной.

— Ах ты… т-тварь! — прохрипел мужик, попытавшись ухватить друида за ворот, но слабый выпад был небрежно сбит в сторону.

— Ну и чего ты дергаешься? Тебя лечить или как? Оставлю всё как есть — до конца дней будешь ковылять с палочкой. Может, конечно, Джесс с городскими лекарями и соберут сустав заново, но с твоей репутацией я бы на это особо не рассчитывал. Так что не упускай единственный шанс уйти отсюда на своих двоих.

Смысл до тугой черепушки наконец дошел, и верзила прикусил язык.

Тратить прямое «Прикосновение природы» Элайджа не собирался: во-первых, маны было жалко, а во-вторых, не хотелось снова ломать дураку ноги, если тот решит продолжить бой сразу после исцеления. Сотворив прямо над пострадавшим локальное облачко «Целебного дождя», он бросил: — Сиди под тучей и не рыпайся. Вода холодная, но перелом стянет.

Поднявшись, парень подхватил с земли массивный посох великана, закинул его на плечо и подошел к ошарашенному городскому стражнику. Извинившись за шум, он протянул положенный медный этериум за вход и неспешным шагом двинулся по улице. Едва он миновал первый перекресток, направляясь к госпиталю, как навстречу во весь опор вылетел капитан Эссекс. Следом в нескольких десятках ярдов бежала запыхавшаяся Джесс.

Поравнявшись со старшим офицером, Элайджа приветливо осклабился: — О, капитан, рад встрече! С вашей проблемной Башней я разобрался. Но на будущее: отправляйте туда регулярные зачистки. Плотность Эфира там теперь спала, так что волн не будет, но зубы у оставшихся тварей всё еще острые — зеленых новобранцев на убой не посылайте.

Оставив онемевшего от изумления Эссекса переваривать услышанное, друид шагнул навстречу подбежавшей целительнице и расплылся в широкой улыбке: — Привет! Я тут много думал о тебе в походе… и решил, что так и быть — разрешаю тебе за мной приударить.

Джесс опешила, хлопая глазами: — Чего?.. Приударить?

— Я в последнее время словно на другом языке говорю, — вздохнул он с наигранной скорбью. — Ухаживать. Ну, звать на свидания там, строить глазки. Понимаю, поворот неожиданный, но шансы у тебя отличные.

Девушка не выдержала и звонко рассмеялась: — А ты совсем не изменился, правда?

— В смысле — остался таким же чертовски привлекательным и сногсшибательно харизматичным?

— Ага. Конечно. Держи карман шире.

— Мне кажется, или надо мной только что цинично посмеялись?

— Ой, ну что ты, как я могла!

— Вот и славно, — хмыкнул Элайджа. — А то я с сарказмом не дружу. Я натура ранимая.