Если бы Элайджа не осознавал ежесекундно, как близко подобрался к эльфам — а главное, к самому Разбойнику, — он решил бы, что попал на съемки высокобюджетного фэнтези. Столешница из темного лакированного дерева буквально ломилась от блюд: виднелись запеченные поросята с хрустящей корочкой, тяжелые супницы с истекающим маслом картофелем и горы других блюд, названий которых друид не знал, но от одного взгляда на них рот наполнялся слюной. Смогли бы гости осилить хотя бы четверть этого изобилия — большой вопрос.

Желудок мгновенно свело судорогой: парень с запоздалой тоской вспомнил, когда в последний раз нормально ел. Весь поход до Башни он перебивался жестким мясом подстреленной дичи да лесным подножным кормом. К спартанскому пайку он привык, но по сравнению с царским пиром тот казался жалкой пародией. А то, с каким исступленным наслаждением эльфы вгрызались в каждый кусок, лишь подливало масла в огонь.

Не раз и не два в висках пульсировало искушение шарахнуть по залу «Бедствием», смести пирующих к чертям собачьим и забрать всю еду себе. Но условие системного квеста стояло жестко: устранить Разбойника, не поднимая тревоги среди свиты. Провал скрытной части задания вряд ли грозил мгновенной смертью, но итоговую оценку срезал бы гарантированно.

А терять высшую награду из-за куска жареной свинины друид не собирался.

Забившись поглубже в темный угол, он принялся наблюдать. Эльфы хмелели на глазах. Разбойник же к вину не притрагивался: его усыпанный самоцветами кубок, больше походивший на ритуальную чашу, был наполнен чистой водой.

Да и ел хозяин мало — в отличие от подданных, предававшихся форменному, скотскому чревоугодию. Элайджа давил собственное урчание в животе чистым усилием воли. Лишь когда сосущий голод принялся методично грызть одну из мысленных ячеек дольше часа, до парня дошло: эта тяга была противоестественной.

Поесть вкусно он любил всегда. Домашняя стряпня, ресторанные изыски, обугленный на костре заячий бок — аппетит просыпался от одного запаха. Но животного, слепого безумия сожрать всё вокруг он не испытывал никогда в жизни. Это не было банальным голодом культиватора. В черном омуте желания сквозила чужая, навязанная воля.

Источник исходил от Разбойника.

Стоило мысли оформиться, как Элайджа выставил глухой ментальный блок. Испытание финального яруса началось задолго до первого удара клинка, и он едва не угодил в расставленную ловушку!

Теперь, зная природу угрозы, он отчетливо ощущал скользкие щупальца чужих ментальных внушений, оплетавших рассудок. Стоило вскрыть морок — и сбросить наваждение оказалось в разы проще.

Заодно спала пелена и с происходящего за столом: мелкая сетка морщин у глаз гостей, затравленные, полные ужаса взгляды на главу стола, блестящие на щеках слезы… Это были не празднующие вельможи. Перед ним сидели обреченные пленники.

Но миссией спасения друид обременен не был.

Оставалось лишь смотреть, как пирующие с безумными глазами продолжают набивать глотки. Горы еды исчезали в ненасытных утробах, пока первая эльфийка не рухнула лицом в тарелку. Ее живот вздулся неестественным, уродливым пузырем. Взгляд сквозь призму «Единства с природой» подтвердил очевидное: пульс угас. Несчастная буквально лопнула от переедания.

И она стала лишь первой.

В течение следующих нескольких часов эльфы падали один за другим, пока за столом не остался единственный живой силуэт. Разбойник продолжал сидеть во главе, будто ничего не произошло, цедя воду из кубка с выражением скуки на породистом лице.

Наконец он поднялся. Ножки тяжелого кресла с противным скрежетом прочертили каменные плиты, разрезая гробовую тишину среди горы трупов. Мужчина медленно обвел взглядом остывающие тела; на его губах мелькнуло брезгливое разочарование. Запустив пятерню в каштановые волосы, он тяжело, устало вздохнул.

Воздух вокруг него подернулся рябью.

Плотность окружающего Эфира скакнула вверх.

Прямо на глазах изумленного друида Разбойник начал стремительно преображаться: руки и ноги вытянулись, истончившись до состояния обтянутых кожей костей. Пальцы удлинились вдвое, увенчавшись кривыми зазубренными когтями из черного хитина.

Кожа посерела, черты лица поплыли, превращаясь в гротескную харю из дешевого ужастика: жуткий гибрид человека и летучей мыши с острыми клыками в несколько дюймов длиной. Выглядело чудовище как больная фантазия безумца на тему вампиров.

Но стоило твари метнуться к телам пирующих, как выяснилось: кровью ее аппетит не ограничивался.

Вернее, далеко не одной только кровью.

Этот упырь пожирал мертвецов целиком. Зрелище было омерзительным до тошноты, но Элайджа заставил себя не отводить взгляда, фиксируя каждую деталь. Спазмы в горле удавалось сдерживать с колоссальным трудом.

Особое, извращенное удовольствие гуль испытывал, вспарывая разорванные желудки эльфов, но и остальной плотью не брезговал: трубчатые кости со звонким хрустом разлетались под мощными челюстями, а связки кишок исчезали в глотке с влажным хлюпаньем. Под конец парень бросил попытки анатомически опознавать ошметки, проклиная свое биологическое образование.

Единственным утешением было то, что кровавая вакханалия не могла длиться вечно.

Насытившись, Разбойник оставил после себя лишь пустые стулья, залитые темной жижей. Сбросив морок, он вновь принял благообразный человеческий облик и опустился в кресло. Минутой позже в двери ввалилась пара огров: жирные, рыхлые великаны комплекцией напоминали надзирателей из подземелий — борцы сумо на стероидах, заплывшие салом сверх всякой меры.

Молча переваливаясь с ноги на ногу, прислужники принялись зачищать стол. Еды после пиршества почти не осталось, так что увальни лишь методично сгребали испачканную посуду. Хозяин тем временем продолжал лениво потягивать воду, глядя в пустоту.

Когда последний поднос вынесли, Разбойник поднялся и неторопливо скользнул в боковую неприметную дверь. Элайджа последовал следом, кипя от брезгливости и выжидая момент для броска. «Удар хищника» и «Ядовитый укус» уже пульсировали на кончиках когтей, но удобный случай упорно ускользал.

Галереи казались пустынными, но стоило коту изготовиться к прыжку, как навстречу обязательно выныривал случайный слуга — то огр, то эльф. Они торопливо семенили по своим делам, кланяясь хозяину, но дистанция между ними выдерживалась с издевательской регулярностью, начисто лишая лазутчика шанса на чистый удар без свидетелей.

Спустя несколько минут неспешной прогулки Разбойник остановился перед массивными резными дверями. Элайджа приготовился к очередной тайной зале или святилищу, но распахнутые створки явили лишь прямой пустой коридор ярдов пятидесяти в длину.

Быстро сверившись по сторонам, друид убедился: хвостов нет. Мягко подавшись вперед, он подобрал лапы под себя для прыжка на загривок упыря. Схема была отточена до автоматизма.

Но за долю секунды до отрыва лап от пола гулкие, тяжелые шаги позади разбили тишину вдребезги. Мысленно выругавшись, кот крутанулся на месте — и застыл. Из темноты вышагивал великан, уступавший габаритами разве что Чемпиону с арены. Колосс был с ног до головы закован в глухие латы из темного железа — ни сантиметра голой кожи, настоящий живой голем.

— Стой у входа, — бросил Разбойник через плечо. — Воздух неспокоен, чую неладное. Смотри в оба.

Латник глухо буркнул в ответ, подтверждая живую природу под стальным панцирем. Опыта стычек с такой броней у друида хватало: пробить глухую коробку в чешуйчатой форме драконида было нереально даже под усилением «Удара хищника». Да и волна системного давления от стража наглядно намекала: уровень этого бойца зашкаливал далеко за пределы разумного.

Скрипнув зубами, Элайджа юркнул в коридор вслед за Разбойником. Проход не выделялся ничем примечательным, если не считать странных полостей в стенах — точнее, микроскопических колоний паразитов, гнездившихся в узких каменных пазах, которых не должно было быть в монолитной кладке.

Ступая след в след за целью, кот дошел до противоположного конца галереи, где створки распахнулись в просторные роскошные покои. Плотный бархат портьер, пушистые ковры, позолоченная утварь — Разбойник не удостоил богатство даже взглядом. Шагнув внутрь, он захлопнул тяжелую дверь ровно через миг после того, как драконид проскользнул в спальню.

Идеальный расклад. Хозяин заперт один на один. Оставалось лишь добить тварь до того, как шум переполошит закованного в железо цербера за дверью.

И все же торопиться парень не стал.

Выдержки Элайдже было не занимать. Выждав, пока монстр закончит вечерний туалет и отвернется, друид влил максимум маны в смертоносную связку ударов и сорвался в бросок.

И полоснул пустоту.

Когти рассекли воздух ровно там, где мгновение назад виднелся человеческий затылок! В ту же секунду комнату разорвал оглушительный стрекочущий визг — так не мог кричать ни один смертный: звук больше походил на ультразвуковой скрежет взбешенного гигантского насекомого. Человеческий силуэт осыпался пеплом, обнажая истинную натуру врага: глаза обманули друида — полагаться следовало на природное чутье!

Его провели банальной визуальной иллюзией.

Впрочем, теперь, когда тварь предстала в истинном мерзком обличье, зрение больше не подводило. Пользуясь секундной паникой гуля, Элайджа обрушил град ударов лап: Сила и Ловкость слились в ураганный шквал порезов. Отпрыгнув назад, кот оставил на месте иссохшего бедра монстра кровавые лохмотья плоти.

Но заминка стоила дорого: длинная суставчатая лапа Разбойника хлестнула вслепую, зацепив кончик хвоста драконида. Удар сбил зверя с лап и протащил по ковру, но серьезных ран не нанес.

Вот только цели убить друида упырь не ставил.

Вскочив на лапы, Элайджа с ужасом увидел, как покалеченный монстр во весь опор хромает на трех конечностях к выходу из спальни! Сердце пропустило удар.

Вырвись тварь в коридор — к чертям полетит не просто оценка за задание. На кону стояла собственная жизнь! Одолеть бронированного исполина в узком проходе было почти нереально, а поднимись тревога — весь этаж навалится скопом и раздавит дерзкого одиночку числом.

Этого допустить было нельзя!

Рванув следом, кот стелился над полом, выжимая из мускулов абсолютный максимум: когти с хрустом вспарывали дорогие ковры, вырывая клочья шерсти. Но при всей своей корявой анатомии Разбойник летел вперед с бешеной прытью, упрямо удерживая спасительный отрыв в пару ярдов.

Стоило длинной когтистой руке распахнуть створку в коридор, как Элайджа понял: пора менять правила игры.

Нужный инструмент лежал наготове. Прямо на бегу сбросив звериную стать, друид вскинул руки в человеческом облике и хлестнул «Опутывающими корнями» на упреждение. Толстые шипастые плети взломали пол, намертво спеленав суставчатые ноги монстра. Разбойник дернулся, с хрустом разрывая древесные волокна, но на месте лопнувших побегов мгновенно прорастали новые, на секунду приковав беглеца к месту.

Этой секунды хватило с лихвой.

На ходу раскрывая «Облик стража», Элайджа чешуйчатым тараном панцирного примата влетел в спину чудовища. Тварь отчаянно полоснула когтями по его груди, но вовремя вспыхнувшая «Железная чешуя» превратила выпад в пустой звук. А вот ответный шквал пудовых кулаков Стража обрушился на сухощавое тело с неотвратимостью камнепада: кости трещали, упырь истошно выл, но спасительная подмога на крики не спешила.

На долю мгновения показалось, что победа уже в кармане.

Но в следующую секунду в тишине галереи отчетливо лязгнул сухой металлический щелчок — и бок друида разорвало ослепительной вспышкой адской боли.