Расправа над двухголовым огром принесла солидные дивиденды. Первым трофеем стал огромный посох, который Элайджа закинул на плечо, но куда важнее оказалось другое: он взял очередной уровень. Если для рывка к сороковому рубежу потребовалось перебить весь гарнизон эльфийских крыльев, то скачок от одной-единственной туши — ну или двух, считай он сросшиеся головы за отдельных существ — поражал эффективностью. Механика начисления системной энергии прояснялась: боссы превосходили рядовую стражу всего на пару уровней, но давали на порядок больше опыта. По всей видимости, сказывалась колоссальная плотность их личного Эфира, выливавшаяся в чудовищную боевую мощь.

Логика в этом прослеживалась, пусть парень до конца и не понимал всех тонкостей Системы. К примеру, исцеление союзников приносило крупицы опыта, а вот лечение собственных ран шкалу не двигало вовсе; к тому же на приток явно влиял и уровень силы исцеляемого существа.

Все концы пока не сходились, но тратить время и силы на теоретические изыскания сейчас не имело смысла: впереди ждали двое последних лейтенантов. Спустившись в центральную залу перед парадной лестницей, Элайджа сбросил на плиты заплечный мешок и громоздкий посох великана: таскать на себе лишний груз и рисковать походной сумкой в бою было глупо.

Избавившись от балласта, он сверился с активными усилениями: в слотах надежно стояли «Аура обновления», «Сущность вепря» и «Щит терновника», а фоном работали пассивные «Сущность волка» и «Единство с природой». Убедившись в полной боеготовности, друид обратился черной чешуйчатой пантерой и мягко взбежал по каменным ступеням винтовой лестницы, ведущей в чертоги Света. Лавируя между бритвенно-острыми оптическими лучами, он добрался до развилки: одна галерея вела к залу недавней резни, усеянному телами гарнизона, а вторая уходила вглубь крыла — к покоям лейтенанта.

Набросив саван «Облика незримого», кот перевел дыхание и двинулся вперед. Коридор перечеркивали снопы слепящего света, но феноменальная Ловкость позволяла филигранно огибать каждый смертоносный луч. Путь до покоев командира занял считаные минуты.

Хозяйка покоев выглядела в точности так, как рисовало воображение: ослепительно прекрасная Авасил в невесомом полупрозрачном одеянии казалась воплощением безмятежности. Если не считать колоссальной каменной чаши с кровью, перед которой она застыла. Поначалу Элайджа пытался убедить себя, что в чане плещется иное багровое варево, но звериное обоняние било наотмашь — этот густой, железистый смрад ни с чем нельзя было спутать.

Приняв жуткую реальность каменного резного резервуара добрых четырех футов в поперечнике, кот поднял морду к сводам и мгновенно нашел источник кровавого притока. Под потолком покачивались три человеческих тела: с них заживо содрали кожу, превратив в безымянные куски мяса, с которых каждые несколько секунд в чан срывались тяжелые алые капли.

Сама Авасил на жуткую люстру внимания не обращала, коротая вечность за чтением толстого фолианта — точь-в-точь как двухголовый великан внизу. Но ни неземная стать эльфийки, ни изувеченные трупы над головой не шли ни в какое сравнение с главной странностью залы: по комнате бесшумно скользили восемь абсолютно идентичных копий хозяйки. И пугало не само их присутствие — при всей осязаемой плотности силуэтов от них за версту веяло фальшью.

Истину выдавала не какая-то отдельная деталь, а совокупность признаков, главным из которых стал вердикт «Единства с природой»: фантомы попросту не существовали в полотне мироздания. Сенсорная пустота на месте стоящих фигур резала восприятие друида, отзываясь неприятным холодком вдоль хребта.

Были и другие зацепки: фигуры не источали запаха. Пахло лишь от той единственной эльфийки, что стояла возле чаши. В остальном же иллюзии выглядели пугающе безупречно.

Зеркальные проекции.

Догадаться о природе фокуса труда не составило: повелительница Света отказалась от банальных режущих лучей, сделав ставку на высшую магию миражей.

Но плоти под ними не было — «Единство с природой» отметало материальность двойников на корню: они напоминали бесплотных призраков. Любого рядового бойца этот хоровод сбил бы с толку, но Элайджа видел обман насквозь — ничто не мешало обрушить удар точно на оригинал.

Где-то на краю сознания шевельнулось любопытство: зачем ей сдались эти освежеванные тела и ритуальная кровь? Впрочем, праздный интерес не стоил того, чтобы упускать идеальный шанс для внезапного нападения. Бесшумно скользя между бесплотными призраками, кот обогнул чан и замер прямо за спиной чародейки.

То, без каких колебаний он приготовился к атаке, наглядно показывало, насколько глубоко он вжился в шкуру хладнокровного убийцы. Взведя связку из «Удара хищника» и «Ядовитого укуса», Элайджа сорвался в смертоносный бросок.

В миг, когда челюсти сомкнулись на затылке эльфийки, залу озарил веер слепящих вспышек — перед глазами заплясали багровые круги. Иллюзии разом зашлись истошным ультразвуковым воплем, а кожу под чешуей обожгло концентрированным жаром Света.

Но агония продлилась лишь секунду: крокодилья хватка челюстей с хрустом раздробила череп Авасил.

Двойники испустили прощальный сиплый стон и рассыпались искрами угасающего Эфира. Следом ударила ослепительная вспышка белого пламени — и мир на миг погрузился в абсолютную тьму.

Когда магические огни неохотно вспыхнули вновь, обстановка комнаты разительно преобразилась. Лейтенант была мертва — системный опыт уже омыл каналы души, да и выжить с напрочь размозженной головой не помогла бы никакая магия.

Вот только под лапами друида вместо златовласой красавицы валялась сгорбленная дряхлая карга с шелушащейся пепельной кожей, больше похожая на иссохшую мумию. Иллюзорные копии развеялись, а вместе с ними спал и морок со всей комнаты: роскошный кабинет обернулся мрачным застенком палача, ничуть не уступавшим пыточной Смотрителя в нижних казематах.

Справившись с брезгливостью, парень сосредоточился на главном: босс крыла Света пала без затяжного боя. Исключительно благодаря «Единству с природой», подтвердившему простую истину: для каждой задачи требуется свой инструмент. Обычные рейдеры закрывали подобные бреши сбалансированной группой, а одиночке приходилось выжимать максимум из собственной универсальности.

Пока везло, но мысль о встрече с угрозой, против которой в арсенале не найдется отмычки, отзывалась неприятной тревогой. Этот день неизбежно настанет — оставалось надеяться, что к тому моменту его книга навыков станет куда богаче. Сейчас же требовалось обшарить комнату и выдвигаться в чертоги Тулариэля, повелителя Тени.

Обыск занял несколько минут и не принес ничего, кроме горсти медных этериумов. Даже старинные книги оказались частью развеявшейся иллюзии. Покинув логово карги, Элайджа по собственным следам поспешил в восточный сектор.

Путь снова пролегал через залу недавнего побоища. Трупы эльфов в искусно сработанных, намертво сросшихся с плотью латах сплошным ковром устилали мрамор, но друид перешагивал через них не глядя. Лишь в дальних закоулках Кварцевого Разума шевелился вопрос: считается ли зачистка фантомных обитателей Башни хладнокровным убийством? Рассудок твердил, что нет, но осадок морального дискомфорта всё еще давал о себе знать.

Вскоре поле боя осталось позади, и коридоры крыла Тени вывели лазутчика к покоям последнего лейтенанта. Укрытая «Обликом незримого» черная чешуйчатая пантера замерла на пороге: темный эльф был занят оттачиванием сложного мечевого ката. Каждое движение дышало безупречной грацией, идеальным балансом и пугающей точностью, заставляя Элайджу с тоской вспомнить собственные неуклюжие взмахи дубовым посохом.

В душе вспыхнула спортивная злость: зачистив Башню, он твердо решил всерьез взяться за освоение профильного оружия. Но прямо сейчас этого виртуоза клинка требовалось пустить в расход.

Никаких оправданий для расправы не было: эльф мирно тренировался в своей комнате. В отличие от жутких застенков Авасил, здесь не наблюдалось ни чаш с кровью, ни освежеванных трупов под потолком. И все же колебаться друид не собирался: в законах дикой природы выживание одних неизменно оплачивалось гибелью других. Он понимал это лучше большинства землян, поэтому отбросил сантименты и сосредоточился на препятствии, отделявшем его от спасительного финала.

Кот метнулся вперед пружинистым броском кобры, рассчитывая завершить поединок тем же коронным укусом, что оборвал жизнь прошлой жертвы. Но в последнюю долю секунды обостренное боевое чутье Тулариэля взвыло сиреной смертельной опасности: за мгновение до смыкания челюстей мечник гибким кувырком ушел из-под удара на такой безумной скорости, что довернуть траекторию в воздухе друид не сумел.

Промахнувшись, зверь пропахал когтями каменные плиты, гася занос, и едва успел заметить встречный выпад: лезвие зачарованного клинка со свистом полоснуло по открытому боку! Лишь иллюзорное замедление времени от Кушака вихря позволило чуть сместить корпус: острая сталь скользнула по чешуе, не сумев войти на полную глубину.

Однако расклад стал кристально ясен.

В чистой скорости темный эльф превосходил его на голову. Единственным утешением служило то, что встречный урон «Щита терновника» вонзил в ладонь фехтовальщика массивный колючий шип.

— Драконид?.. Здесь? — выдохнул мечник, рывком выдергивая острие из раненой кисти и хищно сужая миндалевидные глаза: — Нет… Ты ведь куда больше, чем просто неразумный зверь, верно?

Элайджа не ответил: мысли в голове неслись со скоростью горного потока. Форма чешуйчатой пантеры — или драконида, как выразился этот остроухий выродок — для прямого фехтовального размена не годилась совершенно. Хищник был смертоносен при внезапных атаках из засады, но его защита не держала даже скользящих ударов от столь маститого бойца.

Как бы ни хотелось драться на четырех лапах, звериный облик придется сбросить. Вот только альтернативы не внушали оптимизма: в человеческом теле он целиком зависел от запасов Эфира как для атаки, так и для исцеления, а неповоротливый бронированный Страж попросту не поспевал за молниеносными выпадами фехтовальщика.

И все же тяжелая броня оставалась единственным шансом.

Без лишних колебаний друид запустил обратную трансформацию через человеческий облик и тут же перетек в «Облик стража».

— Что за?.. Оборотень?! Что ты за тварь такая?!

Больше вопросов Тулариэль задавать не стал, сорвавшись в стремительный рывок. Элайджа попытался уйти с линии атаки, но посреди перерождения успел лишь прикрыть лапами массивную голову.

Клинок со скрежетом вошел в плечо, остановившись лишь у самой кости. Но к этому мигу метаморфоза завершилась: взревев, чешуйчатый колосс отмахнулся лапой, отбивая меч, и всем весом навалился на обидчика. Рефлексы мечника оказались безупречны: гибко скользнув под рукой великана, он нанес хлесткий обратный удар по корпусу. На сей раз прочная броня легко выдержала тычок — эльф банально не успел вложить в выпад массу тела, — но погасить собственную инерцию Элайджа не смог и с грохотом врезался в стену.

С глухим рыком оторвавшись от крошащейся кладки, он развернулся к противнику.

— Панцирный примат?..

Видимо, так на местном наречии именовался его «Облик стража» — занятная деталь, на осмысление которой у друида не было ни секунды посреди смертельной пляски с превосходящим по классу фехтовальщиком.

Собрав силы, Элайджа снова бросился вперед в надежде смять врага массой. Колоссальная Сила давала пушечный разгон, но дисбаланс характеристик играл злую шутку: управлять телом на таких скоростях без «Сущности обезьяны» было непосильной задачей. Эльф играючи ушел с траектории изящным пируэтом и на противоходе вогнал клинок зверю под ребра.

Сталь вошла на пару дюймов, доказав: пробить чешую Стража этому клинку вполне по силам. Медленно, методично, но мечник был способен разобрать его на куски.

И следующие несколько минут бесконечной чехарды лишь подтвердили худшие опасения: Элайджа рассекал воздух пустыми взмахами, получая взамен глубокие кровоточащие борозды. Слепая ярость грозила затопить рассудок, но парень жестко изолировал бешенство в отдельной ячейке Кварцевого Разума, бросив остальные потоки на поиск спасительного решения.

Вывод напрашивался сам собой: попытки догнать виртуоза вели прямо в могилу. Значит, нужно заставить его атаковать самому.

Вместо очередного слепого тарана исполин тяжело опустил пудовые кулаки на плиты и замер в глухой защитной стойке. Эльф на миг сбавил шаг, почуяв неладное, но удержаться от открывающегося шанса не сумел: метнувшись вперед серой молнией, он нанес секущий удар по чешуйчатому плечу.

Сталь со звоном отскочила от брони, не оставив даже царапины.

Навык: Железная чешуя

Уплотняет чешуйчатый покров, временно снижая весь входящий урон на 90%. Доступно в Облике стража. Длительность зависит от характеристики Телосложения. Текущая длительность: 4,2 секунды.

Свежий навык превратил тело в адамантовый монолит — пусть лишь на четыре секунды, но колоссальный резерв Телосложения позволял активировать способность снова и снова до появления первой усталости. А главное — контратаковать врага можно было даже не двигаясь с места.

Тулариэль отскочил назад, брезгливо выдергивая из предплечья очередной костяной нарост. Все его тело уже покрывали кровоточащие ссадины: пытаясь заколоть друида, мечник неизбежно натыкался на шипы «Щита терновника». Элайдже оставалось лишь терпеть — возвратный урон доделает остальное.

Бой возобновился с удвоенным остервенением: эльф кружил коршуном, а друид тренировался включать «Железную чешую» в самую последнюю долю секунды перед касанием клинка, в чем Кушак вихря оказывал неоценимую услугу. Вскоре мечник понял, что разбивает руки о каменную наковальню, и разорвал дистанцию.

— Похоже, мы зашли в тупик, — криво усмехнулся Тулариэль, опуская клинок.

— Похоже на то, — утробно пророкотал Элайджа.

Брови эльфа взлетели вверх:

— Ты умеешь говорить?

— Умею.

— Мои подчиненные мертвы?

— Все до единого, — глухо отозвался Страж; ворочать массивной челюстью панцирного примата было непривычно, но слова звучали разборчиво. — Светлые тоже полегли.

Мечник склонил голову к плечу, опешив от признания, а затем на его лице расплылась хищная ухмылка:

— Хоть какая-то отрада… Зачем ты напал на цитадель?

— Так надо, — отрезал Элайджа.

Заводить речи о системных Башнях и обязательных заданиях было глупо: эльф всё равно не поверил бы сказкам, а даже поверь — оружие бы не сложил. Да и отпустить босса с миром парень не имел права: условия квеста требовали безоговорочной ликвидации.

К тому же в голове созрел дерзкий план быстрой развязки.

— Зачем?.. Я ведь могу предложить тебе…

Не дожидаясь конца фразы, Элайджа развеял «Облик стража» и прямо в процессе обратной метаморфозы начал плести чары! Эльф мгновенно оправился от удивления и рванул вперед для добивающего выпада, но крохотной заминки хватило, чтобы формула замкнулась.

Из древка вскинутого посоха сорвались «Опутывающие корни»: пол под ногами мечника взорвался буйными древесными побегами, намертво спеленавшими его лодыжки. Долго шипастые плети удержать мастера не смогут — друид знал это наверняка, — но ему требовалось всего одно окно для решающего удара.

И он точно знал, как им распорядиться.

Рванув навстречу плененному врагу, парень на бегу сплел финальную трансформацию. Времени на подготовку «Ярости бури» или «Роя» не оставалось, а тратить львиную долю резерва на прожорливое «Бедствие» не хотелось. Да и незачем: путь был выбран давно, и при всей мощи стихийной магии сердце друида неизменно тяготело к звериным трансформациям.

Тело мгновенно раздалось вширь, вновь обретая несокрушимую стать панцирного примата, накачивая Силу и Телосложение до сверхчеловеческих пределов. Скованный побегами эльф отчаянно полоснул по корням клинком, пытаясь уйти с траектории надвигающейся горы мышц, но древесные путы украли у него драгоценную секунду.

Чего великану хватило с лихвой.

Сцепив лапы в массивный замок, Элайджа взметнул руки над головой и со всей дури обрушил молоты кулаков вниз. Отчаянный взмах серебряного клинка бессильно звякнул о заблаговременно вспыхнувшую «Железную чешую» за миг до того, как титанический таран накрыл эльфа. Удар раздробил ключицу мечника и переломал ребра, впечатав тонкое тело в каменный пол, где остатки корней удержали жертву для следующего выпада.

Второй сокрушительный удар обрушился с неумолимостью гильотины, разрывая плоть и дробя кости.

Следом упал третий.

Четвертый.

Пятый.

Раз за разом чешуйчатые лапы методично возвращали врагу каждый пропущенный за этот бой порез, пока темный эльф окончательно не затих. Поднявшись над поверженным лейтенантом, Элайджа огласил чертог победным ревом и яростно ударил себя кулаками в грудь.

Все четверо командиров крыльев были мертвы. На пути к верховной Разбойнице оставалась лишь одна преграда — таинственный Чемпион. Оставалось надеяться, что сил для этого штурма хватит с избытком.