— Держись на своей стороне, отродье! — рявкнул светловолосый эльф.
В его руке сверкнул тонкий длинный клинок, поймавший дрожащие отблески факелов.
— Переступишь черту — и мы пустим сталь в ход!
Темная эльфийка уперла руки в бока и презрительно скривила губы:
— Угрозы из твоей пасти звучат жалко, шавка.
— Еще раз назовешь меня шавкой, и я…
— Шавка, — промурлыкала она, растягивая слова с ядовитой усладой: — Грязный. Плешивый. Послушный. Пёс.
Лицо светловолосого исказила маска слепой ярости, он шагнул вперед — но замер в миллиметре от серебряной линии, рассекавшей каменный пол залы ровно пополам. Сплюнув под ноги, светлый процедил сквозь зубы:
— Королева Света узнает об этой дерзости, порождение тьмы!
Эльфийка картинно раскинула руки и отвесила издевательский поклон:
— Обязательно передай своей дряхлой госпоже, что ты всего лишь шелудивый пес. Если она усомнится — я с радостью подтвержу каждое слово.
— Ах ты…
Элайджа бесшумно подался назад, решив, что услышал достаточно. Остроухие собачились у межи далеко не впервые и явно не в последний раз. Долгая разведка вскрыла три ключевые детали. Во-первых, обе фракции пылали взаимной первобытной ненавистью: было ли это всеобщим правилом нового мира или причудой данжа, но светлые и темные эльфы не переваривали друг друга на дух.
Во-вторых, ни одна из сторон ни под каким предлогом не переступала границу между секторами, строго держась своей территории. Обрывки перепалок намекали: нарушителя черты ждала жестокая кара, хотя в чем именно она заключалась, друид пока не выяснил.
И в-третьих, прежняя тактика отлова одиночек здесь терпела полный крах. Стражей в крыльях Света и Тени было слишком много. Каждый щеголял в зачарованных латах, сжимал тонкую сталь и по плотности ауры на голову превосходил убитых великанов-огров. К тому же открытая атака неминуемо сплотила бы обе стороны против чужака, бросив на него весь гарнизон с неизвестными навыками.
Требовался совершенно иной подход. Последние восемь часов ушли на кропотливое изучение постов, и в голове наконец созрел дерзкий план: стравить остроухих между собой и похоронить оба лагеря одним ударом.
Часть системного опыта за убийства наверняка сгорит, но в случае успеха он зачистит этаж без малейшего риска для собственной шкуры.
Оставалось выждать идеальный момент. Укрытый «Обликом незримого», кот бродил по коридорам без опаски: ни темные, ни светлые эльфы не чуяли его маскировки, иначе давно подняли бы тревогу.
Сами сектора удивляли зеркальной гармонией интерьеров: обитель Тени утопала в матовом черном камне с тонкой серебряной вязью, а крыло Света сияло белоснежными плитами с золотым орнаментом. Контраст завораживал, вот только за внешней эстетикой прятались смертоносные ловушки.
На темной половине под видом обычных теней скрывались бездонные провалы с частоколом зазубренных кольев на дне, а коридоры светлого крыла исчерчивали тонкие оптические лучи, способные, судя по всему, рассечь человека надвое за долю секунды.
Обход ловушек требовал филигранной осторожности. Пару раз нетерпение чуть не стоило парню жизни, и лишь зверский опыт выживания уберег от рокового шага: приходилось переступать через врожденные рефлексы хищника и намеренно сторониться глубоких теней. К счастью, сочетание системной невидимости и природного камуфляжа чешуи выручало безотказно.
Покои командиров он тоже нашел: оба зала надежно укрывали стихийные барьеры. Чертог Тулариэль тонул в непроницаемом черном тумане, а обитель Авасила скрывала слепящая стена чистого белого сияния. Лезть внутрь на глазах у гарнизона было самоубийством, поэтому сначала требовалось пустить свиту под нож.
И вот удобный случай подвернулся сам собой: одинокий темный патрульный неторопливо шагал к центральной демаркационной зале. Его маршрут традиционно пересекся со светлой дозорной, и перепалка вспыхнула с привычным накалом.
Элайджа замер в засаде, выжидая идеальную секунду для броска.
Пар закипал от одного взгляда на спесивую дрянь по ту сторону Священной Черты. Высокомерная ухмылка на светлом лице заставляла кровь пульсировать в висках: как смеет эта пустоголовая тварь так смотреть на него?! Рука чесалась перемахнуть через межу и стереть эту спесь вместе с ее смазливой физиономией!
А затем он преподал бы ей урок истинного смирения: перед смертью она на коленях молила бы о пощаде. Но легкого избавления она бы не дождалась. Он посадил бы ее на цепь как шелудивую суку — в назидание каждому, кто осмелится поносить слуг истинной Госпожи.
Сладкие фантазии грели душу ровно до тех пор, пока блондинка снова не открыла рот. Жестокая реальность отрезвила мгновенно: против ее наглости он был бессилен. Священная Черта существовала не просто так, и шаг за линию означал верную смерть. Ярость душила, но дураком Пар не был.
Он не походил на тупоголовых жирных огров с нижних ярусов.
Он умел мыслить и, главное, обладал железной выдержкой. Хотя эта белобрысая дрянь испытывала его терпение на прочность с каждой секундой своего никчемного существования.
— Мне показалось, или в воздухе запахло тухлятиной? — скривила аккуратный носик эльфийка. — Его Темнейшество явно предпочитает немытых прихвостней. Впрочем, под стать его собственным извращенным вкусам.
Пар до хруста сжал кулаки в латных перчатках:
— Твои жалкие помои меня не заденут, потаскуха.
— Помои? Помилуй! Я всего лишь пекусь о твоей гигиене, родич, — пропела она. — Разгуливать в подобной грязи просто неприлично. Подумай, как твое зловоние бьет по репутации господина! Хотя, будь ему не всё равно, он не ступил бы на тропу увядания и маразма. Какая жалость… Говорят, когда-то он был писаным красавцем. Теперь же… без слез не взглянешь. Мне искренне жаль его, родич. Как и тебя.
— Мой Повелитель…
— Ты всегда можешь покаяться, — ослепительно улыбнулась блондинка. — Прими Свет, братец. Мы встретим тебя с распростертыми объятиями. Разумеется, после того, как хорошенько отмоем со щелоком: не хватало еще разнести твою заразу по чертогам.
— Сама ты зараза! — сорвался темный.
— Какой глубокий, искрометный ответ! Твое скудоумие поистине не знает границ.
Пар сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к черте, но переступать запретную грань не посмел. Не сейчас. Вот когда Повелитель завершит круг культивации и заявит права на всю Цитадель — тогда падшие выродки Света захлебнутся собственной кровью. Как и тот непобедимый Чемпион на лестнице: даже сама Разбойница будет корчиться под сапогом Тулариэля, тщетно моля о пощаде.
Ибо Темный не ведал жалости. Но не был и слепо жесток: он являл собой саму неотвратимость. Вскоре он подчинит этот мир, затем — всю вселенную, а после бросит вызов самому Пожирателю в Бездне. От этой картины хищная ухмылка сама собой расползлась по темному лицу.
— Тебе так нравится, когда тебя унижают, убогий? — фыркнула эльфийка в паре шагов от него. — В таком случае…
— Чеши языком дальше, мошка! Скоро мой господин вырвет твои кишки наружу и вывесит на крепостной стене. Ты будешь выть и ползать в ногах, но пощады не вымолишь! А следом Повелитель свернет шею твоей распутной хозяйке. Она либо падет ниц, либо сдохнет, как и все глупцы до нее. Это я тебе обещаю, сестрица!
Блондинка дернулась было ответить, но сдержалась. Презрительно цыкнув, она топнула изящным сапожком, крутанулась на каблуках и зашагала прочь. Пар только-только упился вспышкой триумфа, как вдруг тяжелые титанические лапы сомкнулись на его талии.
Он даже пикнуть не успел, как мир перед глазами кувыркнулся, и тело со свистом взмыло в воздух.
Беспорядочно загребая руками, эльф перелетел через Священную Черту и на полной скорости сбил удаляющуюся светлую деву! Сплетенный клубок из двух закованных в сталь тел с грохотом покатился по мраморным плитам.
Не успел Пар сбросить наваждение, как рассудок затопила ледяная волна первобытного ужаса:
Он пересек черту.
Сердце сорвалось в бешеный галоп. Немыслимое табу пало — он оказался на чужой земле, во власти заклятых врагов! В панике пытаясь сбросить эльфийку и рвануть назад, он не успел и глазом моргнуть, как ее ладонь в латной перчатке железным капканом сомкнулась на его горле. Кожу обожгло невыносимым, яростным пламенем Света, а с совершенных губ сорвался истошный вопль:
— Как ты посмел?!
— Я не… это не я…
Слова застряли в передавленной гортани: хватка на шее сжалась до треска хрящей. Но страшнее было другое — силы стремительно покидали тело, словно из пробитой бочки. Вот почему никто не смел нарушать границы: ступив на вражескую территорию, нарушитель мгновенно слабел, превращаясь в пустую выжатую оболочку за считаные секунды!
Впрочем, до естественного истощения Пар не дожил: боль выжгла последние остатки сознания. И лишь за мгновение до того, как его шея хрустнула, угасающий взор успел выхватить пару изумрудных кошачьих глаз, холодно мерцавших в темном зеве коридора напротив.
Элайджа хладнокровно наблюдал за агонией темного эльфа. Метнув лазутчика через черту из «Облика стража», он мгновенно отпрянул в тень галереи за долю секунды до того, как разъяренная воительница вскинула взор. Теперь же, укутанный покровом «Облика незримого», кот спокойно держал руку на пульсе событий.
Удар сработал безупречно. Поднявшись на ноги, светлая эльфийка ошарашенно уставилась на иссохший труп под ногами, тщетно пытаясь осмыслить, с какой радости враг совершил столь безумное самоубийство.
Она еще пыталась сложить пазл в голове, когда сработала вторая фаза плана: из-за поворота коридора вывернул встречный патруль темных эльфов.
Увидев бездыханное тело сородича, пара сорвалась с места с диким ревом. Светлая попыталась что-то выкрикнуть в оправдание, но слушать ее никто не стал: яростным броском темные перемахнули через серебряную черту, сгребли девицу в охапку и заволокли на свою половину пола. Секундный наскок не успел вытянуть из них силы.
Эльфийка отбивалась, визжала, но на чужой темной половине правила сработали зеркально: скверна высосала ее резервы в миг, решив исход скоротечной расправы.
Истошные вопли умирающей сдетонировали в тишине цитадели. С обеих сторон галерей послышался гул шагов: спустя минуту у роковой межи собралось по две дюжины бойцов от каждой фракции. Пространство заполнил отборный ядовитый лай — оскорбления сыпались градом, градус ненависти зашкаливал, но какое-то время строй держался.
Пока у кого-то из светлых не сдали нервы.
Один из мечников с диким криком сорвался в самоубийственный рывок через границу. Следом лавиной хлынули остальные: серебряная линия под сапогами разлетелась на тысячи сверкающих осколков, и зала утонула в кровавой резне «стенка на стенку». Идеальная сцена для выхода друида.
Затаившись в темном алькове, парень вернул человеческий облик и без передышки запустил два тяжелых плетения. Первым лег «Рой»: стая кожистых мышей черным саваном спикировала на сцепившихся бойцов, разнося системную лихорадку с каждым укусом. Следом ударило «Бедствие»: воздушные серпы ураганного ветра принялись сдирать плоть с костей, а потолочные своды раскололи ветвистые разряды молний, испепеляя опешивших эльфов десятками.
Пока буря перемалывала строй, Элайджа нырнул в «Облик хищника» и отбежал по коридору ровно настолько, чтобы «Сущность волка» возвестила о выходе из боя. Вернув невидимость «Облика незримого», он бесшумно скользнул обратно к бойне.
Увиденное превзошло ожидания: больше половины гарнизона уже полегло на плитах, а уцелевшие продолжали остервенело рубить друг друга в кровавом угаре.
Оставалось лишь диву даваться, какой ничтожной искры хватило, чтобы спалить этот пороховой погреб. Взаимная ненависть сделала за него всю грязную работу, но оставлять недобитков без присмотра было нельзя: финальную точку предстояло поставить лично.
Схватка медленно угасала, пока на ногах не остался единственный темный эльф. Непривычно кряжистый для своей расы воин, весь залитый чужой и собственной кровью, оперся на воткнутый в грудь светлого клинок и хрипло зашелся каркающим, безумным смехом победы.
Он был настолько опьянен триумфом, что даже не заметил крадущуюся сзади черную тень.
А вот прыжок чешуйчатой пантеры проигнорировать уже не вышло: когти с хрустом впились в плечи, а крокодильи челюсти замкнулись на затылке у самого основания черепа. Израненный выродок дернулся было отмахнуться, но силы вытекли без остатка — страшное механическое сжатие пасти раздавило его черепную коробку в кровавую труху. Тело безвольно осело на гору трупов, а друид мягко спружинил лапами на пол.
Он приложил руку к гибели каждого из них, нанеся лишь один добивающий удар. Но главная цель была достигнута: оба крыла зачищены под ноль, а волна опыта наконец вытолкнула его на заветный сороковой уровень!
Встав среди горы порубленных тел, парень сбросил звериную форму и открыл интерфейс. Новое заклинание ждало своего часа:
Навык: Железная чешуя
Уплотняет чешуйчатый покров, временно снижая весь входящий урон на 90%. Доступно в Облике стража. Длительность зависит от характеристики Телосложения. Текущая длительность: 4,2 секунды.
Элайджа облегченно выдохнул. В глубине души он опасался получить очередную пассивную «Сущность» зверя: прибавки к базовым характеристикам были полезны, но переломить исход тяжелого поединка сами по себе не могли.
А вот «Железная чешуя» с девяностопроцентным срезом любого урона давала именно тот козырь, без которого соваться к боссам верхних залов было чистейшим самоубийством.