Узник медленно поднял тяжелые, полуприкрытые веки. Глубокие старческие морщины бороздили изможденное лицо, когда его мутный взгляд наконец сфокусировался на незваном госте. Старик приоткрыл беззубый рот, словно собираясь заговорить, но из горла вырвался лишь сухой сиплый смешок, моментально перешедший в приступ надсадного лающего кашля. Природные порывы подталкивали Элайджу шагнуть вперед и поддержать немощного старца, но он жестко подавил это желание: внешность в новом мире бывала обманчивой, а истинные боевые возможности скованного узника оставались тайной.

— Помощь?.. — прохрипел старик, и в надтреснутом голосе зазвенело неприкрытое недоверие: — Нет здесь никакой помощи. Лишь сладкое избавление в объятиях смерти. Ты даруешь мне ее, чужак? Я согласен. Я не стану сопротивляться.

Тяжелые цепи жалобно звякнули, когда он покорно протянул вперед иссохшие запястья. Но Элайджа бдительности не терял:

— Ты хоть понимаешь, что находишься внутри Башни?

— Башня?.. Нет. Это невозможно. Я помню… о, Богиня и ее империя, я помню, как Разбойники обрушились на мою деревню! Они забрали нас всех. Я сопротивлялся… пытался спасти близких. Но был бессилен. Я выжил, хотя обязан был лечь костьми рядом с ними. Никого… никого больше не осталось. Лишь я один…

Элайджа мысленно оценил цену чужого выживания: пережитый ад явно выжег рассудок старика, лишив способности трезво оценивать реальность. На миг мелькнула мысль о том, что произойдет с этим осколком души, когда Башня перезагрузится и вернет матрицу исходному носителю — если такое вообще случалось, — но тратить время на философские загадки сейчас было непозволительной роскошью. Каждая секунда без покрова «Облика незримого» распахивала ворота перед случайным патрулем. Как бы ни хотелось вернуть пленнику ясность ума, ни времени, ни сил на душевные беседы не оставалось.

— Почему они оставили тебя в живых? Чем ты здесь занимаешься?

Старик уже снова начал бессвязно бормотать про империи, проклятия и богинь, так что друиду пришлось звонко щелкнуть пальцами перед его носом, чтобы вернуть блуждающий взор на землю. В глазах узника не промелькнуло и тени понимания — разум бедолаги окончательно рассыпался в прах.

Решив прибегнуть к проверенному средству, Элайджа снял с плеча заплечный мешок и достал глиняный бурдюк с водой. Сделал показательный глоток и протянул флягу узнику:

— Пей. Чистая.

Повторять не потребовалось: старик вцепился в горлышко мертвой хваткой и тут же захлебнулся, жадно глотая живительную влагу. Вода ручьями стекала по костлявому подбородку и грязи на груди, но потери ни капли не смущали измученного жаждой пленника. Осушив бурдюк до последней капли, он тяжело опустил руки и словно только сейчас вспомнил о присутствии собеседника.

Прищурившись, старик глухо спросил:

— Кто ты такой?

— Мое имя — Элайджа.

— Зачем ты пришел?

— Думаю, ты и сам догадываешься, — спокойно ответил друид. Не дождавшись реакции, он пояснил: — Я пришел перебить лейтенантов, а затем свернуть шею главарю Разбойников.

Старческие глаза снова сузились в узкие щелочки. Старик внезапно зашелся хриплым, каркающим хохотом, вновь сорвавшимся в судорожный кашель. На этот раз Элайджа без малейших угрызений совести проигнорировал чужие муки, слушая, как пленник сквозь хрип выдавливает:

— Убить Разбойницу… ха! Как же… наивный мальчишка!

— Ты закончил? — ровно осведомился парень. — Потому что если продолжишь орать на всю залу, сюда сбежится гарнизон огров. С парочкой я, пожалуй, справлюсь, — нагло соврал друид, — а вот тебя они разотрут в пыль. Может, ты к этому и стремишься, дело твое. Но мне нужны твои знания. От успеха моего рейда зависят жизни сотен невинных людей.

— Я тоже когда-то пытался… — задумчиво протянул старик, глядя в пустоту. — Взвалил всю тяжесть мира на свои плечи. Не сдюжил. А дальше… дальше я почти ничего не помню. Странно, правда?

— Это потому, что ты заперт внутри иллюзии Башни.

— Чушь собачья. Будь это Башня, а ты — Претендентом, ты бы ни за что не пришел сюда в одиночку.

Элайджа лишь равнодушно пожал плечами:

— У меня свои методы. Но суть не в этом. Слушай меня внимательно: эти твари бросили тебя на цепь. Вырезали всех, кто был тебе дорог. Неужели в тебе не осталось даже жажды мести?

— Осталась. Конечно осталась.

— Тогда помоги мне! — с нажимом потребовал парень. — Дай мне расклад по крепости, и я заставлю их захлебнуться собственной кровью за всё, что они с тобой сотворили. Я даже смогу вытащить тебя отсюда.

— Меня уже не спасти, а твой поход обречен на провал. Нет… лучше просто покориться и молить о легкой смерти. Без мук.

— О моем провале побеспокоюсь я сам. Выкладывай всё о лейтенантах.

— Чудовища. Все до единого, — глухо отозвался старик. — Тук и Ток — боевые маги, повелители огня и льда. Их крылья цитадели полностью отражают суть их стихий.

— Домены? У них есть собственные Домены?! — насторожился друид.

Этот вопрос наконец заставил узника оживиться:

— Нет. Всего лишь сектора цитадели, где они обустроили свои лаборатории. Не истинные Домены. Я удивлен, что смертный твоего уровня вообще знает столь высокие термины. Откуда тебе ведомо о Доменах?

— Слышал краем уха, — отрезал Элайджа, занося деталь в память. — Что с остальными?

Картина вырисовывалась безрадостная. Развязав язык, старик охотно вывалил весь объем накопленных сведений. Каждый лейтенант единолично контролировал отдельное крыло верхнего яруса: на севере окопался маг пламени Тук; на юге держал ледяную оборону его брат-близнец Ток; в восточной галерее хозяйничала темная эльфийка Тулариэль, повелевавшая тенями; западный сектор подчинил себе высший эльф Авасил, мастер магии света. Наконец, проход на следующий ярус перекрывал свирепый огр-мутант — сильнейший боец крепости, носивший простое и грозное прозвище Чемпион.

Именно этот латник охранял дорогу к личным покоям Разбойницы — верховной владычицы Башни и финальной преграде на пути к полной зачистке. Так что даже найди парень способ обойти системный квест на убийство четверки магов, миновать Чемпиона не вышло бы при всем желании.

Закончив расклад — ради которого Система, по всей видимости, и держала его в этой каморке, — старик тяжело поднял мутный взор:

— Я ответил на все твои вопросы. Теперь у меня есть просьба к тебе.

— Если ты о кандалах, то вряд ли ключи Смотрителя подойдут к…

— Убей меня.

Элайджа осекся:

— Ч-что?..

— Прошу тебя. Убей меня прямо сейчас. Если всё вокруг — действительно Башня, смерть лишь приблизит исполнение моего предназначения. Однажды я освобожусь и воссоединюсь со своим истинным естеством во внешнем мире, став лишь мудрее от пережитого опыта. А если это реальность… я не желаю проживать в этих муках ни единого лишнего дня. Физическая и душевная боль невыносимы… Умоляю тебя. Я бы и сам наложил на себя руки, но…

Он с лязгом натянул кандалы, показывая, что звенья цепи дают ему свободу движений от силы в пару дюймов.

— Зачем они держат тебя взаперти? — нахмурился парень.

— Я перевожу древние манускрипты, — прошептал старик. — Разбойница… она одержима оккультными науками. Время от времени она спускается со своего насеста и требует расшифровать очередной запретный свиток. Еще одна причина, почему мне нельзя жить: от этих книг исходит лишь скверна. Темные ритуалы, магия душ и демонические пакты. Ты не должен допустить…

— Настоящие демоны? Из Старших рас?!

Старик надсадно хохотнул:

— Нет, конечно. Твари вроде нее, сколь бы могущественными они ни казались смертным червям вроде нас, не способны повелевать Древними, — пояснил узник. — Она заключает сделки с порождениями Альта Терры. Подземного царства. Они используют ее пакты как якорь, чтобы подняться по корням Древа Миров и ступить в этот мир.

Элайджа честно признался, что не понимает этой космологии. Узник лишь сокрушенно покачал головой:

— Вселенная, которую ты знаешь и где мы сейчас находимся, зовется Морталум. Выше простираются Пруина — Ледяная Твердыня, Сильвара — Первозданная Глушь и Аэсира — Небесный Чертог. Ниже нас лежат Игнис, Нильфара, Умбра и Этериум. А еще глубже, в самых корнях Древа Миров, сокрыто Подземное царство. Именно оттуда приходят демоны Разбойницы: чуждые твари, несущие разложение и мор. Но проникнуть в наш мир они способны лишь по прямому приглашению.

— Через те самые пакты, — быстро сопоставил друид. Сложить два и два труда не составило.

Старик медленно кивнул:

— Тебе вряд ли доведется увидеть иные планы бытия: уроженцы Морталума редко покидают свой дом. Чтобы просто выжить в тех мирах, требуется достичь хотя бы ранга Вознесшегося, да и тогда путешествие сопряжено со смертельным риском. В чужих чертогах не бывает безопасно даже для Полубогов.

— А что насчет Божеств и Трансцендентных?

Пленник лишь фыркнул:

— Много ли дряхлому книжнику ведомо о столь заоблачных сущностях, а? — в голосе прорезались нотки живой иронии.

То ли старик наконец оттаял, то ли искусно манипулировал собеседником, подталкивая к нужному решению.

— Пожалуй, всё равно больше, чем мне, — самокритично хмыкнул Элайджа.

Узник снова сухо кашлянул, не став развивать тему. Повисла тяжелая пауза, пока старик тихо не напомнил:

— Так ты сделаешь это?

— Я…

В памяти всплыли прошлые уроки милосердной смерти. В детстве на охоте с отцом ему не раз доводилось добивать подранков, чтобы избавить зверя от агонии. Но куда ярче в сознании стоял тот день, когда пришлось оборвать жизнь островной хранительницы-пантеры, спасти которую не хватило сил. Он сотни раз прокручивал ту трагедию в голове, до миллиметра зная каждую допущенную тогда ошибку.

Но здесь всё было иначе!

Он мог спасти этого человека. Несколько импульсов «Прикосновения природы» затянут язвы и вернут силы. Затем найдется способ перебить тяжелые звенья цепей — соображалки и силы друиду хватало с избытком. Он обязательно что-нибудь придумает…

— Не смей, — отрезал старик.

— Что?

— Тебе нельзя освобождать меня.

— Это еще почему?! Я ведь могу…

— Если ты собьешь эти оковы — я убью тебя, — глухо уронил узник. Перехватив ошарашенный взгляд парня, он пояснил: — Сейчас перед тобой говорит моя истинная суть. Но железо этих цепей непрерывно вытягивает из меня Эфир, иссушая резервуар до капли. Стоит оковам пасть — сосуд наполнится вновь, и зверь внутри перехватит контроль.

— Какой еще зверь?

— Один из тех самых демонов, о которых шла речь, — с горечью выдохнул старик. — Я стал ее первым подопытным кроликом. Первой жертвой ритуала. Она принесла меня на алтарь, и скованный этими проклятыми цепями, я не сумел сопротивляться вселению. Вот только тупая тварь не ожидала, что окажется заперта в парализованном сосуде: железо глушит его точно так же, как и меня. Разбойница выпускает его наружу лишь изредка, когда требуется разобрать демонические каракули. Будь паразит в полной силе, я бы не осознавал происходящего. Но сейчас… я помню каждое его движение. Знаю ход его мыслей. Чувствую его жажду крови как свою собственную. Стоит разрушить цепи — он разорвет оковы рассудка и утопит Цитадель в огне. Я уже мертвец. Добить эту оболочку — акт высшего милосердия. Без меня как материального якоря тварь не удержится в этом мире и минуты.

Слушая исповедь, Элайджа чувствовал, как внутри всё леденеет. Рассудок подсказывал единственно верный выход. Старик мог лгать, но верилось в это с трудом. К тому же друид упрямо твердил себе: эта смерть иллюзорна. Перед ним всего лишь слепок чужой души, позаимствованный Системой ради наполнения искусственного данжа. Причин отказать узнику в последней просьбе не оставалось вовсе.

Зато причин нанести удар имелось более чем достаточно.

Вот только всё человеческое естество противилось бойне. Всю сознательную жизнь его учили: убийство себе подобного — тягчайший грех. И даже с поправкой на законы нового мира рука отказывалась подниматься на беззащитного.

Да, ему приходилось убивать, и убивать часто: гномы, гоблины, двергары — десятки врагов пали от его клыков и магии. Но заставить себя переступить черту и хладнокровно прикончить человека оказалось неизмеримо труднее.

Закрыв глаза, друид шумно втянул носом воздух. Открыл — и взгляд его был тверд. Решение принято.

— Закрой глаза.

Старик на миг опешил от странной просьбы, но тут же понимающе кивнул:

— Я понял.

Едва сморщенные веки сомкнулись, парень привычно сорвал «Облик хищника», обернувшись черной чешуйчатой пантерой. Слепой узник не представлял боевой угрозы, и спустя пару секунд система зафиксировала выход из боя. В ту же долю секунды тело кота растворилось под спасительным покровом «Облика незримого».

Невидимый зверь взвел смертоносный «Удар хищника».

Мягкие лапы бесшумно заскользили по камню. Старик ничего не слышал, покорно ожидая конца. Оказавшись за спиной жертвы, кот плавно взмахнул лапой — и бритвенно-острые когти со свистом вспороли воздух.

Удар, многократно усиленный профильным боевым навыком, пришелся точно в основание шеи с такой сокрушительной скоростью и силой, что голова старика мгновенно слетела с плеч.

Прежде чем обрубок рухнул на доски стола, сознание друида кольнула тонкая, едва заметная струйка системного опыта, подтверждая необратимость финала.

Чешуйчатая пантера шумно выдохнула пар сквозь зубы. И тут же заметила: в миг гибели узника тяжелые кандалы на его щиколотках со звоном раскрылись сами собой.

Увидев это, Элайджа не стал терять ни секунды: подхватил соскользнувшие цепи, обратился обратно в человека и уложил трофей в рюкзак.

Задержавшись на минуту ради восстановления резерва Эфира под Кварцевым Разумом, он снова обратился в черную пантеру и укутался в саван невидимости. Не оборачиваясь, кот бесшумно выскользнул в коридор и двинулся дальше.

Вот только как бы он ни гнал прочь тяжелые мысли, безголовое тело несчастного старика еще долго стояло перед его мысленным взором.