Каменный пол камеры дрожал от поступи неистовой сечи: двое огров схлестнулись с вырвавшимся на волю троллем. Воздух вспороли сиплые, захлебывающиеся вопли, ясно дававшие понять: у надзирателей дела идут из рук вон плохо. Впрочем, иного исхода никто и не ждал — освобожденный узник был не просто крупнее, но и сложен куда массивнее. И все же, пусть чаша весов уверенно склонялась в его сторону, Элайджа не собирался оставаться безучастным зрителем.

Он обязан был внести свою лепту.

Осторожно перебирая лапами в узкой сточной трубе, он подтянулся к срезу пола, высунув наружу лишь глаза и уши. Взору предстало ровно то, на что он и рассчитывал: тролль вел тяжелый, вязкий бой, отмахиваясь сразу от двух тюремщиков, но уверенно держал нити схватки в своих когтях. Огры отбивались яростно, превращая потасовку в затяжную кровавую мясорубку.

Элайджа решил ускорить финал.

Без лишних колебаний перехватив Посох природной гармонии, он направил поток Эфира в заклинание «Рой».

Заклинание: Рой

Призывает рой докучливых паразитов, заражающих ваших врагов соответствующими хворями.

По разрушительной мощи плетение и близко не стояло рядом с «Бедствием». Зато оно обладало колоссальным скрытым преимуществом: работало тихо и незаметно, что в текущей ситуации было дороже золота. Друид выпустил чары на волю, и спустя пару мгновений воздух закружился черной взвесью: первые кусачие мухи опустились на широкую сальную спину одного из тюремщиков. Секундой позже вокруг закипела целая туча жужжащей пакости.

Основная масса насекомых облепила толстяка, но специфика роя была такова, что мелкие твари щедро достались и второму огру, и самому троллю. Освободив узника и сорвав заветную системную галочку, парень ни капли не мучился угрызениями совести, пуская зеленого колосса в расход ради собственных целей. Смотреть на его страдания не хотелось, но и нянчиться со свирепой бестией из ложного чувства дружбы друид не собирался.

Выживет — прекрасно. Сдохнет в бою — наложенные паразиты хотя бы гарантируют зачет системного опыта за его смерть. К тому же сейчас ярость чудовища требовалось взвинтить до предела, иначе толкового отвлекающего маневра из него не выйдет.

Век призванных мух был недолог. Едва они истаяли искрами отработанного Эфира, Элайджа уже скользнул обратно в глубину трубы, надеясь сбросить статус боя вне поля зрения врагов.

Тем временем побоище наверху набирало обороты. Через пассивные эманации «Единства с природой» парень чутко отслеживал состояние всех трех участников схватки. Ограм досталось сильнее всего: верзила, принявший на себя главный удар паразитов, держался на ногах лишь чудом. Липкая испарина, серые пятна на щеках и заплетающаяся поступь кричали о том, что ядовитая лихорадка вскрыла его оборону, лишив львиной доли сил.

Второму тюремщику и троллю тоже прилетело сполна, но разница в запасе прочности оказалась решающей: ослабленный огр был обречен. Развязка наступила быстро: пудовый кулак тролля с хрустом врезался толстяку в висок, впечатав массивную тушу в стену. Не давая врагу опомниться, зеленый гигант навалился сверху, методично забивая жертву в каменную крошку.

Элайджа ловил лишь обрывки картины сквозь сенсорную связь с полом, но повадками эта свирепая расправа больше всего напоминала побоище матерого самца гориллы. С первым тюремщиком было покончено. И хотя умирающий еще слабо трепыхался под градом ударов, его уцелевший подельник прекрасно понял, куда дует ветер.

Бросаться на выручку товарищу трусливый огр не стал: развернувшись на пятках, он припустил к распахнутой двери с той максимальной прытью, на какую только было способно его оплывшее жиром тело. Поначалу тролль даже не обратил внимания на беглеца, но едва закончив с кровавой потехой, хищно крутанулся на месте в поисках новой добычи. Не найдя никого в пределах досягаемости, монстр издал разочарованный рев, с трудом протиснул широкие плечи в дверной проем и тяжелой поступью рванул по коридору вдогонку за беглецом.

Выждав минуту, Элайджа осторожно выбрался из шахты. Взглянув на то, во что превратилась камера, он лишь лишний раз убедился в правоте своей осторожности: связываться с этими тварями в открытом бою было чистым самоубийством. Стены покрывала паутина глубоких трещин, на одной из плит темнели брызги крови, а куски кладки были вырваны с мясом. Но это меркло перед тем, что осталось от мертвого огра.

Ниже плеч туша выглядела привычно: гора сала и тугих жгутов мышц. А вот выше шеи не осталось ничего, кроме бесформенного кровавого фарша и осколков раздробленной челюсти. Тролль не просто забил надзирателя насмерть — он буквально стер его голову в порошок. Глядя на эту кашу, легко было догадаться, что смерть тюремщика стала лишь случайным побочным эффектом слепой, клокочущей ярости узника.

Задерживаться на месте бойни друид не стал. Мгновенно приняв «Облик хищника», он укутался в покров «Облика незримого». Лишь когда силуэт растворился в воздухе, а внутреннее напряжение отпустило натянутые нервы, кот бесшумно выскользнул в коридор.

Следы шествия тролля бросались в глаза на каждом шагу. В отличие от узкой двери камеры, тоннель был достаточно широк даже для зеленого исполина, но разъяренный монстр, похоже, задался целью сокрушить всё, до чего мог дотянуться.

Выбитые факелы, погнутые железные решетки соседних пустых карцеров и осыпавшаяся штукатурка выстилали дорогу разрушения. Элайджа крался по следу погрома, пока каменные своды впереди не наполнились раскатистым эхом нового яростного боя. По пути попадались тела остальных надзирателей: навалившись внезапным тараном, тролль переломал кости безоружным толстякам на ходу, даже не сбавив шага.

Черная пантера скользила вперед, перетекая из одной пляшущей тени в другую. Строгой необходимости жаться к стенам не было — системная маскировка в связке с природной сменой окраса чешуи делала зверя почти невидимым, — но рисковать друид не желал. Осторожность замедляла темп, но спустя пару минут он наконец добрался до эпицентра грохота.

Выглянув в центральный зал, Элайджа едва сдержал беззвучный вздох: шкура тролля была исполосована сотнями глубоких ран. Часть из них были мелкими царапинами — сущими уколами для туши таких масштабов, — но на боках и груди зияли жуткие рваные борозды, из которых хлестала темная кровь. Впрочем, его противникам пришлось не слаще.

Четверо стражей в вороненых доспехах взяли великана в плотное кольцо, методично терзая его тяжелыми секирами. Несмотря на зверские морды, действовали латники на диво слаженно и технично: держали строй, не подпуская монстра на дистанцию сокрушительного удара, и методично изматывали его превосходством в длине оружия и численности.

Такой расклад путал все карты.

Отступив в тень дверного проема за пределы видимости, парень сбросил кошачью форму и вновь сотворил «Рой». Густая туча кусачих тварей черным саваном опустилась на строй латников. Толстая броня не спасла: мелкие насекомые мгновенно нашли щели в сочленениях пластин, и прежде чем рой рассеялся, все четверо мечников были поражены системной хворью. Один огр уже валялся в углу с размозженным тазом, а второй судорожно оседал вдоль стены с неестественно заломленной шеей.

Яд сработал мгновенно: одуревший от лихорадки караульный на долю секунды запоздал с шагом назад, и плечо тролля впечатало его в стену с мощью сорвавшегося с рельсов товарняка. Доспех смяло как жестяную банку; даже сквозь гул сечи до ушей Элайджи донесся противный хруст ломающихся ребер вперемешку со скрежетом рвущегося железа.

В ту же секунду друид обернулся чешуйчатой пантерой, мгновенно вернув «Облик незримого», и замер в ожидании. Но даже после того, как численный перевес врагов растаял, стало ясно: тролль этот бой не переживет.

Отрава замедлила реакции оставшихся стражей, но и зеленый гигант нахлебался паразитов сполна. Благодаря выдающемуся Телосложению он держался бодрее противников, но критического преимущества это не давало: рубка перешла в глухой позиционный клинч.

Бездействие означало верную гибель: появление Смотрителя было вопросом секунд. Вмешайся в сечу зачарованный темнокожий эльф — и песенка тролля будет спета. А лишившись живого тарана, Элайджа прекрасно представлял свою дальнейшую судьбу. Вырезать латников партизанскими наскоками в тесном каменном мешке было гиблым делом, не говоря уже о риске нарваться на очередную сторожевую руну тревоги.

Второй ослепляющей вспышки он не переживет.

Выбора не оставалось.

Пора вступать в игру.

Выцепить первого огра оказалось непросто: латник ни секунды не стоял на месте, осыпая монстра ударами. Нужно было подгадать идеальный момент, чтобы атаковать из слепой зоны, прикрывшись широкой спиной тролля от второго часового. Выждав долю секунды, кот ринулся вперед.

Словно атакующий из засады кайман, он сорвал «Удар хищника», обрушив всю тяжесть когтей на подколенное сухожилие латника. Раздался истошный вой боли; не дожидаясь, пока великан рухнет или развернется, кот стелющейся молнией выскользнул в коридор. Тридцать секунд в тишине — в уши ударил хруст пробитого черепа, и статусная строка возвестила о выходе из боя: бафф «Сущности волка» вспыхнул вновь.

Сбросив боевой азарт и вернув «Облик незримого», Элайджа скользнул обратно в залу. Ожидания оправдались: тролль безжалостно растоптал искалеченного часового, превратив того в неподвижную груду железа рядом с первым мертвецом.

В строю оставалось лишь двое латников, и с ними великан справился бы играючи.

Но пускать дело на самотек друид не привык. Выбрав новую жертву, он вновь вышел на ударную позицию и распорол когтями связки второго огра. Однако стоило развернуться для спасительного рывка во тьму коридора, как удача предательски дала сбой.

Прямо в дверях возник эльф. Его тусклые вороненые латы мерцали густым серебряным маревом сконцентрированного Эфира, а тонкое лезвие зачарованного клинка уже смотрело прямо в грудь незваного гостя. Палач раскрыл рот, собираясь бросить презрительную фразу, но слушать пафосные монологи злодеев Элайджа не собирался.

Прямо на бегу он сбросил звериную шкуру и превентивно ударил под ноги «Целебным дождем». Радиус накрыл добрую половину зала, и пока под потолком сгущались грозовые тучи, парень распахнул «Облик стража».

Время скрытности вышло.

Пришел черед сокрушительной поступи титанов.

Тело раздувалось на ходу, трансформируясь в чешуйчатую гору мышц; по инерции прыжка он всем весом влетел в опешившего эльфа. К моменту завершения метаморфозы дознаватель совладал с шоком и вновь попытался что-то выкрикнуть, но Элайджа ответил по-своему: вложив каждую единицу взвинченной Силы, он со всей дури влепил широкой чешуйчатой ладонью точно в нагрудник мечника.

Звук получился такой, будто кувалда огрела церковный колокол. Тощее тело мага сорвалось с места и пушечным ядром улетело назад, с сухим треском впечатавшись в дальнюю стену коридора. Не теряя доли секунды, великан ринулся следом, сгреб оглушенного эльфа за пояс и, раскрутившись на месте подобно олимпийскому метателю молота, с размаху запустил остроухого садиста в глубину темной галереи.

Не дожидаясь, пока снаряд приземлится, друид развернулся и бросился на раненого огра. Мощный таран плечом пришелся великану точно в тазобедренный сустав, вызвав волчий вой ярости. Пудовый кулак латника с размаху опустился на хребет Стража, выбив воздух из легких, но в клинче размахнуться для сокрушительного удара секирой враг не мог. Поджав мощные лапы, Элайджа единым рывком вбил тушу часового в каменную кладку.

Внутри великана что-то хрустнуло, но главное — огр на секунду потерял ориентацию. Этого окна друид и ждал: сцепив чешуйчатые кулаки в замок, он обрушил их на открытую макушку врага со всей доступной яростью. Оглушение продлилось, но насмерть удар великана не свалил. Сжав зубы, Элайджа ударил снова.

И снова.

И еще раз.

Раз за разом тяжелые лапы-молоты сминали черепную коробку врага. Лишь на шестом ударе под пальцами наконец хрустнула податливая кость. Для надежности парень вбил седьмой, контрольный удар: голова огра лопнула, словно перезрелая тыква, брызнув по камням ошметками мозгов и осколками челюсти.

В жилах бурлила слепая жажда битвы — хотелось рвать поверженного врага в клочья, крушить и ломать до победного конца. Задавив первобытную ярость усилием Кварцевого Разума, друид резко отпрянул назад.

И как раз вовремя: навстречу ему летело искаженное злобным оскалом лицо эльфа, вонзающего серебряный клинок прямо в его чешуйчатую грудь.