Вода оказалась теплой.

И вовсе не той приятной теплоты, которой обычно радует домашняя ванна, а той омерзительной, липкой жижи, в которую превращается бассейн, когда в него кто-то справил нужду. Словом, дрянь была редчайшая, а добивал нахлынувший в ноздри тошнотворный смрад. Запах стоял настолько невыносимый, что на долю секунды Элайджа малодушно подумал повернуть назад. Однако одного воспоминания о великанах-ограх — и особенно об их чудовищных секирах — хватило с головой, чтобы заставить руки и ноги грести вперед.

В двадцати футах от берега что-то скользнуло по его ноге. Легкое, едва уловимое касание, но друид тут же заработал конечностями вдвое быстрее. И как раз вовремя: вода вокруг него вскипела черными пузырями, и из бурлящей пучины выметнулась добрая сотня щупалец, каждое из которых оканчивалось гроздью извивающихся мерзких присосок-отростков.

Рефлексы сработали на опережение: когтистые лапы Стража полоснули по ближайшим отросткам наотмашь. Тонкие щупальца полетели прочь, как колосья под острой косой, брызнув густой белесой жижей, больше похожей на гной, чем на сок срезанных стеблей. Образовалась секундная брешь. Не теряя драгоценных мгновений, он с силой рассек мутную воду могучими взмахами плеч. Позади с бульканьем вздымались волны, но оглядываться назад друид не стал: выяснять родословную потревоженного глубинного кошмара не было ни малейшего желания.

«Единство с природой» и без того вывалило в сознание куда больше подробностей об этой безымянной твари, чем хотелось бы знать: смутный образ сплетения осклизлых щупалец и доброй сотни выпученных глаз заставлял грести из последних сил.

Плеск погони накатывал на пятки. Задыхаясь от бешеного темпа, Элайджа вылетел к каменной кладке у самого основания решетки. Сердце колотилось в горле: гибкие плети уже оглаживали его щиколотки, когда пальцы наконец сомкнулись на толстых железных прутьях. Рванув тяжелое тело вверх, он выдернул себя из кипящей жижи на узкий скользкий карниз и со всей дури дернул решетку на себя.

Металл даже не шелохнулся.

Чудовище уже выныривало из глубины. Перехватив прут обеими руками, друид влил в рывок каждую единицу своей заоблачной характеристики Силы. Черное железо натужно заскрипело, но выдержало. В то же мгновение из жижи хлестнула длинная плеть, обвила его голень и с силой дернула вниз.

Элайджа вцепился в решетку мертвой хваткой. Прежде чем тварь утянула его обратно в серный омут, из груди великана вырвался утробный рык: мышцы выдали такое запредельное усилие, о существовании которого он даже не подозревал. Толстый прут взвыл от напряжения — и с сухим скрежетом поддался. Сдвинулся всего на полдюйма, но этого хватило: целостность решетки нарушилась, и дальше кованый металл охотно согнулся под напором титанической мощи.

Впрочем, выломать его с корнем не удалось.

Всех титанических усилий хватило лишь на то, чтобы расширить щель между прутьями на пару лишних дюймов. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно. С силой сдернув щупальце с ноги — ободрав при этом добрый десяток прочных чешуек, — друид не стал дожидаться, пока тварь навалится всей массой. Он мгновенно сбросил звериную форму, вернув человеческий облик, и с трудом протиснулся сквозь узкую железную щель.

И успел тютелька в тютельку: в ту же секунду на место, где он только что стоял, с чавканьем рухнул целый клубок шипастых щупалец.

Перекатившись по скользкому полу стока, Элайджа торопливо отполз назад, наконец получив возможность как следует рассмотреть оставшуюся за прутьями бестию. Зрелище леденило кровь: помесь гигантской жабы с осьминогом, усеянная сотнями слепых бельмоватых глаз и шевелящимся частоколом слизистых отростков.

Решение переплыть ров разом показалось верхом легкомыслия. В свое оправдание он мог сказать лишь то, что не представлял истинных глубин местного бестиария, уповая на мнимую неуязвимость тяжелого «Облика стража». Но глядя на эту тушу, парень отдавал себе трезвый отчет: не вырвись он вовремя из захвата — эта мерзость с легкостью пустила бы его на корм.

Этот инцидент отрезвил лучше любого холодного душа, наглядно показав, насколько фатально он недооценил опасность Башни. Теоретически одолеть ее было по силам, но легкой прогулки не предвиделось и близко. Не прояви он сейчас той же звериной осторожности, что спасала его в Башне Бах-Келедж — и его кости лягут рядом с останками тех трех ударных групп, что капитан Эссекс столь самонадеянно отправил на убой.

Элайджа продолжал пятиться во тьму тоннеля, хотя глубинная тварь то ли не могла, то ли попросту брезговала протискивать щупальца сквозь решетку. За это стоило сказать отдельное спасибо судьбе, но расслабляться парень не спешил, не сводя глаз с мутной воды, пока монстр наконец не погрузился обратно в пучину.

Лишь тогда друид осмотрел кровоточащую ногу. Сорванные чешуйки обнажили глубокие ссадины; сотворив «Целебный дождь», он опустился на камни, терпеливо дожидаясь, пока живительная влага затянет раны, а каналы вновь наполнятся чистым Эфиром.

Потери маны были пустяковыми, но идти вперед на неполном резерве он не собирался.

Спустя несколько минут раны затянулись без следа. Поднявшись на ноги, путник огляделся. Тоннель коллектора был сложен из грубого, выщербленного камня, намертво заросшего толстым слоем склизких зеленых водорослей. В остальном коридор выглядел вполне заурядно, если не считать медленно текущего по центру желоба с густой зловонной жижей.

В пузырящейся коричневой жиже то и дело мелькали обломки костей, но вглядываться пристальнее не хотелось совершенно — рассудок благоразумно противился попыткам классифицировать состав сточных вод. Прижавшись к сухому краю каменного бортика, чтобы не наступать в помои, Элайджа активировал «Облик хищника».

Обернувшись черной чешуйчатой пантерой, он сразу почувствовал себя увереннее: приземистое кошачье тело превращало тесный сводчатый тоннель во вполне комфортный проход. Наложив поверх маскировку «Облика незримого», кот бесшумно заскользил вглубь канализации.

Первую сотню футов желоб шел ровно, но вскоре тоннель резко задрался вверх под крутым углом. Подобного подъема следовало ожидать, вот только скользкие водоросли превратили штурм склона в форменное мучение: лапы предательски разъезжались на каждом шагу. В конце концов пришлось выпустить когти и карабкаться по камню так, будто он лез на вековое дерево. Острые системные когти уверенно вгрызались в монолит, но скорость подъема упала до черепашьей.

Впрочем, роптать на судьбу было глупо: это была плата за скрытный обходной путь. Некоторое время подъем шел без сюрпризов, пока коридор внезапно не вывел его в огромный круглый распределительный зал на перекрестке стоков. Пол здесь снова выравнивался, но всю центральную часть помещения занимал глубокий бурлящий отстойник.

А прямо посреди этой помойной жижи лениво плавали аморфные студенистые твари.

Элайджа замер на выходе из наклонного коллектора, укрывшись за каменным выступом, и осторожно выглянул наружу, изучая полупрозрачные комки слизи.

Самый крупный слизень достигал размеров пляжного мяча, а самый мелкий едва дотягивал до фута в поперечнике. Остальные — друид насчитал около десяти штук на поверхности, но под мутной пленкой отстойника наверняка копошились десятки других — колебались где-то посередине, причем большинство тяготело к крупным особям. С виду эти пузыри казались совершенно безобидными комками желе, но обманываться парень не собирался: в стенах Башни безобидных тварей не водилось по определению. Даже примитивные ультхраки на первом ярусе Бах-Келеджа были вполне способны выпустить кишки зазевавшемуся культиватору, а опыт выживания в диких землях научил одному простому правилу: доверяй своей паранойе.

Эти студенистые шары несли в себе смертельную угрозу, пусть даже их боевой арсенал пока оставался тайной. Проверять гипотезу на собственной шкуре друид не рвался, терпеливо наблюдая за поведением слизней: твари вели себя на диво пассивно. То ли они питались растворенными в отходах нечистотами, то ли не нуждались в пище вовсе.

В конце концов, вряд ли экосистема внутри искусственного данжа подчинялась законам земной биологии. Монстры могли служить элементарной полосой препятствий для любого лазутчика, решившего полезть в Цитадель через черную дыру. К счастью, «Облик незримого» исправно глушил его присутствие, и оставался немалый шанс обойти скопление слизи без единого удара.

Бесшумно перебирая лапами, кот перемахнул через невысокий бортик, разделявший желоб и круглый зал. Замер на секунду, готовый в любое мгновение сорваться в бегство. Но слизняки даже не шелохнулись: ближайший пузырь покачивался в двадцати футах в стороне, так что чужак банально не попал в радиус их слепого восприятия.

Оказавшись в зале, Элайджа быстро сопоставил геометрию стоков: если представить круглую залу в виде циферблата, то на отметках двенадцати, трех, шести и девяти часов зияли нисходящие коллекторы, сбрасывающие нечистоты прямиком во внешний ров. А между ними вверх уходили еще четыре тоннеля с крутым подъемом. Сомнений не оставалось: именно они вели в недра самой крепости.

Маршрут определился. Не сводя настороженного взгляда с колышущейся слизи в отстойнике, черная пантера аккуратно двинулась к ближайшему восходящему коллектору. Благо зал был не слишком широк, и дистанция до проема составляла считаные ярды. И все же рисковать привлечением внимания друид не стал, выверяя каждый шаг с ювелирной точностью.

Опыта бесшумного перемещения ему было не занимать, но близость неизвестных тварей заставляла нервы звенеть натянутой струной. Добравшись до заветного проема, он с облегчением перевел дух. Впрочем, бдительности не утратил: замерев у входа в желоб, кот решил обождать пару мгновений и прислушаться.

И как оказалось — спас себе жизнь.

Буквально секунду спустя сверху по наклонному желобу, переваливаясь с боку на бок, лихо скатился увесистый слизень, оставляя за собой широкий шлейф отвратительной зеленоватой слизи. Тварь двигалась обманчиво шустро, и столкновение лоб в лоб казалось неизбежным! Лишь чудом изогнувшись в воздухе гибкой дугой, пантера сумела разминуться с падающим комком.

И все же несколько едких брызг зацепили шерсть. В нос ударил запах горелого рога, и Элайджа едва сдержал глухой визг боли: слизь с шипением принялась прожигать прочные чешуйки на боку! Стиснув зубы, он взлетел по наклонному тоннелю на десяток ярдов вверх, подальше от отстойника. Оказавшись в безопасности, парень сбросил кошачью форму.

Стало только хуже: лишившись защиты чешуйчатой брони, оголенная человеческая кожа вспыхнула адским пламенем. Закусив губу до крови, парень лихорадочно сорвал с плеча походный мешок, выхватил бурдюк с чистой водой и щедро смыл остатки кислоты с обожженного бедра. Лишь затем ладонь легла на рану, выпуская «Прикосновение природы».

К его ужасу, боль утихла лишь после третьего подряд сотворения чар, а чтобы полностью восстановить изъязвленную плоть, потребовалось влить еще две полные порции целебного Эфира! Это наглядно доказало: обходить этих тварей стороной было единственно верным решением.

Но расслабляться было рано: слизень прилетел сверху, и вряд ли он был одиноким бродягой. Едва рана затянулась, Элайджа взял короткую паузу, чтобы Ядро восполнило запас энергии для звериного превращения. Набрав нужный резерв, он снова сотворил «Облик хищника», обернувшись пантерой, и растворился под пологом «Облика незримого».

Надежно укрытый чарами, он продолжил подъем по скользкому наклонному стоку.

Спустя пару минут осторожного продвижения навстречу выкатился второй слизняк. Разминуться на узком уступе было негде, поэтому друид оттолкнулся от наклонного пола, оттолкнулся когтями от вертикальной стены коллектора и ласточкой перемахнул через скользящий комок. И все же пара ядовитых капель успела хлестнуть по задней лапе.

На этот раз останавливаться ради лечения он не стал. Едва подушечки лап коснулись камня, кот стрелой припустил вверх по склону. Двигаясь на грани допустимой для скрытности скорости, он вскоре выскочил на крутой поворот тоннеля. Здесь, на крохотной квадратной площадке, неторопливо кружили еще две студенистые твари.

Выждав секунду и уловив ритм их движения, пантера выверенным броском проскочила точно между пульсирующими боками. Без пары новых ожогов не обошлось, и нарастающая боль в обожженном боку подгоняла лучше любого кнута.

Повторив этот акробатический трюк еще трижды, Элайджа наконец выскочил под широкую чугунную решетку, перекрывавшую потолок тоннеля. Задрав морду, он понял: решетка тянулась узким желобом водостока вдоль всего пола верхнего яруса. Прокравшись под ней пару ярдов, он наконец наткнулся на первопричину всего этого студенистого кошмара.

Прямо над стоком высилась массивная гуманоидная туша с ядовито-зеленой кожей и грубыми, уродливыми чертами лица. Но страшнее всего было то, что исполин был с головы до пят усыпан пульсирующими гнойными нарывами. На глазах друида один из таких нарывов с глухим хлопком лопнул — но вместо гноя из разорванной плоти вывалился новорожденный круглый слизняк. Тварь шустро шлепнулась сквозь прутья решетки прямо в коллектор и покатилась по желобу вниз, навстречу далекому отстойнику.

Элайджа без труда уклонился от падающего комка, но мысли в голове закружились вихрем. Главный же вопрос вызывала вовсе не тошнотворная биология мутанта, которого друид про себя окрестил троллем, а то, что зеленый монстр был намертво прикован к каменной стене пудовыми железными цепями.

Неужели… это и есть тот самый пленник, которого требовала спасти Система?