Кристаллический лист слабо мерцал в полумраке древесного дома, но его причудливое строение больше не занимало мысли Элайджи. Это был всего лишь носитель данных — системный аналог книги, — и куда сильнее его манили сокрытые внутри знания. На то, чтобы разобраться с механикой чтения, ушло несколько часов, и лишь когда Нертус снизошел до объяснений, запечатанный текст наконец поддался.

Оглядываясь назад, друид понимал, что до истины следовало допереть собственным умом: напитать артефакт малой толикой Эфира — ровно так же, как при сотворении обычного заклинания, — фокус элементарный. Вот только после возвращения из «Железного берега» он был выжат эмоционально до капли, и тупая усталость намертво заклинила шестеренки в голове. Но стоило старику дать подсказку, настроение пошло на лад, и парень с головой погрузился в учебу.

Как и всё сущее в переродившемся мире, пластины подчинялись законам Системы: мыслеобразы транслировались напрямую в сознание, разворачиваясь полупрозрачными системными окнами, которые можно было неспешно листать усилием воли.

— Пожалуй, с оптовыми закупками макулатуры я погорячился, — пробормотал он себе под нос, швырнув мерцающий лист на постель и блаженно растянувшись на мху.

Пока удалось осилить лишь один справочник, да и из него в голове улеглась от силы половина терминов. Несмотря на университетское прошлое, академическую зубрежку Элайджа терпеть не мог. Учиться он умел — пара честно заработанных дипломов тому подтверждение, — но любая теория всегда давалась ему через глухое раздражение.

Первым делом он закономерно взялся за фолиант, посвященный общим принципам рангов и ступеней, и в общих чертах суть уловил без труда. И все же мысленный взор вновь пробежался по светящимся строкам:

Будь то стальной рубака или смиренный ремесленник, седой книгочей или могущественный архимаг — каждый смертный подвластен законам Божественной Системы. Она облегчает тернистый путь возвышения, предоставляя четкую, осязаемую шкалу для измерения и направления личной мощи.

Общепринятая классификация ступеней могущества выглядит следующим образом:

Уровни 1–125: Смертный

Уровни 126–250: Восходящий

Уровни 251–500: Полубог

Уровни 501–1000: Божество

Уровни 1000+: Трансцендентный

Вчитываясь в характеристики каждого ранга, Элайджа узнал, что Смертные составляют подавляющую биомассу вселенной. Впрочем, между зеленым новичком первого уровня и ветераном на пике ступени лежала непреодолимая пропасть.

Преодолев порог Восходящего, практик получал право выбрать узкую Специализацию. Что важнее — прокачка в этих границах давала качественный скачок: базовые характеристики, мощь навыков, заклинаний и классовых техник росли с удвоенной силой.

Схожий качественный слом ждал кандидата на ступени Полубога: именно там класс претерпевал свою первую глубокую Эволюцию. Следующее великое перерождение класса происходило уже при прорыве к рангу Божества. О том же, что сулит ранг Трансцендентного, справочник умалчивал, отделываясь туманными намеками: до космических высот добирались единицы за целые эпохи, и делиться мемуарами великие владыки не спешили. А если подобные тайны и продавались на полках Ростка, ценник за один абзац разорил бы Элайджу сотни раз подряд.

Впрочем, забивать голову столь далекими материями смысла не имело. Покорение ранга Смертного в среднем занимало у адептов долгие десятилетия, но одна неприметная сноска в тексте вселила в сердце друида крепкую надежду:

На новорожденных, только что интегрированных мирах темпы культивации могут многократно возрастать за счет повышенной плотности первозданного Эфира и избытка боевых возможностей.

В переводе на простой язык: вокруг бродит непуганое зверье и полчища врагов, а значит, энергии смерти и опыта за зачистку локаций будет литься через край. До сих пор формула работала безотказно, и вылазка на материк обещала лишь подхлестнуть эту динамику.

Ранг Восходящего требовал в разы больше времени, чем начальная ступень, и даже признанные гении то и дело спотыкались на этом марафоне. Элайджа их прекрасно понимал: на дистанции в полвека у большинства смертных неизбежно выгорает мотивация, иссякает природный потенциал либо банальная бытовая рутина затягивает в болото. Даже солидная прибавка к продолжительности жизни, даруемая рангом Восходящего, не спасала от тысяч невидимых капканов на пути к бессмертию Полубога.

Что уж говорить о ступени Божества — этот путь был каторгой длиной в сотни лет, за редчайшими феноменальными исключениями.

Сведения о Трансцендентных и вовсе напоминали обрывки мифов, хотя составитель честно подчеркнул: начиная с ранга Восходящего, тупо набить планку уровней недостаточно. Каждый порог требовал прохождения сурового Испытания духа и плоти, и с каждым новым рангом эти экзамены становились всё беспощаднее.

Сухой остаток прочитанного сводился к простой истине: штурм абсолютной вершины мироздания — это работа на века. Поразмышлять о вечности было занятно, но здравый смысл настойчиво советовал сосредоточиться на делах насущных.

С этими мыслями он продолжил штудировать листья, разбираясь в грейдах экипировки, рангах зачарований и, главное, в тонкостях культивации. Если верить руководству, каждый из четырех аспектов развития делился на девять ступеней. Для Разума, Души и Тела градации были стандартизированы, а вот эволюция Ядра оставалась сугубо индивидуальной. Вариаций Ядер во вселенной насчитывалось великое множество — от примитивных стихийных до сложнейших составных, — но ни единой строчки о чем-либо, напоминающем его Драконье Ядро, в справочнике не нашлось.

Нертус предупреждал об этом, но в глубине души Элайджа втайне надеялся увидеть знакомый термин среди хрестоматийных примеров. Пустая страница заставила окончательно осознать масштаб дара, преподнесенного матерью Сары: этот царский козырь ставил его вне всяких правил.

В общей сложности на вдумчивое чтение ушло трое суток. Из транса он вынырнул куда более просвещенным, чем до визита в городок. И все же сознание понимало: открывшаяся крупица знаний — лишь капля в бесконечном океане. О многих вещах тексты упоминали лишь вскользь — будь то повадки пожирателей Воксов или анатомия экзотических рас, — а колоссальный пласт тайн и вовсе остался за кадром.

Объять необъятное за пару вечеров невозможно. Ничего удивительного: даже на старой Земле, крошечной песчинке космоса, один человек не мог знать всё обо всем. Что уж говорить о бескрайней мультивселенной из тысяч населенных миров.

Но базовый фундамент под ногами наконец появился — и это чертовски радовало.

Впрочем, лимит усидчивости подошел к концу. Планы на разведку побережья и поиски родных никто не отменял. С предвкушением потянувшись всем телом, друид сполз с кровати, бережно собрал рассыпанные по мху хрустальные листья, уложил их в плетеный берестяной короб и сунул на дно зачарованного рюкзака.

Следом началась подготовка провизии в дорогу. Спустившись в кухню, он набил сумку полосками копченого рыбного филе, нарвал свежих целебных ягод из сада и залил под горлышко пузатый глиняный кувшин с родниковой водой. Этот кувшин стал плодом его недавних гончарных трудов: проще было бы смотаться на рынок и выкупить медную флягу, но попадать в зависимость от городка не хотелось — куда приятнее было опираться на собственные руки.

Эксперимент удался, пусть и с оговорками: вылепленный из речной глины сосуд исправно держал влагу, но из-за огрехов при обжиге в печи бок слегка повело. На функционале кривизна не сказывалась, хотя эстетика оставляла желать лучшего.

Укладывая кувшин внутрь, Элайджа в очередной раз подивился магии кожевника: артефактная сумка «Простого» грейда с легкостью поглотила гору припасов, ни на дюйм не раздувшись снаружи. Внутри оставалось еще полно свободного места.

Натянув один из комплектов, сшитых Мари, он придирчиво оглядел себя: простой рабочий покрой, прочная льняная рубаха со шнуровкой до середины груди и плотные штаны, едва доходившие до щиколоток. В отсутствие молний вся фурнитура держалась на костяных пуговицах и крепких завязках. Ткань приятно холодила кожу, при этом оставаясь достаточно плотной, чтобы не рваться о колючий кустарник. «Простой» грейд гарантировал повышенную стойкость к износу и базовую защиту от порезов — для друида, презиравшего тяжелые латы, лучшего и желать было нельзя.

Собравшись и закинув лямки за спину, Элайджа напоследок окинул взглядом уютную хижину, проверяя, не забыл ли чего важного. Память молчала. Кликнув Нертуса и не дождавшись ответа от затихшего старца, парень решил не тянуть резину.

Спустившись по винтовой лестнице, он задержался у подножия Древа предков: за минувшие недели исполин преобразился до неузнаваемости — кора побелела до ослепительной белизны слоновой кости, а листва налилась глубоким сапфировым светом. Осколок Древа Миров продолжал медленно растворяться в древесине. Чем обернется эта мутация в финале, оставалось лишь гадать, но Нертус недвусмысленно намекал на фундаментальный скачок силы, так что Элайджа с нетерпением ждал развязки.

Покинув Рощу, он легкой рысью пересек остров, выскочив к песчаной косе, где прятал трофейную флотилию. Солнце стояло высоко в зените: если налечь на весла прямо сейчас, к материковому берегу он причалит задолго до сумерек. Столкнув лодку на воду, он запрыгнул на борт и взялся за весла.

Благодаря раздутым характеристикам путь через пролив пролетел на одном дыхании: киль с мягким шорохом врезался в гальку материка. Поначалу мелькнула мысль оставить лодку на причалах поселка, но он быстро отмел эту затею: колонистам вовсе незачем знать, что хозяин острова покинул свои владения. Брошенная в диких кустах шлюпка рисковала стать добычей мародеров, но беды в том не было: в Роще оставался запас судов, аварийный возврат через «Круг предков» никто не отменял, да и перемахнуть пролив вплавь с зачарованным кольцом не составляло труда.

Береженого бог бережет. Дружить с Рамиком можно, но раскрывать перед чужаками тылы было бы верхом наивности.

Надежно замаскировав шлюпку в густом ольшанике, Элайджа глубоко вздохнул и сорвал заклинание «Облик хищника».

В теле черной чешуйчатой пантеры он чувствовал себя так же естественно, как в человеческой коже — и именно в этом крылась главная опасность. Первобытные инстинкты зверя так и норовили затопить рассудок. Едва не потеряв человеческое «я» в Первобытных Джунглях, он дал себе зарок жестко держать поводья разума, но холодная кровь высшего хищника всегда тлела на самом дне сознания, готовая к прыжку.

И все же для скрытного марш-броска по диким землям лучшей формы не существовало в природе. Даже без маскировки выследить черную бестию было непосильной задачей, а стоило подключить «Облик незримого» — и зверь попросту стирался из реальности.

К счастью, новая одежда, заплечный мешок и верный дубовый посох послушно растворились в энергетическом контуре метаморфозы, позволив хищнику мчаться налегке. Впереди лежали неизведанные просторы, полные тайн и, быть может, первых следов его потерянной семьи.

Бесшумной черной молнией зверь скользнул в густой подлесок, держа чувства на пределе. Большая охота началась.