Аромат копченого мяса настиг Элайджу задолго до того, как за углом показалась вывеска заведения. Рот моментально наполнился слюной: память услужливо воскресила все барбекю-бары и гриль-хаусы, в которых ему довелось побывать в прошлой жизни. Его редкие, робкие попытки вегетарианства — предпринимаемые исключительно под давлением очередной пассии или помешанных на экологии коллег — неизменно терпели сокрушительное фиаско перед первобытной любовью к сочному жареному стейку. Он родился законченным хищником, и никакие социальные тренды не могли этого изменить, сколько бы усилий он ни прикладывал ради приличия.

А теперь, после двух лет вынужденного поста на пресном вареве собственного неумелого приготовления, стоило дразнящему запаху коснуться ноздрей, как в желудке разверзлась голодная бездна.

К счастью, долго мучиться не пришлось. Заведение занимало весь угол на пересечении двух центральных улиц поселка: приземистое, основательное бревенчатое строение, чьи двери ни на минуту не оставались в покое, доказывая, что харчевня пользуется бешеной популярностью среди местных.

Внутри яблоку негде было упасть: дварфы, гномы, гоблины и даже пара залетных остроухих эльфов плотно оккупировали ряды длинных дощатых столов. Обстановка живо напомнила Элайдже столовые старших классов, с той лишь разницей, что вместо бездушного пластика и полированной нержавейки здесь пахло скобленым дубом и хвойной смолой.

Стоило чужаку переступить порог, как гомон в зале мгновенно оборвался. Разговоры смолкли: сотни глаз как по команде уставились на двухметрового великана, застывшего в дверях. Рамик, впрочем, подобный конфуз предвидел заранее: ловко лавируя между лавками, гоблин поспешно провел гостя через общий зал в отдельный приватный кабинет. Там за круглым парадным столом уже расположилась компания из пяти разумных, среди которых мелькнуло и знакомое лицо.

Кариса приветливо кивнула ему:

— Добро пожаловать в «Заколотого вепря». Лучший Повар на всю округу держит эту дыру.

— Я почуял ваш шашлык за целый квартал, — искренне признался Элайджа, расплывшись в теплой улыбке. — Поверьте на слово: у меня чуть слезы из глаз не брызнули от этого запаха.

Рамик пододвинул гостю тяжелое деревянное кресло. Опустившись на сиденье, друид внезапно поймал себя на мысли о новом бытовом проекте: да, Нертус вырастил для него пару плетеных стульев прямо в древесном доме, но стоило спуститься в сад — и присаживаться приходилось прямо в траву. В голове уже закружились чертежи идеального садового трона из ясеня…

Лишь несколько секунд спустя он осознал, что бездумно пялится в одну точку, а вся компания молча и напряженно буравит его взглядами.

Элайджа неловко кашлянул в кулак:

— Прошу прощения. Я слишком долго прожил в абсолютном одиночестве, и порой меня наглухо уносит в собственные мысли.

— И сколько же? — с прищуром поинтересовалась Кариса.

Элайджа неопределенно пожал плечами:

— Честно говоря, сбился со счета. Время там текло довольно странно. Кажется, около двух лет. Не считая Нертуса, конечно, но его трудно назвать полноценной компанией.

— Это еще почему? — подала голос незнакомая гоблинша.

Взгляд у девицы был скользкий и цепкий; друид моментально сделал зарубку: этой особе веры нет. Впрочем, как и остальным сидельцам. Даже Рамик с Карисой, при всей их видимой любезности, кредит доверия пока не заслужили.

— А кто такой этот Нертус? — вставил четвертый сотрапезник, плотный дварф с заплетенной в косы бородой.

Судя по тому, как он то и дело косился на Карису, парочка состояла в родстве либо делила одну постель. Разбираться в тонкостях дварфийских брачных ритуалов Элайджа не умел и лезть не собирался.

— Да так, старый приятель. Не берите в голову, пустое, — отмахнулся парень, лихорадочно уводя тему в сторону. — Кстати, отличные кресла! Не подскажете, чья работа? Я бы с радостью перекупил чертежи у мастера.

— Кресла?.. — опешил бородач.

— Ну да. У меня на острове с нормальной мебелью напряженка. То есть стулья есть, но стоят не там, где надо, понимаете? Вот подумываю срубить парочку своими руками. Каждому мужику нужно хобби, верно? Почему бы не податься в плотники? Хотя, зная себя: сколочу одно кресло и брошу на полпути. Вечно так: загоришься идеей, сделаешь разок — и запал пропал. Как с тем мылом, честное слово: сварил брусок, порадовался результату, а повторять этот адский процесс второй раз — увольте, ни за какие коврижки!

Вся честная компания уставилась на него так, словно у человека прямо на лбу прорезался третий глаз. Но в отличие от недавней болтовни с драконицей Сарой, на этот раз друид включил дурачка совершенно осознанно. Нужно было сбить спесь с дотошных переговорщиков и наглухо заболтать случайную оговорку про Нертуса. Раскрывать карты перед чужаками он не собирался, равно как и выглядеть уязвимым мечтателем.

Маневр сработал: сочтя гостя безобидным чудаком с причудами отшельнической жизни, хозяева поспешили перейти к главной цели званого обеда. Им отчаянно требовался военный союз. Разгром наемников из «Черного солнца» выкосил львиную долю регулярного гарнизона фактории: «Железный берег» остался беззубым перед опасностями дикого континента — и чинуши прекрасно это понимали.

В глазах шахтерской верхушки Элайджа выглядел идеальной затычкой в оборонительной бреши. Еще бы: в одиночку растерзать полусотенный карательный корпус! Силы этого монстра с лихвой хватит, чтобы прикрыть поселок от любой лесной напасти, пока метрополия не соизволит прислать свежее пополнение.

Следующие четверть часа прошли в настойчивых попытках склонить друида к подписанию союзного договора. Элайджа же твердо держал оборону, ограничиваясь общими фразами о пакте о ненападении и не связывая себя никакими клятвами. К счастью, от дальнейших дипломатических пыток его избавило появление официантов.

Глаза парня загорелись, когда шеренга гоблинов в одинаковых опрятных красных ливреях внесла в кабинет тяжелые медные подносы с источающим пар мясом. Гастрономический экстаз вытеснил любые мысли о политике: на блюдах высились горы сочнейших ребрышек — судя по волокнам, кабаньих, хотя поручиться друид не мог, — щедро залитых густым пряным багровым соусом, а рядом дымились глубокие супницы с запеченными овощами. Заметив, как соседи потянулись за приборами, Элайджа без лишних церемоний присоединился к трапезе, навалив себе в тарелку внушительную гору снеди.

За свою земную жизнь он успел отведать немало кулинарных шедевров: от душевной домашней стряпни на семейных праздниках до пафосных блюд в мишленовских ресторанах по особым датам.

Но ничто из прошлого опыта не могло даже близко сравниться с тем взрывом вкуса, что подарила кухня «Заколотого вепря». Разумеется, задним умом парень понимал: дикий восторг во многом объяснялся двумя годами диеты из обугленной крабовой мякоти и пресной ухи. Но главным секретом оставалась системная магия: истинное ремесло мастера с классом Повара творило с обычными продуктами форменные чудеса.

Это была лучшая трапеза в его жизни. На секунду друид даже всерьез задумался: а не подписать ли этот чертов союз прямо сейчас, если взамен ему гарантируют регулярные поставки этих божественных ребрышек?..

— Кажется, мне придется украсть вашего повара и посадить на цепь у себя на острове, — хохотнул он, уплетая мясо за обе щеки.

Шутка повисла в воздухе свинцовой гирей. Разговоры за столом мгновенно смолкли: дварфы побледнели, а гоблинша судорожно вжалась в спинку стула, пока Элайджа поспешно не пояснил, что это был всего лишь сарказм. Натянутые, нервные смешки сотрапезников не оставили сомнений в том, кем они его видят.

Для них он оставался непредсказуемым, смертоносным чудовищем, способным в любую секунду устроить кровавую резню. Какая разница, что он лишь защищал свой дом и пальцем не тронет тех, кто не лезет на рожон? Страх начисто выжигает логику, и на этом роскошном обеде пропасть между ними проявилась во всей красе.

Поэтому окончание банкета принесло друиду искреннее облегчение. Пообещав на прощание «взвесить все варианты сотрудничества», он в компании Рамика покинул харчевню. Дел в городке больше не оставалось, а солнце уже клонилось к горизонту, так что они сразу завернули в мастерскую портнихи за готовым заказом.

Мари молча вынесла три объемных свертка, сухо пояснив, что перекроила для верзилы три полных комплекта добротной дорожной одежды. Элайджа от души поблагодарил мастерицу, щедро накинув сверху пару лишних серебряных монет за скорость, и объявил управляющему, что готов отчаливать.

Гоблин спорить не стал и чинно проводил гостя обратно к пирсам. Уже у самого борта шлюпки Рамик предпринял последнюю попытку:

— Нам правда жизненно необходима ваша помощь, господин Элайджа. Я понимаю ваши сомнения, но…

— Послушай, Рамик, — мягко оборвал его человек, укладывая тюки на дно лодки. — Я не говорю союзу категорическое «нет». Мне нужно время. Если стрясется настоящая беда — пришлите гонца на лодке. Пусть не суется дальше пляжа, и я выйду на берег. Что касается обороны… я помогу, чем смогу. Не обещаю, что брошусь грудью на амбразуру ради ваших складов, но и погибать вам зазря не дам.

Гоблин тяжело вздохнул:

— Что ж… придется довольствоваться малым.

Элайджа перешагнул через планшир, взялся за весла и добавил ледяным тоном:

— И зарубите себе на носу: то, что мы сегодня мирно жевали мясо за одним столом, не отменяет простого факта — ваши головорезы первыми пришли с войной на мою землю. Я верю, что лично ты и совет не имели отношения к авантюре Кэббота. Но если хоть одна живая душа сунется на мой остров с оружием в руках — поверь, живыми они обратно не вернутся.

Толкнув лодку веслом от бревен причала, он мерно заработал гребками, выводя шлюпку на простор пролива.

Пока весла резали темнеющую воду, парень неспешно анализировал итоги визита. Положа руку на сердце, предложить «Железному берегу» было особо нечего: всё необходимое он вполне мог добыть сам. Да, доступ к Ростку был бесценен, но базовые справочники уже лежали на дне его рюкзака — этих кристаллических листьев хватит на год вдумчивого изучения.

А материальные бреши он только что закрыл с лихвой.

Зачем же тогда ввязываться в чужую драку, кроме как из банального чувства долга? Сможет ли он спокойно сидеть под кронами Древа и безучастно наблюдать в бинокль, как поселок ровняют с землей полчища Воксов, мутанты из тайги или отряд мародеров с соседнего континента?

Нет. Элайджа слишком хорошо знал свое нутро: пройти мимо он не сумеет. Делало ли это его наивным белым рыцарем, обреченным на скорую гибель? Возможно. Инстинкту самосохранения такая сердобольность явно вредила. Но превращаться в законченную скотину, равнодушно взирающую на резню слабых лишь потому, что «это не моя война», он не собирался. Если будет шанс спасти невинных — он вмешается. Обычная человеческая порядочность требовала хотя бы этого минимума.

Но связывать себя официальными договорами и клятвами он не станет. Больше всего на свете ему хотелось покоя — по крайней мере пока, — а лучшим гарантом тишины оставалась грозная слава лесного демона, отбивающая у колонистов всякое желание соваться через пролив.

С этими мыслями Элайджа Харт пересек полосу прибоя и ступил на песок родного острова ровно в ту секунду, когда багровый диск солнца окончательно скрылся за океанским горизонтом.