Пока Элайджа бесшумно ступал мягкими лапами по каменному коридору, по загривку пробежал противный холодок, заставив шерсть встать дыбом. Укрытый покровом «Облика незримого», он оставался невидим для чужих глаз, но вязкое ощущение чужого взгляда не отпускало ни на секунду. В последние дни лабиринт словно накрыло невидимым саваном липкой тревоги, взвинчивающей нервы до предела — пусть внешне ничего и не изменилось. Вокруг всё так же темнели замшелые монолиты и бесконечной чередой вились серые повороты.
И все же в воздухе висел тяжелый, бесформенный страх.
С тех пор как он наткнулся на первый растерзанный труп — точнее, бесформенное месиво из мяса, рыжей шерсти и раздробленных костей, — ему попалось еще с полдюжины подобных находок в разной степени разложения. Полное отсутствие насекомых-падальщиков лишь сильнее било по психике: казалось, еще чуть-чуть — и рассудок сорвется в пропасть.
«Выход только один — вперед», — упрямо повторял он себе раз за разом. Но в последнее время эта мантра звучала скорее с глухим фатализмом, чем со стоической решимостью прежних дней.
Вытянув лапу, кот прочертил когтем вторую параллельную борозду рядом с одиночной засечкой от первого прохода. Сверившись с разметкой, он выбрал нетронутое ответвление. Судя по пройденному пути, цель должна быть где-то близко. Нужно просто стиснуть зубы и идти — даже если блуждание всё больше походило на бессмысленный бег по кругу.
А вдруг этот проклятый лабиринт бесконечен?
Вдруг он упустил какую-то ключевую подсказку, позволявшую закрыть ярус без лишней крови?
Хуже всего была навязчивая мысль о том, что всё это место — лишь грандиозная системная мышеловка.
Но он упрямо шагал дальше, и дни продолжали сменять друг друга. Со временем животный ужас притупился, превратившись в привычный фон, а при виде свежих костей лапы уже не вздрагивали. Вперед его толкало лишь слепое, упрямое нежелание сдаваться.
И это упрямство едва не стоило ему жизни, когда за очередным поворотом он нос к носу выскочил на место только что завершившейся охоты. Самое целое тело исполинского примата из всех, что попадались в лабиринте, лежало прямо посреди галереи, а над ним деловито хлопотали сами убийцы.
Поначалу Элайджа принял их за земных нелетающих птиц — больше по характерным дерганым повадкам, чем по внешнему виду. Но приглядевшись сквозь маскировку, он с содроганием понял: перед ним стояли метровые прямоходящие рептилии на мощных двух ногах.
В реальной палеонтологии велоцирапторы никогда не были теми грозными машинами смерти, какими их малевал кинематограф: настоящие ящеры были куда мельче и промышляли в основном падалью. Однако эти порождения башни выглядели ожившими чудовищами из голливудских блокбастеров — с одной жуткой метаморфозой: их тела словно сплели из узловатых корней, зубы в хищных пастях напоминали бритвенные шипы терновника, а вместо перьев бугрились клочья зеленого мха. Шестеро ящеров плотным кольцом облепили тушу, с жадным чавканьем вырывая куски мяса.
Элайджа плавно подался назад, всей душой молясь, чтобы «Облик незримого» удержал скрытность. К счастью, зверю удалось скользнуть обратно за угол незамеченным. Оказавшись вне поля зрения стаи, кот беззвучно выдохнул и припал на лапы.
Встал выбор. Можно повернуть вспять и поискать обходные пути — нетронутых коридоров позади хватало. Либо рискнуть и пойти по пятам корневых рапторов. Маскировка пока справлялась, но стоило хоть раз неловко оступиться или задеть сухой стебель — и чары развеются.
А схватка с целой стаей таких тварей в узком коридоре пахла верной смертью.
Первый путь сулил безопасность, но внутреннее чутье буквально вопило: это ошибка. Он топтал эти коридоры бесконечно долго, и монотонность не нарушало ровным счетом ничего. В рукотворном мире башни случайных деталей не бывало. Если декорации менялись — за этим крылся системный умысел.
Следовательно, корневые рапторы вели к чему-то важному. Слежка за ними была единственным верным решением — сколь бы самоубийственной ни казалась затея.
Убедившись, что баффы и «Облик незримого» работают штатно, Элайджа бесшумно высунул морду из-за угла и замер в засаде.
Ящеры не почуяли незваного гостя, целиком поглощенные кровавой трапезой. Они рвали волосатое тело на части с каким-то садистским упоением — хотя, возможно, друид просто очеловечивал повадки хищников. Как бы то ни было, он заставил себя хладнокровно наблюдать за резней, пока вожак стаи не издал пронзительный свистящий клекот. Остальные моментально вскинули головы и сорвались с места вслед за предводителем, скрывшись в полумраке прохода.
Элайджа остался один.
Подмывало сразу броситься вдогонку, но спешка гарантированно сорвала бы маскировку. Подойдя к обглоданному костяку, он наскоро заглотнул пару кусков свежего мяса, восполняя калории, и принюхался. Под удушливым запахом парной крови четко различался влажный, затхлый аромат прелой коры — запах, безошибочно принадлежавший рапторам. Взять след по такой вони труда не составило.
Двигаясь по следу, кот не забывал наносить зарубки на развилках, хотя с каждой пройденной сотней ярдов крепла уверенность: эта цепочка выведет его прямиком к финалу.
Погоня растянулась на несколько часов, пока тропа не привела к новому побоищу. На этот раз каменный пол устилали останки двух горилл, но рядом, к немалому удивлению Элайджи, валялись и трупы двоих нападавших.
Причем один из ящеров был еще жив.
Убедившись, что сородичи ушли далеко вперед, кот плавно приблизился к раненому монстру. В растительную тушу вонзились четыре каменные стрелы; прерывистое дыхание хрипело в груди, а из ран густыми толчками сочилась темная смола, заменявшая твари кровь. Раптор доживал последние мгновения, и друид не видел причин отказывать чудовищу в скорой путевке в системный небытие.
Выступив вперед, он напитал занесенную лапу силой «Удара хищника». Удар когтей обрушился вниз, усиленный чудовищной характеристикой Силы и классовым множителем урона.
Тварь даже не успела понять, откуда пришла смерть.
Удлиненный деревянистый череп раскололся на тысячи мелких щепок, брызнув во все стороны густой смолой.
Тело омыла волна энергии смерти, но до нового рубежа ее явно не хватило. Бегло осмотрев поле боя и не найдя ничего ценного, Элайджа вновь встал на след.
В следующие часы он миновал еще три бойни — возле каждой лежало по два или три растерзанных примата, но павших или раненых ящеров больше не встречалось. Тратить время на обшаривание костей друид не стал.
Однако по мере продвижения гнетущая аура лабиринта сгущалась настолько, что едва ли не каждый третий шаг сопровождался нервной оглядкой через плечо. Глаза не видели угрозы, но первобытное чутье буквально вопило: за ним идут. Кто-то идет следом, неотступно дыша в спину.
Он напрягал слух и обоняние до предела — впустую.
Пока наконец воздух не донес еле уловимый, знакомый запах.
Слабейший порыв сквозняка — но стоило ноздрям уловить вонь прелой коры, как тело среагировало быстрее мысли. Без раздумий Элайджа взвился в воздух затяжным прыжком вбок — и вовремя: в то место, где он только что стоял, с глухим свистом вонзился циклопический зазубренный коготь. Юзом затормозив о каменный наст, кот спружинил от стены, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. На лапах полыхнуло лезвие «Ядовитого выпада»: с размаху врезавшись в нападавшего, он вогнал когти по самую шерсть, щедро впрыснув нейротоксин в растительную плоть, и тут же отскочил назад.
Припав к камням, он наконец разглядел противника.
Это был всё тот же раптор — но если рядовые особи едва доставали друиду до груди, этот монстр вымахал добрых шесть футов в холке, щеголяя устрашающими серповидными когтями и частоколом костяных клыков в пасти.
Хуже того: едва вожак поднялся на лапы, из-за поворота с истошным свистом вылетела уцелевшая свора. Не сбавляя хода, мелкие твари единой лавиной ринулись в атаку с очевидным намерением разорвать наглеца на куски.
Против такой толпы ловить было нечего: развернувшись на пятках, Элайджа со всех лап припустил по коридору. Поначалу стая держалась на хвосте, но стоило Системе зафиксировать выход из активной фазы боя, как включилась «Сущность волка» — рывок скорости оставил преследователей далеко позади.
Но бегство проблемы не решало.
Элайджа это понимал.
Чтобы выбраться из Первобытного Лабиринта, эту стаю придется перебить под ноль — точно так же, как пришлось вскрывать череп косатке на втором ярусе. Вопрос стоял лишь в тактике.
Знали ли они о его присутствии с самого начала? Вели ли его сознательно в тупик, чтобы вожак нанес внезапный удар? Или он сам по глупости сунул голову в капкан? Ответа не было.
Но был шанс: если методично выщелкнуть мелочь поодиночке, появится возможность сойтись с альфой один на один.
Выжимая максимальную скорость, друид старался растянуть стаю в цепочку. Особых надежд на то, что «Ядовитый выпад» свалит вожака, он не питал: когти лишь чиркнули по поверхности, а Телосложение у такого монстра наверняка зашкаливало за все мыслимые пределы. Но отрава гарантированно свяжет мышцы и срежет прыть исполина, не давая ему поспевать за молодыми сородичами — а значит, появится идеальное окно для засады.
Петляя по коридорам добрых пять минут, Элайджа заложил крутой вираж и с разбега взлетел на стену. Когти намертво впились в переплетение вековых лиан. Тело моментально налилось пудовой тяжестью — гравитационная ловушка лабиринта никуда не делась, — но карабкаться под своды и не требовалось: выиграв всего пару лишних футов высоты, кот накинул полог «Облика незримого».
Мышцы лап мелко дрожали под чудовищным весом, но воли хватило удержать захват ровно до того момента, пока головные ящеры со свистом не пронеслись под ним. Свора растянулась, и пара самых нерасторопных отстала от основной группы.
Стоило замыкающему поравняться с точкой засады, как Элайджа камнем рухнул вниз, активируя «Удар хищника». Удар лапы сокрушил хребет, впечатав тварь в плиты пола; следом сомкнулись челюсти, дробя шейные позвонки и основание черепа в щепки.
Но останавливаться было некогда.
Оттолкнувшись от стены, зверь слитным перекатом бросился на соседнего ящера. На этот раз чистого добивания не вышло, но цели убить на месте друид и не ставил: напитанный «Ядовитым выпадом» коготь полоснул по боку, оставив рваную борозду и щедро впрыснув нейротоксин.
Короткий замах достал и третью тварь, но испытывать удачу дальше было верхом безумия. Выполнив задачу, кот крутанулся и припустил обратно тем же путем, на ходу нырнув в коридор с двойной меткой и сбивая погоню с толку.
Спустя пару минут — когда спасительная «Сущность волка» вновь разогнала лапы — внутри приятно кольнуло: один из отравленных монстров испустил дух. Еще через мгновение в копилку упала вторая порция опыта за следующего бедолагу.
Оставалось всего трое.
Однако при попытке повторить фокус с высотной засадой Элайджа с ужасом обнаружил, что хищники разгадали маневр. Из ловушки он вырвался чудом, схлопотав пару глубоких царапин от серповидных когтей. Стало ясно: размениваться ударами в лоб с его параметром Телосложения — верный путь на тот свет. Разорвут в клочья за секунды.
Спасала лишь скорость, помноженная на классовый разгон от волчьей пассивки. И все же способность здешних тварей учиться на ошибках неприятно отрезвляла: тупо повторять одну и ту же уловку больше не выйдет.
Впрочем, универсальность класса Анимиста в том и заключалась: если враг приноровился к когтям пантеры — настало время для тяжелой боевой магии.
Оторвавшись на безопасную дистанцию, Элайджа сбросил звериный облик. Перенастроив слоты усилений, он сменил «Сущность обезьяны» на бронебойную «Сущность вепря», взвинчивая Телосложение, раскинул над коридором спасительную морось «Целебного дождя» и замер в конце длинной галереи, взяв посох наизготовку.
Троица уцелевших выскочила из-за угла минуту спустя. Не давая врагам опомниться, друид пропустил «Ярость бури» сквозь «Посох природной гармонии». Ослепительный жгут молнии вспорол воздух, врезавшись в грудь головного ящера и швырнув его прямо на сородичей. В образовавшуюся кучу-малу мгновенно полетели «Опутывающие корни», намертво привязав дергающиеся туши к каменным плитам. Следом, не давая опомниться, Элайджа обрушил второй разряд молнии.
Первый монстр обуглился и затих после третьего попадания. На уничтожение второго ушло еще два полных залпа, но к этому моменту последний корневой раптор вырвался из лоз и в два прыжка сократил разделявшую их дистанцию. Маны на очередную молнию в Ядре не осталось, и вложив в движение всю Силу до капли, друид с размаху обрушил навершие посоха прямо в раскрытую пасть чудовища.
Удар с сухим треском раздробил нижнюю челюсть ящера, швырнув его на камни. Звериные рефлексы кричали броситься сверху и догрызть врага врукопашную, но трезвый человеческий расчет вовремя осадил порыв: вожак шел по пятам, да и подбитый раптор при своей чудовищной живучести вполне мог выпустить кишки зазевавшемуся магу в предсмертной агонии.
Развернувшись, Элайджа дал деру.
Неважно, сколько времени уйдет на зачистку: ударил и беги. Такова цена выживания одиночки.
Босые ступни глухо шлепали по мокрому камню. За спиной раздался скрежет когтей: подбитый ящер вскочил на лапы раньше, чем человек успел скрыться за поворотом, а «Сущность волка» из-за непрерывного боя так и не включилась. Без разгона скорости оторваться на двух ногах было нереально.
Но устроить засаду на вираже — вполне.
Заложив крутой вираж за угол, Элайджа свободной рукой вцепился в висящую на стене лиану, мгновенно погасив инерцию бега, и поудобнее перехватил древко обеими руками.
Ослепленный яростью раптор с визгом влетел в поворот — и со всего маха напоролся на встречный выпад зачарованного дерева. На этот раз удар нес в себе активированный «Ядовитый выпад»: токсин мгновенно впился в кровоток чудовища, подписывая ему смертный приговор. Доставив дозу адресату, друид не стал задерживаться и вновь сорвался в спринт.
Минуту спустя тело налилось легкостью волчьей поступи — яд связал мышцы преследователя, позволив Системе вывести бойца из боевого режима. А еще через пару сотен ярдов грудь согрела долгожданная теплая волна опыта.
С рядовой сворой было покончено.
Оставался лишь альфа. И что-то внутри подсказывало друиду: схватка с вожаком окажется на порядок страшнее всего, через что ему довелось пройти в этих коридорах.