Элайджа расправил плечи, чеканя шаг по песчаному дну, хотя где-то на краю сознания мелькнула мысль: со стороны этот марш выглядит комично из-за нелепой подпрыгивающей походки, продиктованной местной гравитацией. Впрочем, плевать. Все мысли без остатка занимала распластанная впереди туша чудовища, дерзнувшего сожрать его заживо.

Косатка.

Или ближайший земной аналог, какой только мог вообразить морской биолог. В длину исполин достигал доброй сотни футов, щеголяя знакомым обтекаемым черно-белым окрасом, но, как и у всей мутировавшей фауны этого проклятого моря — да и родного острова, если на то пошло, — каждая деталь была доведена до пугающего гротеска. От циклопических зазубренных клыков до непривычно угловатых контуров массивного тела — тварь казалась ожившим мультяшным монстром из кошмара.

И она явно доживала последние минуты.

Хищник еще дышал, но сдвинуться с места больше чем на фут не мог: приближение друида вызвало лишь слабую, бессильную судорогу плавников. И все же многотонная махина оставалась смертельно опасной — подвернись он под случайный удар хвоста, костей не соберешь. С этой мыслью Элайджа сокращал дистанцию с предельной осторожностью.

Впрочем, киту было не до двуногого карлика. Всё естество морского владыки сжалось в комок агонии: повторные инъекции «Ядовитого выпада» методично выжигали его плоть изнутри. При таких циклопических габаритах быстрой смерти ждать не приходилось — гиганту была уготована долгая, мучительная гибель.

Где-то глубоко внутри ворохнулась мстительная мысль: так тебе и надо. После вечности, проведенной в едком желудочном соке этой твари, возмездие казалось кристально справедливым. Однако ученый внутри взбунтовался против злорадства. Как бы ни подмывало смаковать чужие муки, Элайджа не мог перечеркнуть уроки, с детства вбитые отцом.

Смерть и охота — естественные законы природы. В рыбалке или отстреле дичи не было греха, но отец всегда учил: настоящий охотник обязан свести страдания жертвы к минимуму. Очеловечивать косатку и вешать на нее ярлык сознательного зла было глупо: зверь лишь следовал заложенной природой программе. Никакого злого умысла или разума — просто первобытный голод, за который нельзя судить.

А значит, месть превращалась в фарс. Зверь никогда не осознает ошибки. Здесь некого учить морали и некого наказывать. И пусть смерть обидчика принесет мимолетное облегчение, Элайджа слишком хорошо знал себя: спустя время память о затянутой агонии обернется липким стыдом и сожалением.

Именно из милосердия, а не из злобы друид вскинул посох и обрушил на кита заклинание «Рой». Туча плотоядных пираний впилась в морду гиганта, но для мгновенной смерти залпа не хватило. Как не хватило второго и третьего. Стало ясно: если он хочет оборвать мучения исполина быстро, придется подойти вплотную.

Минуту спустя он уже взбирался на торчащий коралловый гребень, с которого ласточкой перемахнул прямо на массивную спину косатки. Чудовище даже не дернулось: по телу пробегали лишь мелкие конвульсии, пока человек карабкался к затылочной части черепа. Добравшись до цели, друид без колебаний активировал «Облик хищника».

Тело тут же сковала противоестественная неловкость: звериные рефлексы пантеры взвыли, требуя немедленно выскочить из воды на сушу. Задавив панику волей, он накинул полог «Облика незримого». Прежде чем открытая позиция на хребте левиафана сбила маскировку, когтистая лапа взметнулась в смертоносном «Ударе хищника», вырывая огромный шмат плоти из темени монстра.

Удар разбудил зверя: бешеный рывок хвоста закрутил воду вихрем, сорвав кошку со спины и швырнув в облако поднятого со дна ила. Не давая кошачьим инстинктам окончательно затопить рассудок, Элайджа сбросил звериную форму, вернув человеческое тело. Короткий импульс исцеления стер мелкие ушибы, после чего он замер, дожидаясь наполнения Ядра. Стоило резервуару насытиться Эфиром, друид вновь вскарабкался на коралл, прыгнул на загривок и повторил удар когтями. На этот раз рана ушла куда глубже, но финал оказался прежним — тяжелый шлепок о дно в клубах мути.

Потребовалось еще три захода с «Ударом хищника», прежде чем когти проломили толстенный черепной свод. Следующий выпад размозжил обнажившийся мозг.

Трупная энергия хлынула в жилы широкой теплой рекой, знаменуя взятие очередного уровня и открытие новой способности.

Но куда важнее оказалось другое: перед глазами полыхнуло системное уведомление, поздравившее с уничтожением Стража. Оставался последний шаг: добраться до самого сердца Моря Скорби, чтобы поставить точку в зачистке второго уровня Башни Келедж.

Плечи друида бессильно опустились. Подойдя к развороченной черепной коробке, он выковырял осколком коралла комок мозгового вещества, но одного взгляда на черные скверные прожилки хватило, чтобы с отвращением отбросить кусок: мясо насквозь пропиталось ядом. А ведь живот сводило судорогой — сколько дней он провел без крошки во рту, оставалось лишь гадать.

Быть может, перерожденное тело стало более магическим, чем казалось поначалу. Или постоянный приток целебных чар подпитывал жизненные силы вопреки голоду. Не исключено, что и само чувство времени исказилось под непрерывными волнами боли. Как бы то ни было, факт оставался фактом: сейчас желудок готов был переварить собственные стенки.

Не теряя времени, Элайджа сполз с мертвого левиафана и зашагал по придонному песку. Вскоре удача улыбнулась: на пути попался косяк мясистых полуметровых рыб, мгновенно выкошенный тремя залпами «Ярости бури». Дальше включился слепой голод: он рвал сырую рыбу зубами с первобытной жадностью одичавшего зверя.

Никогда прежде Элайджа не жаловал сырое мясо, но прямо сейчас этот кровавый обед показался ему вкуснейшим яством на свете. Набив брюхо до отвала, он прихватил пару недоеденных тушек и двинулся дальше.

Следующие несколько часов ушли на поиски надежного укрытия, пока в толще кораллов не показался знакомый узкий лаз. Завалив вход тяжелыми обломками рифа, друид наконец перевел дух и развернул описание способности, полученной на двадцать шестом уровне.

Это было заклинание:

Заклинание:

Аура обновления

Черпайте силу самой природы, повышая показатель Регенерации на десять (10) единиц. Применимо к союзникам.

Из груди вырвался смешок, обернувшийся цепочкой серебристых пузырей, устремившихся к низкому каменному своду грота. Где же ты было, родное, когда меня заживо плавила кислота в желудке косатки?! Покачав головой, Элайджа мысленно развеял одно из активных долгосрочных усилений — «Сущность обезьяны», заменив ее свежеполученным плетением.

Ловкость обезьяны выручала на суше, но здесь, в пучине Моря Скорби, связка «Ауры обновления» и бронебойной «Сущности вепря» была жизненно необходима. Два доступных слота усилений оказались забиты под завязку, оставив приматов за бортом. Оставалось уповать на открытие новой ячейки на следующих рубежах. «Сущность волка», к счастью, шла по отдельной категории — видимо, из-за ограничения на работу строго вне боя, — так что разрываться между железным здоровьем и крейсерской скоростью бега не пришлось.

Так или иначе, «Аура обновления» пришлась как нельзя кстати. Впрочем, мысли уже неслись вперед: вот бы разжиться похожим баффом на чистый Эфир, чтобы закрыть полный комплект! С этой мыслью он развернул Небесный Статус:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 26

Архетип: Друид

Класс: Анимист

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 28

Ловкость: 27

Телосложение: 33 (28)

Эфир: 36

Регенерация: 40 (30)

Сродство: Природа

Культивация:

Тело: Дерево

Ядро: Не сформировано

Разум: Опал

Душа: Неофит

По два очка на уровень — прибавка стабильная, как восход солнца. Разница по сравнению с моментом убийства косатки едва угадывалась, но если вспомнить первый день у подножия башни, прогресс поражал воображение: тело налилось тяжелой упругой силой, выносливость шагнула далеко за человеческий предел, а расширившееся Ядро позволяло крутить чары без страха мгновенного опустошения. Не будь этих лишних единиц в Регенерации — желудочный сок сожрал бы его без остатка. Пусть шаги были скромными, но именно они провели невидимую черту между жизнью и могилой.

А большего выживальщику и не требовалось. Разве что избавить себя от перспективы снова провести пару недель в брюхе очередного левиафана — но в новом мире рассчитывать на подобный комфорт было бы верхом наивности.

С этими мыслями Элайджа провалился в беспокойный, прерывистый сон. Спал он чутко, и вскоре зов финального яруса башни стал невыносимым. Плотно подкрепившись рыбными остатками и погасив угрозу заражения коротким «Прикосновением природы», путник тронулся в путь.

Следующий день выжал из него все соки. И вовсе не из-за свирепых чудовищ: к этому моменту он свыкся с придонными кошмарами почти так же органично, как с дикими сопками своего острова. Предало собственное тело: несмотря на взлетевшие характеристики, организм был страшно истощен затяжным голодом и кислотными ожогами. Взглянув на иссохшие руки и обтянутые кожей ребра, друид с содроганием понял: столько он не весил даже после той авиакатастрофы, выбросившей его на берег.

А ведь тогда за плечами остался третий тяжелейший курс химиотерапии.

Странно, но дистрофия проявилась не так, как он ожидал. Мышечная сила осталась прежней, но выдать ее он мог лишь короткими взрывными рывками, после чего накатывала черная, свинцовая усталость. О многочасовых переходах по дну пришлось забыть: час-два ходьбы — и требовался привал, что разительно отличалось от прежней неутомимости.

Но день за днем, методично скармливая желудку туши поверженных врагов — от рыбы до панцирных черепах, — он возвращал былую форму. К исходу первой недели после схватки с косаткой выносливость восстановилась наполовину. Еще через семь дней тело наконец набрало утраченный вес, вернув былую упругость мышц.

И как раз вовремя.

Впереди показался центр Моря Скорби: циклопический провал в океанском дне, уходивший во тьму на сотни ярдов в поперечнике. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: путь на третий ярус лежал на самом дне этого бездонного колодца.

И все же, стоя на краю обрыва и вглядываясь в чернильную бездну, Элайджа невольно замер в нерешительности.

Мог ли он ошибиться с точкой перехода? Теоретически — да. Но концентрация разлитого в воде Эфира здесь зашкаливала, исключая любые сомнения. Он обошел воронку по кругу, но не нашел ничего, кроме привычных зарослей ламинарий и мертвых кораллов.

Ошибки быть не могло. Но осознание правильности пути ни на йоту не гасило липкий холодок в груди. Первый уровень дался сравнительно легко. Второй вывернул наизнанку и провел через персональный ад. Логика подсказывала: впереди ждет испытание на порядок страшнее.

Но выбора не было. Дорога назад отрезана. Даже экстренная телепортация «Круга предков» внутри системной башни была наглухо заблокирована — в этом он убедился еще в желудке левиафана.

Выход только один: вперед.

Расправив плечи, друид шагнул в бездну.