Элайджа притаился за обломком кораллового рифа. Одной рукой он сжимал посох, а другой цеплялся за шершавый выступ, чтобы придонное течение не уносило его прочь, пока взгляд неотрывно следил за разворачивающейся сценой. Шла уже почти неделя с тех пор, как он ступил на второй ярус башни, и всё это время ему приходилось на собственной шкуре приспосабливаться к законам подводного мира.

Поначалу дела шли из рук вон плохо: первые дни он почти целиком провел за залечиванием ран после коротких, яростных стычек, подстерегавших буквально за каждым кустом ламинарий. Но с каждой новой схваткой он всё ближе подбирался к той грани силы, за которой по этому морю можно будет шагать без страха. До идеала было далеко — он едва дотянул до двадцать третьего уровня, — но интуиция подсказывала, что новый скачок не за горами. А с ним придет и новое заклинание или способность, способная облегчить непосильную задачу.

Именно поэтому он не спускал глаз с исполинского угря, лениво покачивавшегося на течении в песчаной прогалине. Тварь не покидала лежбище уже довольно долго, и Элайджа понимал: бить нужно прямо сейчас, иначе хищник очнется от дремы и уплывет в мутную глубь.

Собрав волю в кулак, друид оттолкнулся ото дна, перехватил узловатый отросток коралла и подтянулся на гребень рифа. Вскинув посох, он вытянул порцию Эфира из Ядра, пропустил ее сквозь каналы души и ударил «Роем». В то же мгновение вода вскипела: тысяча хищных зубастых рыбешек, похожих на пираний, сорвалась вниз, атакуя распластанную на песке тушу.

Угорь даже не понял, откуда пришла смерть. В считаные секунды крохотные твари размером с палец вырвали из его плоти целые шматы живого мяса. Но куда важнее оказалось другое: каждый укус нес в себе заразу, действовавшую точь-в-точь как некротический яд коричневого паука-отшельника.

Только в десятки раз быстрее и разрушительнее. В природе отмирание тканей вокруг такого укуса тянулось бы недели две, но с приходом магии процесс сжался до мгновений. Буро-серое змеиное тело угря мгновенно покрылось алыми волдырями, которые тут же побелели и полопались, изрыгая в воду сукровицу, гной и ошметки плоти.

Впрочем, подыхать без боя монстр не собирался. Извиваясь кольцами, он яростно щелкал челюстями, пытаясь перекусить нападавших. Те рыбешки, что попадали в пасть, с хлопком обращались в прозрачную слизь и бесследно растворялись в воде. Раз за разом угорь молотил челюстями по клубящемуся рою, но до того, как заклинание развеялось, успел уничтожить лишь малую его часть.

Все это время Элайджа затаив дыхание ждал, надеясь вопреки всему, что урона хватит для решающего удара. Из-за чудовищного расхода Эфира он впервые применил «Рой» в реальном бою, и хоть результат впечатлял, друид невольно сжимался, глядя, как медленно действует трупный яд на исполинскую тушу.

Следующие несколько минут угорь бился в агонии, содрогаясь всем телом от невыносимой муки. Смотреть на мучения зверя было тяжело, но вмешиваться раньше времени Элайджа не смел. Он слишком хорошо усвоил, сколь смертоносны твари Моря Скорби, и жалость к поверженному врагу не стоила того, чтобы очертя голову лезть в пасть чудовищу.

Постепенно судороги утихли, и угорь тяжело осел на песчаное дно.

Но он был всё еще жив. Хуже того: язвы от укусов на глазах начали затягиваться. Если расчет верен, тварь со дня на день оправится и от внутренних повреждений, которые наверняка были куда страшнее поверхностных ран.

Тянуть нельзя: если добивать — то прямо сейчас.

К счастью, пока действовал «Рой», каналы успели втянуть достаточно Эфира на пару залпов «Ярости бури». Этого должно было хватить, чтобы прервать мучения гадины и забрать драгоценную энергию для поднятия уровня.

Если нет — придется искать новую легкую добычу и начинать кровавую карусель сначала. Жить охотником за головами Элайдже претило: мясо угря наверняка ядовито, а будь оно съедобным, такую прорву в одиночку не одолеть. Но жестокая реальность диктовала свои законы.

Убийство стало платой за выживание.

Так было всегда, но здесь это правило ощущалось острее, чем на острове. Там он бил дичь ради пропитания или рубил Воксов во имя спасения Рощи. Здесь же он убивал ради одной голой цели — стать сильнее. Это всё еще не было бессмысленной резней ради забавы, но граница между необходимостью и хладнокровным убийством истончалась с каждым днем.

Впрочем, с собственной совестью он уже договорился: выжить любой ценой. И он сделает всё, что потребуется. Хотя где-то в глубине души понимал: рано или поздно придется выстроить четкий внутренний кодекс, не позволяющий окончательно превратиться в чудовище.

Но прямо сейчас ему до зарезу нужно было, чтобы этот угорь сдох. Моральные терзания могли подождать. Вскинув «Посох природной гармонии», Элайджа поймал на мушку приплюснутый лоб твари и выпустил «Ярость бури».

Яростная ослепительно белая молния вспорола толщу воды и ударила точнехонько меж глаз угря. Тело гиганта выгнуло дугой от страшного спазма, но друид понимал: одного удара мало. Не мешкая, он ударил повторно, выскребая резерв Ядра досуха. Тварь забилась в финальной судороге и наконец затихла, подняв со дна густое облако ила.

Но системное уведомление не всплыло.

Элайджа понял это сразу: характерного притока энергии смерти в жилах так и не появилось.

Тупик. Выбор был невелик: либо ждать у моря погоды, пока восстановится мана — рискуя тем, что угорь оклемается и залижет раны, — либо спуститься на дно и добить хищника врукопашную.

Оба варианта не сулили ничего хорошего, но с учетом того, что при спуске ко дну его могли просто сожрать заживо остатками сил рептилии, разум выбрал выжидание. Припав к рифу, он погрузился в медитацию, силой втягивая рассеянный Эфир сквозь Разум в Ядро. Но когда плавники угря слабо шевельнулись, стало ясно: времени не хватит.

И все же с места он не сдвинулся.

Да, целью был труп угря, и на этот бросок он поставил всё. Но позволять азарту застилать рассудок друид не собирался. Правило невозвратных затрат вбито намертво: главное — сохранить собственную шкуру.

На глазах Элайджи, когда резерв Ядра едва наскреб сил на два залпа, угорь тяжело приподнял голову, вильнул хвостом и скользнул в полумрак коралловых дебрей, унося с собой надежду на двадцать четвертый уровень.

Зато сам остался цел.

Лишнее напоминание: сколь бы универсален и смертоносен ни был его друидический архетип при грамотном раскладе, чистой пробивной мощи для охоты на здешних левиафанов ему катастрофически не хватало. Будь у него «Облик хищника», исход был бы иным: подкрасться в невидимости, вскрыть хребет «Ударом хищника», отравить «Заражением» и добить серией наскоков, как тех синекожих гоблинов на первом ярусе.

Но в воде туманная пантера плавала как топор, перечеркивая всю победную тактику.

Выдохнув цепочку мелких пузырей, устремившихся к невидимой поверхности, друид признал поражение: сорвать куш на крупной дичи не выйдет. Придется снова методично выбивать местную хищную мелочь, как он делал всю эту проклятую неделю.

Выждав для верности еще несколько минут, Элайджа сполз с коралла и привычным путем побрел к мелкой расселине, служившей ему временным лагерем. При виде каменной норы навалилась смесь усталости и глухой ностальгии: точно так же он чувствовал себя в первые дни на острове, когда даже поимка краба казалась подвигом. Господи, как же давно он просто не переводил дух…

Выживание в дикой природе, при всей своей романтике и адреналине, выматывало до костей. Порой до слез хотелось вернуться в прежнюю жизнь: прийти после долгой смены в лаборатории домой, скинуть обувь, завалиться на диван с хорошей книгой или тупо залипнуть в дурацкий сериал. В любую бессмысленную трату времени, доступную человеку, чьи базовые потребности закрыты благами цивилизации.

Сдаваться он не собирался. Ни за что. Но от короткой передышки сейчас не отказался бы.

Вот только поблажек никто не обещал. Он углубился в подводный лес всего на пару миль, а до центра Моря Скорби оставалось как минимум столько же. Отдых откладывался на неопределенный срок.

Впрочем, если судить по всему пережитому с момента интеграции Земли — возможно, навсегда.

Хотя грех жаловаться. Вода здесь пресная, обезвоживание не грозит. Мелкой рыбы, ракообразных и прочей придонной живности вокруг хватало, так что голодная смерть ему тоже не светила. Да, жрать приходилось сырьем — костров под водой не разведешь, — но с паразитами и несварением легко справлялся короткий импульс «Прикосновения природы». Базовые нужды закрыты.

Забившись поглубже в расселину, Элайджа отключил мысли и провалился в тяжелый сон без сновидений. Проснувшись спустя неизвестное количество часов — без смены дня и ночи под толщей воды чувство времени притупилось окончательно, — он вновь вышел на охоту.

Вскоре из зарослей выскочил некрупный морской змей, мгновенно испепеленный точным ударом «Ярости бури». Срезав пару ломтей белого мяса и перекусив на ходу, останки друид бросил на съедение падальщикам и зашагал дальше. Следом из засады вылетел гигантский морской паук: разряды молний высосали ману, но живучая тварь упрямо лезла вперед, и ее пришлось попросту забить навершием посоха, кроша многоглазый панцирь в труху.

Пробовать паука на вкус он не стал: даже у всеядных друидов есть черта, за которую переступать не стоит, и членистоногие стояли в этом списке первыми.

Так, шаг за шагом, час за часом, шла кровавая страда. И спустя сутки упорного труда цель наконец покорилась.

Поздравляем! Вы достигли 24-го уровня. Очки характеристик распределены в соответствии с вашим классом.

Уведомление вспыхнуло прямо в тот момент, когда Элайджа размозжил посохом панцирь второй по счету гигантской креветки размером с добрый фут. От неожиданности он едва не поплатился головой: третья уцелевшая тварь молнией метнулась ему в лицо! Чудом успев подставить древко, друид отбил выпад и в упор всадил в нее наспех сотканную «Ярость бури». Это выгребло последние крохи маны — промахов в пылу драки набралось больше, чем хотелось признавать, — но ослепительный разряд снес оглушенное ракообразное начисто, обратив в обугленные ошметки.

Плечи друида бессильно опустились. Многочасовой непрерывный марафон подошел к концу, и дикая, свинцовая усталость навалилась на плечи многотонной плитой. Но отдыхать посреди открытого дна было безумием. Даже не взглянув в окно статуса и не проверяя полученные навыки, он поплелся на поиски безопасного укрытия.

Поиски затянулись, но удача все же улыбнулась: среди густых зарослей ветвистого коралла показался узкий лаз. Заглянув внутрь крошечного грота, он нос к носу столкнулся с хозяином — матерым сомом внушительных габаритов, явно не обрадовавшимся незваному гостю.

К этому моменту Ядро успело накопить сил на пару молний, но помня исполинские размеры рыбины и легендарную живучесть сомов, Элайджа счел за благо дать задний ход. Едва увернувшись от первого броска усатой пасти, он ласточкой вылетел из расщелины.

Сом преследовать наглеца не стал.

После череды бесплодных попыток наконец подвернулась подходящая расселина — не дворец, но на пару часов передышки сойдет. Тщательно обшарив каждый угол на предмет затаившихся хищников и не найдя угроз, друид завалил вход тяжелыми коралловыми обломками и тяжело опустился на камни.

Глаза слипались, но пересилив сонливость, Элайджа развернул системный интерфейс:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 24

Архетип: Друид

Класс: Анимист

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 25

Ловкость: 29 (24)

Телосложение: 30 (25)

Эфир: 33

Регенерация: 27

Сродство: Природа

Культивация:

Тело: Дерево

Ядро: Не сформировано

Разум: Опал

Душа: Неофит

Никаких сюрпризов: характеристики стабильно подросли на две единицы с прошлой проверки. Бонусы к статам грели душу, но куда сильнее интриговала новая способность. Открыв вкладку умений, он вчитался в описание:

Способность:

Ядовитый выпад

Наполняет атаку быстродействующим нейротоксином. Доступно во всех формах. В «Облике хищника» урон удваивается.

Элайджа озадаченно почесал подбородок. С одной стороны, спектр тактических возможностей расширялся колоссально — особенно с учетом того, что маны этот прием не требовал вовсе. Забыв про сон, друид решил тут же опробовать новинку на практике. И быстро выяснил подвох: обходясь без расхода Эфира, навык брал плату иным путем. Первый же мысленный запуск отозвался внезапной волной тяжелой физической усталости. Второй удар выкачал сил еще больше. А третий едва не свалил его с ног.

Ощущение было диким — нечто среднее между лихорадочной слабостью при высокой температуре и изнеможением после изнурительного марафона. Будучи свежим и отдохнувшим, он выжмет еще несколько ударов, но злоупотребление приемом гарантированно закончится обмороком.

Впрочем, жаловаться грех. В его распоряжении появился еще один весомый козырь для выживания. А если методично копить преимущества и навыки шаг за шагом, этот подводный ад рано или поздно покорится.