Элайджа открыл свою книгу заклинаний и принялся изучать новые записи:
Архетип: Друид
Друид — защитник, союзник и хранитель живой природы. Дарует усиление естественного восстановления, повышенную плотность энергии и углубляет «Единство с природой».
Необходимые аспекты:
[Ученый], [Природа]
Заклинания:
Прикосновение природы: обратите первозданную природную мощь на исцеление собственных ран или ран союзника.
Хваткие корни: призовите силу природы, чтобы оплести ноги врагов древесными побегами и лишить их подвижности.
Единство с природой: черпайте скрытую силу из окружающего мира.
Орлиный взор: ненадолго обострите зрение силой зоркого хищника.
Круг Предков: сотворите собственное место силы.
Дар природы: ускорьте рост и цветение трав и растений.
Ярость бури: призовите ярость стихии и обратите сокрушительную мощь грозы против врагов.
Суть вепря: переймите несокрушимую стойкость кабана, увеличив показатель Телосложения на 5 единиц. Возможно наложение на союзников.
Суть обезьяны: обретите гибкость и реакцию примата, увеличив показатель Ловкость на 5 единиц. Возможно наложение на союзников.
Класс: Анимист
Анимист — перевертыш, способный перенимать саму суть и облик диких зверей.
Облик хищника: примите форму свирепого охотника, значительно увеличивая показатели Ловкости и Силы, а также получая умеренную прибавку к Телосложению. Сотворение иных заклинаний во время действия способности невозможно.
Несмотря на щемящую горечь недавней утраты, сердце Элайджи учащенно забилось. «Суть вепря» и «Суть обезьяны» выглядели многообещающе, однако взгляд словно примагнитило к «Облику хищника». И все же он заставил себя начать с более привычных плетений.
«Суть вепря» добавляла пять единиц к стойкости, а «Суть обезьяны» давала такую же прибавку к ловкости. Главный вопрос заключался в том, сумеет ли он поддерживать оба эффекта одновременно. Прежде его внутренний предел позволял удерживать лишь «Единство с природой». Теперь же, обретя класс и шагнув на десятую ступень, он чувствовал, что границы возможностей расширились. Не теряя времени, он сотворил «Суть вепря».
Тяжелая усталость мгновенно отступила, в мышцах разлилась плотная, налитая сила. Взглянув на строки характеристик, он убедился: показатели выросли в точности так, как обещало описание. Окрыленный успехом, Элайджа наложил следом «Суть обезьяны». И тут же натолкнулся на первое разочарование. Удерживать сразу три эффекта — «Единство с природой», силу вепря и ловкость примата — рассудок отказался. Пределом оказались два заклинания.
Возникла непростая дилемма. Обе звериные сути давали четкий, измеримый прирост, тогда как «Единство с природой» действовало тоньше. Впрочем, отсутствие сухих цифр вовсе не означало слабости. Оно делало его выносливее, стремительнее и крепче на незримом, глубинном уровне.
Выбор сводился к двум путям: либо сочетать всеобъемлющее единение с окружающим миром с одним из точечных благословений, либо отбросить интуитивные чары и положиться на строгие цифровые прибавки обоих звериных заклинаний.
Элайджа долго взвешивал за и против. В итоге он решил никогда не снимать «Единство с природой». Дело было не только в физической крепости — заклинание дарило неразрывную связь с живым лесом, к которой он уже успел привыкнуть как к дыханию. Без этого шепота ветвей и шороха трав он чувствовал бы себя слепым.
Второй же ячейкой усиления по умолчанию стала «Суть вепря», с возможностью сменить ее на «Суть обезьяны» при первой необходимости. Это гарантировало надежную защиту от внезапных нападений и оставляло простор для маневра.
Определившись с тактикой, Элайджа переключился на характеристики, надеясь распределить свободные очки. Но к своему изумлению, обнаружил лишь четыре нераспределенных балла. Озадаченно перебрав системные логи, он наткнулся на уведомление, упущенное в горячке выбора класса:
Автоматический прирост характеристик класса «Анимист»:
+1 к Силе, Ловкости, Телосложению, Эфиру и Регенерации за уровень.
— Да вы издеваетесь… — пробормотал он, поняв смысл написанного.
Времена, когда он волен был сам лепить из себя кого угодно, подошли к концу. Отныне за каждый взятый уровень класс жестко накидывал по единице во все параметры. С одной стороны, гармоничное развитие радовало, с другой — терять контроль над собственной судьбой было неприятно.
Впрочем, секунду спустя пришло утешение. За очищение малого пространственного разлома Система щедро отсыпала ему три свободных очка вне всяких рамок. А значит, подобные свершения оставались верным способом точечно направлять свой рост.
А уж в разломах теперь недостатка не предвиделось: барс погиб, и на острове не осталось защитников, кроме него самого. Запечатывал ли зверь трещины в ткани мира самолично, Элайджа не знал, но нутром чуял — так оно и было.
Осознание обрушилось ледяной волной: развитие перестало быть просто целью — оно превратилось в единственный залог выживания. Нужны уровни, статы, новые заклинания. Иначе волны пришельцев, набеги чужаков из-за пролива или всё разом попросту сотрут его в порошок.
Но сперва следовало пристроить имеющиеся четыре очка. Сомнений не возникло: физическую мощь он мог разогнать звериными сутями или фоновым сродством с природой. Да и с ростом ранга наверняка откроются новые ячейки под чары.
Главным узким местом оставался Эфир. Можно было поспорить о пользе естественного восстановления, но Элайджа отмел эту мысль. В скоротечной смертельной схватке скорость регенерации маны роли не играла: враг просто не даст времени отдышаться. А вот еще один разряд «Ярости бури», сорвавшийся с посоха, вполне мог провести черту между жизнью и гибелью. Он без колебаний влил все четыре очка в Эфир, расширяя резервуар своего ядра.
Имя: Элайджа Харт
Уровень: 10
Архетип: Друид
Класс: Анимист
Специализация: Нет
Мировоззрение: Нет
Сила: 12
Ловкость: 11
Телосложение: 12
Эфир: 20
Регенерация: 14
Сродство: Природа
Культивация:
Тело: Дерево
Ядро: Не сформировано
Разум: Опал
Душа: Неофит
Глядя на обновленные строки, Элайджа ощутил тихую гордость. Казалось, целая вечность минула с того дня, когда его выбросило полуживым на берег. Он изменился до неузнаваемости. До недосягаемых богоподобных высот, рисовавшихся в воображении в первые дни прихода магии, было еще далеко, но фундамент вышел крепким.
Глубоко выдохнув, он подошел к главному блюду дня, развернув описание трансформации:
Облик хищника
Архетип: Друид
Класс: Анимист
Уровень: 10
Примите облик великого охотника (Туманный барс). Способность колоссально увеличивает показатели Ловкости и Силы, а также дает умеренную прибавку к Телосложению. Использование заклинаний во время действия формы заблокировано.
Свойство формы: Заражение
Физические атаки в облике хищника наносят врагу легкое заражение.
— Ничего себе… — выдохнул Элайджа.
Он был бы счастлив одному только превращению, а тут открылось дополнительное пассивное свойство. Было ли это врожденной чертой туманных барсов или подарком классовой ветки — покажет время. Сейчас не терпелось опробовать основу своего боевого стиля в деле. Поднявшись на ноги, он зачерпнул энергию из ядра и сосредоточился на «Облике хищника».
К этому моменту источник полностью восстановился, но стоило плетению сомкнуться, как вся накопленная мощь схлынула цунами. Резерв опустел до самого дна, оставив после себя глухую пустоту. Впрочем, накатившую головную боль Элайджа даже не заметил — всё внимание поглотила трансформация.
Вопреки мрачным ожиданиям, боли не было. Приятного, впрочем, тоже мало: ощущение того, как собственные кости с сухим треском меняют форму и встают на новые места, ни с чем не спутаешь. Он невольно опустился на четыре конечности. Внутренние органы сместились, мышечный корсет перестроился под стать идеальной машине для убийства, а по коже густой волной проросла смоляно-черная шерсть. Спустя полминуты метаморфоза завершилась.
И в то же мгновение его захлестнул океан ощущений.
Мир буквально взорвался запахами. Он чуял мелких грызунов в кронах, терпкий аромат ягодных кустов, смолистый дух древнего дерева. И резкий, кислый запах пота, который звериный ум безошибочно признал ароматом собственного человеческого тела.
Но слух превзошел даже обоняние. До ушей доносились звуки, о существовании которых он раньше и не подозревал: негромкое цоканье белки в доброй сотне ярдов от поляны, шелест птичьих крыльев в вышине, шуршание жуков в глубине лесной подстилки. Потребовалось нечеловеческое усилие воли, чтобы не сойти с ума под этим сенсорным шквалом.
Зрение и осязание тоже обострились, пусть и не так кардинально. Элайджа рухнул животом на мох, уткнувшись мордой в тяжелые лапы и пытаясь обуздать чужие чувства.
Не закали он душу до ранга Неофита, этот натиск наверняка раздавил бы рассудок. Но закалка спасла: за пару часов он притерпелся к новой палитре восприятия. А совладав с чувствами, не смог сдержать восхищения перед тем, сколько скрытых деталей таила в себе природа.
Некоторое время он просто лежал на траве, мирно покачивая гибким хвостом и впитывая окружающий мир.
Затем поднялся на лапы и сделал первые неуверенные шаги. К его удивлению, мускулы знали, что делать: тело двигалось грациозно и слаженно, словно он родился барсом. Огромное облегчение — учиться заново ходить на четвереньках в его планы не входило.
Припав к земле, Элайджа сорвался с места. Такой головокружительной скорости он не развивал никогда в жизни. Достигнув кромки леса, он пружинисто оттолкнулся от замшелого древесного ствола и растворился в тенях подлеска. И тут же чуткие ноздри уловили манящий запах.
След читался четко, словно натянутая в воздухе струна. С каждым прыжком аромат становился все гуще, пока впереди не показалась добыча. Не успев даже обдумать движение, Элайджа метнулся к жирному зайцу и сомкнул мощные челюсти на его загривке. Короткий рывок — и хруст ломающихся шейных позвонков возвестил о конце охоты.
Осознание пришло лишь тогда, когда половина сырой тушки уже исчезла в утробе. Человеческий разум запоздало ужаснулся звериным инстинктам, и он в панике оборвал действие чар.
Обратная трансформация тянулась куда медленнее. Когда человеческое тело наконец вернулось, отложенная головная боль от опустошенного ядра накрыла с удвоенной силой. Элайджа плюхнулся на траву, обхватив гудящую голову руками, и сидел неподвижно, пока первые капли восстанавливающегося Эфира не притупили пульсацию в висках.
Придя в себя, он огляделся и с изумлением понял, как далеко успел удрать от поляны. В шкуре барса он летел столь стремительно, а азарт погони захлестнул сознание настолько полно, что контроль над обстановкой испарился без следа. С этой дикостью в будущем предстояло держать ухо востро.
То же касалось и звериных повадок. Для дикой кошки разорвать и сожрать мелкую добычу — дело естественное. Но для разумного человека воспоминание о сыром заячьем мясе на зубах отозвалось тошнотворным спазмом в желудке.
Наконец, сама способность оказалась чудовищно прожорливой, вычерпывая магический резервуар досуха за одно применение. О частой смене форм на лету можно было забыть. В следующий раз, надев шкуру хищника, придется оставаться в ней подольше — хотя бы ради того, чтобы оправдать непомерную цену заклинания.
И все же сила формы поражала. Она превзошла самые смелые ожидания, а ощущение первобытной мощи пьянило. Окажись это заклинание в его распоряжении чуть раньше, когда отряд незваных гостей окружил хранителя острова… возможно, барс остался бы жив.
Элайджа тяжело вздохнул.
Глупо терзать себя попусту. Винить себя не в чем: он сделал все, что было в человеческих силах, да и новый облик вряд ли переломил бы исход той бойни. Враги были слишком опытны и опасны.
Или, вернее сказать, сам он был слишком слаб.
Но долго так продолжаться не могло. Поднявшись на ноги, он зашагал обратно к Роще. Забрав верный посох, Элайджа направился к ручью, чтобы смыть с языка металлический привкус сырого мяса. А затем предстояло сесть и хладнокровно продумать план, способный закрыть бреши в его обороне.