Остаток дня Элайджа провел в попытках морально подготовиться к грядущему испытанию. Нертус мало что мог рассказать о том, что именно поджидало по ту сторону пространственного разлома, поэтому Элайджа благоразумно избрал путь пессимизма. Памятуя о стычках с воксами и оскверненным медведем, готовиться следовало к худшему из возможных сценариев.

Ночь прошла в тревожном полузабытьи — и виной тому была не только привычка спать под открытым небом. Разгулявшееся воображение рисовало одну жуткую картину за другой, грозя свести с ума, так что к рассвету он даже с некоторым облегчением ждал развязки.

Для начала портал требовалось отыскать. Элайджа вернулся на место вчерашней схватки с медведем, но обнаружил, что за ночь туша почти полностью разложилась. На земле чернело лишь несколько клочьев шерсти да пара луж полужидкой зловонной жижи из мяса, сукровицы и скверны. При виде этой мерзости к горлу подступила тошнота, и ему с трудом удалось удержать в желудке скудный завтрак из ягод и грибов.

Отсюда он и начал поиски. Остров был невелик, однако прочесывание зарослей обернулось изнурительной пыткой. Лишь спустя четыре часа бесплодных блужданий чувства наконец уловили нечто чужеродное. «Единство с природой» было многогранным заклинанием: оно не только давало прибавку к физическим параметрам, но и дарило пускай смазанную, но вполне ощутимую связь с окружающим миром. Именно это чутье и помогло нащупать первый расползающийся жгут скверны.

Определить точные координаты не получалось, но общее направление читалось безошибочно. Продираясь сквозь чащу, Элайджа неотрывно держал эту тошнотворную заразу в фокусе чувств. А когда буквально наткнулся на след, желудок снова взбунтовался. На сей раз совладать с рвотным позывом не удалось, и съеденный завтрак щедро удобрил лесную подстилку.

Простой человек вряд ли заметил бы этот след. Но для обостренных чувств друида это было сродни купанию в чане с нечистотами. Назвать увиденное омерзительным значило бы не сказать ничего. Глядя на извивающуюся по земле черную полосу гнили, Элайджа физически ощущал, будто под кожу вгрызаются тысячи жирных опарышей.

Пересилив омерзение, он пошел по следу. С каждым шагом дыхание скверны ощущалось все отчетливее, пока наконец в нескольких десятках ярдов впереди не открылся источник. В самой ткани реальности зияла рваная брешь. Ее рваные края пульсировали зловещим фиолетовым светом, а нутро казалось провалом в абсолютную черноту — жуткое, противоестественное бельмо посреди буйной зелени леса.

Элайджа глубоко вздохнул — и тут же пожалел об этом, едва не захлебнувшись очередной волной удушливой дурноты. Единственным желанием было развернуться и бежать без оглядки от этой чужеродной пакости. Но он не мог. Он отказывался отступать — не только потому, что бежать было некуда, но и потому, что не привык прятаться от ответственности.

Он никогда не был трусом и не собирался начинать сейчас, пусть даже мир вокруг сошел с ума. Решительно расправив плечи, Элайджа поудобнее перехватил посох и шагнул прямиком в портал.

Когда он пользовался телепортацией Круга Предков, перемещение давалось не тяжелее обычного моргания. Он наивно ожидал чего-то подобного и от пространственной бреши. Реальность оказалась куда беспощаднее. На долю секунды Элайдже показалось, будто его плоть разрывает на миллионы ошметков во всех направлениях разом. Затем боль внезапно схлынула, и он мешком рухнул на колени.

Несколько долгих мгновений он стоял, упираясь рукой в землю и тяжело, с присвистом хватая ртом воздух. От одной лишь памяти об этой вспышке агонии сердце колотилось где-то в горле. Но вскоре приступ прошел, и дыхание выровнялось. Лишь тогда он заставил себя осмотреться.

Под ногами лежал голый черный камень — острый, с зеркальным блеском, напоминавший вулканический обсидиан. Подняв голову, Элайджа ошеломленно замер. Ввысь вздымались исполинские пики серых скал, подпирая черное небо, испещренное ревущими реками темно-фиолетовой энергии. Одной этой чужой атмосферы хватало, чтобы понять: он больше не на Земле. Но рельеф поражал не меньше. Обсидиановая плита простиралась ярдов на тридцать во все стороны, сменяясь безжизненным серым камнем. Единственным подобием жизни служили гроздья наростов, похожих на пурпурные актинии, чьи щупальца беззвучно колыхались в неподвижном мертвом воздухе.

Впрочем, взгляд Элайджи тут же приковала массивная туша в двадцати футах от него. Тварь смутно напоминала того чешуйчатого монстра, схватка с которым произошла словно в прошлой жизни. Однако если чешуя первого отливала синевой и зеленью, этот хищник был смоляно-черным, а по бугристым плечам змеились пурпурные полосы.

Да и размерами он уступал собрату, возвышаясь над невысоким Элайджей всего на пару вершков. Зато благодаря чудовищной мышечной массе весил он наверняка вдвое больше человека.

Монстр издал утробный шипящий рык, буравя пришельца всеми четырьмя глазами. «Были ли у прошлого четыре глаза?» — мелькнула запоздалая мысль, но вспомнить не удалось. Пальцы до белизны сжали Посох Природной Гармонии, выставив его вперед. Если все пойдет по плану, тварь не подберется близко. Главное — сохранять хладнокровие.

Но сохранять самообладание перед порождением худших ночных кошмаров оказалось чертовски трудно. Монстр подался вперед, чешуя на мускулах натянулась, и он опустился на все четыре лапы, в точности напоминая гориллу.

А в следующую секунду метнулся в атаку.

Рывок вышел настолько стремительным, что Элайджа попросту не успел напитать Эфиром «Хваткие корни». Пришлось броситься плашмя вбок, чудом уходя из-под сокрушительного прыжка. Острые каменные выступы полоснули по голому плечу, когда он покатился по земле. Посох из рук он не выпустил и, вскакивая на ноги, уже закачивал ману в плетение.

Толстые пурпурные побеги, усеянные трехдюймовыми шипами, со скрежетом пробили камень и намертво оплели лапы хищника. Тварь яростно дернулась, вырывая корни прямо с кусками породы. Но стоило одному стеблю лопнуть, как на его месте вздымались три новых. За долю секунды вся нижняя половина монстра увязла в пульсирующей хватке чужеродных зарослей.

В этом и сказывалась разница после культивации Души и обретения Посоха Природной Гармонии. Прежде корни были ломкими и хилыми, теперь же он мог влить в заклинание столько Эфира, что путы превращались в непреодолимую преграду.

Но вечно держать зверя они не могли. Переключившись на «Ярость бури», Элайджа начал с бешеной скоростью накачивать чары маной. За ту секунду, что ушла на насыщение контура, монстр уже почти разорвал путы. Освободись он раньше залпа — и друиду конец.

Едва тварь высвободила переднюю лапу, Элайджа спустил заклинание с поводка. Пурпурная молния с грохотом сорвалась с навершия, прочертив ослепительную дугу прямо в грудь черночешуйчатого монстра. С раскатом грома удар сокрушительной силы отшвырнул тушу назад. Но куда важнее было то, что яростный электрический разряд прошил тело чудовища насквозь, выжигая плоть до костей.

Элайджа не стал дожидаться финала.

Пока враг бился в судорогах, он уже напитал следующий заряд, обрушив его ровно в тот момент, когда угасли всполохи первого. На этот раз разрушения оказались еще серьезнее: к концу третьего залпа от обугленного мяса твари повалил густой едкий дым.

Но Элайджа методично продолжал расстрел.

Еще семь раз он вбивал в чудовище «Ярость бури», не давая ему ни подняться, ни перевести дух. И лишь когда резерв Эфира вычерпался досуха, на каменном плато воцарилась мертвая тишина.

Туша замерла.

Но тварь не сдохла.

Никаких системных сообщений перед глазами не всплыло — а значит, несмотря на всю полученную кару, искра жизни в ней все еще теплилась.

И это становилось смертельной проблемой: ядро Элайджи опустело практически до нуля. Маны наскреблось бы на одно исцеление, но на боевое заклинание не оставалось ни капли. Придется добивать вручную.

Выхватив каменный нож, Элайджа двинулся вперед. Острые камни грозили изрезать босые ступни, но за месяцы хождения без обуви кожа огрубела, став надежнее подметок. Сжимая в одной руке посох, а в другой лезвие, он осторожно приблизился к поверженному врагу. С каждым шагом вонь паленой падали становилась все невыносимее, но он задавил тошноту волевым усилием.

Подойдя вплотную, он поддел брюхо твари концом посоха и с усилием перевернул тушу на спину. В награду за беспечность он тут же схлопотал когтистой лапой под дых.

Удар последовал молниеносно: среагировать Элайджа попросту не успел. Секунду назад тварь казалась безжизненной горой мяса, а в следующее мгновение уже летела на него, сверкая когтями. Элайджа покачнулся, и тяжелая туша подмяла его под себя. Чудом удержав оружие, он успел вскинуть нож. Еще большим везением оказалось то, что чешуйчатый панцирь на брюхе монстра оплавился настолько, что не смог защитить плоть даже от жалкого каменного лезвия. Клинок глубоко вошел в податливые ткани, пока древко посоха с треском сдерживало щелкающие челюсти у самого лица. Дерево выдержало, а нож вошел в жизненно важные органы, безжалостно кромсая нутро.

Рука Элайджи работала словно поршень, методично всаживая лезвие в развороченное брюхо снова и снова. Тварь не сдавалась: она хрипела, рвала его когтями и молотила лапами, но закаленная культивацией плоть Древесного Тела и железная воля позволили перетерпеть эту агонию. А затем исполинские мышцы монстра внезапно обмякли, и он тяжелым грузом завалился на человека.

Собрав в кулак всю Силу — возросшую от Системы, культивации Тела и «Единства с природой», — Элайджа с трудом сбросил с себя остывающую тушу. Едва освободившись, он немедленно послал импульс «Прикосновения природы», частично стягивая рваные раны на груди. Попытался активировать заклинание повторно, но ядро отозвалось лишь глухой пустотой.

Откинувшись на спину в ожидании притока маны, он мысленно прокрутил бой. Вряд ли он мог сыграть лучше — разве что оружие требовалось посерьезнее да резерв побольше. И все равно выживание висело на волоске. Не хвати одной молнии — чешую не пробило бы. Допусти он хоть один неверный шаг — его бы разорвало на куски.

Жестокое напоминание о том, насколько он на самом деле слаб. Как бы далеко он ни продвинулся в культивации — а для своих условий он выжал максимум, — путь впереди лежал нескончаемый.

Впрочем, системное окно, вспыхнувшее перед глазами, стало отличной наградой за пережитый ад:

Поздравляем! Вы достигли 8-го уровня и получаете два свободных очка характеристик. Желаете распределить очки?

Элайджа не стал медлить и влил оба очка в Эфир. Казалось бы, капля в море, но будь у него в запасе пара лишних залпов молний, лезть на монстра вручную бы не пришлось. А может, это и не сыграло бы роли — кто знает? Не в первый раз он ловил себя на мысли, что Системе не хватает наглядности. Будь у людей обычные шкалы здоровья, как в играх, ориентироваться стало бы куда проще. Да и сами характеристики вели себя не вполне логично: вложенные в Эфир очки вовсе не давали линейной прибавки к числу возможных кастов. Закономерность была лишь одна — чем больше цифра, тем дольше держится резерв. Возможно, дело было в культивации, сбивавшей строгую математику, а может, шкала изначально строилась иначе. Правды он не знал.

Размышления текли своим чередом, пока мана не восстановилась достаточно, чтобы напитать посох и запустить полноценное «Прикосновение природы». На этот раз исцеление сработало безупречно, вернув телу идеальное состояние.

Поднявшись на ноги, Элайджа принялся искать выход. Портала, через который он вошел, и след простыл. Зато на его месте прямо в воздухе мерно парил белоснежный кристалл. Стоило взглянуть на него, как внутри шевельнулась неодолимая тяга — незнакомая, первобытная жажда коснуться его грани. Это желание смело любые сомнения, даже мысли о сопротивлении не возникло.

Подойдя ближе, он коснулся гладкой холодной поверхности. В тот же миг чужой мир растворился без следа, сменившись вязкой пустотой — словно он завис в щели между мирозданиями. Это могло свести с ума, если бы не странное, глубокое чувство правильности происходящего.

Перед внутренним взором развернулась новая надпись:

Поздравляем! Закрыв Малый пространственный разлом, вы оказали неоценимую услугу своему миру. За это вам причитается награда. Получено: Малое зелье характеристик.

Осознать смысл награды он не успел: пустота схлопнулась, возвращая его в реальность. Миг — и под ногами снова шумел земной лес. Оглядевшись, он с облегчением убедился, что ни фиолетового пролома, ни черных жгутов заражения больше не было.

А в руке лежал крошечный стеклянный флакон, внутри которого мягко фосфоресцировала лазурная жидкость. Без сомнений — та самая награда Системы. Пожалуй, стоило проявить благоразумие: подождать, изучить состав. Но Система пока ни разу не обманула, поэтому он без колебаний выдернул зубами пробку и опрокинул зелье в глотку.

По пищеводу прокатилась мягкая теплая волна, осевшая приятным жаром внизу живота, и следом вспыхнул новый лог:

Вы употребили Малое зелье характеристик, получив три свободных очка характеристик. Желаете распределить очки?

Элайджа победно сжал кулак. Лучшего подарка судьбы и представить было нельзя. Не раздумывая, он отправил два очка в Эфир, доведя его до пятнадцати, а последнее бросил в Регенерацию, подняв ее до тринадцати.

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 8

Архетип: Друид

Класс: Нет

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 10

Ловкость: 10

Телосложение: 11

Эфир: 15

Регенерация: 13

Сродство: Природа

Культивация:

Тело: Дерево

Ядро: Не сформировано

Разум: Опал

Душа: Неофит

Логика была прозрачной. В перспективе он собирался гармонично развивать все показатели, но прямо сейчас именно магия оставалась его главным щитом и мечом. Следовало подтянуть профильные параметры до комфортного уровня, а уже затем браться за физические статы.

Закончив с распределением, Элайджа двинулся в сторону Рощи. Хотелось бы прыгнуть через Круг Предков, но откат у заклинания был приличным и еще не истек. Пришлось месить грязь на своих двоих. Впрочем, путь назад трудностей не доставил, и вскоре он благополучно добрался до знакомой поляны.