Элайджа не совсем понимал, что все это значит. Конечно, на самом базовом уровне смысл плавающего перед внутренним взором списка был предельно ясен. Ошибиться тут было невозможно. Однако скрытые за ним последствия осознать было куда сложнее. И все же он внимательно вчитался, начав с короткого системного вступления:
Минуло пять месяцев с тех пор, как Древо Миров коснулось этого мира, дав обитателям достаточно времени, чтобы закрепиться на новых рубежах. Вот они — будущие лидеры вашей планеты:
Неужели действительно прошло уже пять месяцев? Время пролетело незаметно. Впрочем, еще до наступления холодов дни начали сливаться в сплошную серую череду. Так что столь стремительный ход времени не стал для него громом среди ясного неба. Но эта весть хотя бы дарила надежду: скоро зима наконец разожмет ледяную хватку. А когда это случится, он сможет перейти от слепого выживания к чему-то более осмысленному. Быть может, даже сумеет найти способ пересечь пролив.
Как бы то ни было, Элайджа опустил взгляд на второе системное окно со списком:
Планетарный рейтинг могущества (Земля)
Оскар Рамирес — 26-й уровень
Сэди Сон — 25-й уровень
Лиза Сон — 24-й уровень
Ху Шуй — 24-й уровень
Рам Кханду — 21-й уровень
Ануприя Пандей — 19-й уровень
Кимберли Джексон — 18-й уровень
Майкл Кинг — 18-й уровень
Гуннар Линдстрем — 17-й уровень
Тереза Дюпон — 16-й уровень
…
…
…
Калеб Джеймсон — 11-й уровень
Франклин Рич — 11-й уровень
Элайджа пробежал глазами по списку, но, вполне ожидаемо, ни одного знакомого имени не встретил. Впрочем, если здесь собралась сотня сильнейших людей планеты — по крайней мере, по уровню, — удивляться не приходилось. И все же в глубине души шевельнулся укол легкого разочарования от того, что его собственной фамилии в перечне не оказалось.
Хотя и это было закономерно. Нетрудно представить, насколько быстрее шла прокачка при слаженной работе больших групп или при использовании огнестрельного оружия — если оно, конечно, все еще стреляло. Элайджа же куковал на острове в полном одиночестве, а голова его изо дня в день была забита приземленной рутиной: как согреться, где набрать пресной воды и чем набить брюхо. Лишь недавно он сумел освоить базовую резьбу по дереву, да и то скорее от скуки, когда погода не позволяла носа высунуть наружу.
Так что осознание того, что он далек от вершины пищевой цепочки человечества, не должно было его задевать. Но почему-то задевало.
И на поиск истинной причины ушло всего несколько минут.
Во-первых, он крепко свыкся с ролью защитника Нертуса. Отчасти это шло от интуитивного чувства глубокого единения с природой — а следовательно, и с самим древесным духом. Но куда важнее было то, что Нертус искренне и щедро помогал ему: терпеливо отвечал на расспросы и направлял шаги в культивации. И если Элайджа мог отплатить духу, став надежным щитом для его дома, он сделает это без малейших колебаний.
К тому же он подозревал, что по мере взросления древесного духа — и разрастания Рощи вокруг него — откроются новые преимущества, способные сделать его сильнее. Или, как минимум, превратить остров в неприступную крепость. Если Элайдже довелось столкнуться с воксами, значит, и остальное человечество хлебнуло лиха сполна. И это не говоря о крылатых титанах вроде той чудовищной твари, что перекусила авиалайнер пополам. Мир снаружи стал смертельно опасен, и безопасное убежище превратилось в бесценное сокровище.
Наконец, сам процесс осязаемого, измеримого в цифрах развития вызывал стойкое привыкание. То непередаваемое ощущение, когда крепла культивация Тела, когда за уровни или изнурительные тренировки капали драгоценные очки характеристик, когда закладывался фундамент культивации Души — все это манило с силой наркотика, природу которого он и сам не мог толком объяснить.
Ему хотелось большего. Больше уровней. Больше заклинаний. Выше культивация.
И видеть, что столь многие уже оставили его далеко позади, было чертовски досадно.
Но в то же время — вполне закономерно. Элайджа трезво оценивал себя и понимал, что никогда не относился к той породе людей, которых величают цветом нации. Он был неглуп и крепок телом, но звание гения или прирожденного атлета ему не светило. Мог ли он это исправить? Возможно. Как бы то ни было, внутри проснулся азарт: догнать и перегнать имена из этого списка. Похоже, именно в этом и заключалась главная цель Системы. Элайджа не представлял, зачем ее вообще создали, но дураку было ясно: она толкала их становиться сильнее любой ценой.
Он еще долго изучал список, прежде чем наконец смахнул уведомление мысленной командой. Как оказалось, интерфейс легко отзывался на зов разума — точно так же, как статус или книга заклинаний.
Прокручивая в голове строки рейтинга, Элайджа мерно обходил периметр Рощи, пульсируя «Дарами природы» на каждом шагу. Высаженные побеги уже вплотную подошли к зрелости, и он с нетерпением ждал, когда завершится формирование Круга Предков. Как только это произойдет, он сможет куда свободнее исследовать остров. Сейчас радиус его вылазок был жестко ограничен: требовалось успевать засветло возвращаться в хижину. Но если откроется телепортация — правила игры изменятся бесповоротно.
Сделав два полных круга, Элайджа вернулся под крышу. На скорую руку сварил похлебку из крабового мяса с лесными грибами и стал устраиваться на ночлег. Из кроличьих шкурок, сшитых самодельной бечевкой, вышло добротное одеяло, так что впервые за день он почувствовал уютное тепло.
Лежа в постели, он еще пару раз вызвал рейтинг, но имена и цифры остались прежними. Тогда он открыл собственный статус, чтобы оценить личные успехи:
Имя: Элайджа Харт
Уровень: 7
Архетип: Друид
Класс: Нет
Специализация: Нет
Мировоззрение: Нет
Сила: 10
Ловкость: 10
Телосложение: 11
Эфир: 11
Регенерация: 12
Сродство: Природа
Культивация:
Тело: Дерево
Ядро: Не сформировано
Разум: Не сформировано
Душа: Неофит
Он наконец достиг заветной начальной цели: вывел все параметры на двузначные значения. Но больше ничего не двигалось с места. Тот факт, что Телосложение наотрез отказывалось расти естественным путем, лишний раз подтверждал догадку: перевалить за десятку в любой категории можно лишь за счет свободных очков, даруемых за уровни.
Ну, или при помощи природных сокровищ. Впрочем, судя по тому, что он ежедневно проводил по нескольку часов бок о бок с одним из таких сокровищ, их воздействие лежало куда глубже банальных прибавок к статам. Быть может, именно они двигали вперед культивацию? Или из них ковались могущественные артефакты — вроде его Посоха Природной Гармонии? Вариантов тьма, но без наставника докопаться до истины было невозможно.
Собственная неосведомленность превратилась в главную брешь в обороне, вот только залатать ее было нечем. Оставалось стиснуть зубы и просто держаться на плаву хотя бы до весны. А там, с первыми оттепелями, можно будет пересмотреть положение дел.
С этой мыслью он и уснул, закрепив за собой простую установку: гнуть свою линию день за днем. Оставалось надеяться, что с приходом тепла все переменится к лучшему.
На следующее утро Элайджа проснулся от воя свирепой метели: лес за окном уже сковало панцирем льда и завалило толстым слоем снега. Судя по яростному реву стихии, пурга зарядила надолго. К счастью, хижина стояла в удачном месте, прикрытая от лобовых порывов штормового ветра и колючей крупы.
И все же быт превратился в сущую пытку. Даже вылазка за водой стала подвигом. Не в первый раз Элайджа благодарил судьбу за связку культивации Тела и развитого Телосложения: без них он бы наверняка околел — хотя бы потому, что нормальной теплой одежды у него не водилось вовсе.
Рубашка, в которой его выбросило на камни, давно пошла на лоскуты для хозяйственных нужд, а штаны висели клочьями после зубов и клешней береговых крабов. Ботинки сгинули в пучине в первые же секунды катастрофы, так что он с самого первого дня месил грязь босиком. Подобное одеяние — вернее, его полное отсутствие — сошло бы для тропического курорта, но посреди зимы на тихоокеанском северо-западе это было верным смертным приговором.
К счастью, системные прорывы выбили из ледяного холода ядовитые зубы, а любые обморожения и хвори легко снимались «Прикосновением природы». И все равно куковать посреди лютой метели в одних рваных портках было сомнительным удовольствием, пусть даже угроза неминуемой гибели больше над ним не висела.
Следующие пару недель потянулись в однообразном ритме: Элайджа оказался практически заперт в четырех стенах. Он по-прежнему продирался сквозь сугробы за свежей водой и упрямо ухаживал за Рощей. Все остальное время он проводил в относительной духоте хижины, завернувшись в импровизированное одеяло из кроличьих шкур, поддерживая «Единство с природой» и периодически вспыхивая «Прикосновением природы», чтобы отогнать первые признаки обморожения.
За это время тело сожгло последние запасы подкожного жира, и без того жилистая фигура стала сухой и жилистой, словно перекрученный канат. Пшеничные кудри отросли и превратились в дикую гриву, а борода заколосилась так, что ей позавидовал бы любой матерый лесоруб.
Чтобы не сойти с ума от безделья, Элайджа погрузился в культивацию.
Сперва он долго пытался нащупать новую форму своей души, которая ощущалась куда более аморфной и текучей, чем прежние жесткие духовные каналы. Благодаря этому потоки Эфира текли свободно и без задержек, что уже дало заметный качественный скачок. Но как продвинуться дальше по этой стезе, он так и не нащупал.
С Телом дело обстояло ничуть не лучше: оно отзывалось еще неохотнее, чем Душа. Напрашивался очевидный вывод: он упускает нечто фундаментально важное. Но сидя в глухой изоляции, без подсказок Нертуса, Элайджа понятия не имел, в какую сторону копать.
Зато Разум преподнес долгожданный сюрприз. После недель слепых тычков и медитаций сознание наконец зацепилось за нечто существенное. Во многом это был чистый интуитивный скачок. Но в то же время прозрение выглядело настолько естественным и логичным, что Элайджа лишь диву давался, как не додумался до этого раньше.
Главная загвоздка крылась в том, что, как и любая грань культивации, процесс сопровождался диким внутренним дискомфортом — случайно на такую тропу не набредешь. Требовалась предельная концентрация воли, а уж этого добра, стоило поставить цель, у Элайджи было с избытком.
Суть техники — если это вообще заслуживало столь громкого названия — была проста: требовалось напрягать ментальные связки до такого предела, чтобы скорость поглощения рассеянного в воздухе Эфира резко возрастала. В теории — проще некуда. На практике же это выливалось в чудовищные, раскалывающие череп мигрени, выбивавшие его из колеи на полдня.
Но лед тронулся: Элайджа чувствовал, что продвигается вперед. Пусть он не мог потягаться в уровнях с монстрами из планетарного рейтинга, его грела надежда, что глубокая культивация со временем окажется ценнее десятка шальных уровней. Да и как бы мучительно ни давались тренировки, они дарили бесценную возможность расти над собой — а в условиях погодного плена это было единственным спасением.
А затем в один из дней погода переломилась.
Поначалу Элайджа списал все на случайный теплый циклон, но когда спустя пару недель температура продолжила неуклонно ползти вверх, стало ясно: зима наконец выпустила остров из своих цепких когтей. Теплее в абсолютном смысле не стало, но снежный покров начал стремительно оседать, побежали первые ручьи, а в чащобе зашевелилась живность.
И вот, спустя добрых два месяца после публикации рейтинга, весна окончательно выставила зиму за порог. А вместе с ней настал миг, к которому Элайджа упорно шел долгие месяцы: Роща наконец созрела.
Перед глазами вспыхнуло торжественное системное уведомление:
Поздравляем! Ваша Роща достигла зрелости. Функция телепортации [Круга Предков] станет доступна после завершения ритуала привязки к Роще.
Элайджа победно вскинул кулак, расплывшись в широкой улыбке, и одним рывком сбросил шкуры. На дворе стояло утро, так что медлить не было никакого резона — он сразу направился к Роще, чтобы оценить плоды трудов.
Подхватив плетеную суму и верный посох, он перешагнул порог. Воздух все еще бодрил утренним морозцем, кое-где в низинах белели нерастаявшие островки наста, но большая часть лесной подстилки уже освободилась от снега. Благодаря этому он быстро прошагал сквозь сосновые заросли и вышел к поляне.
И замер от изумления: молодые побеги — вернее, теперь уже полноценные деревья — за ночь вымахали добрых метра на три вверх. Зрелище ошеломляло, но в мире, пропитанном магией, шок быстро уступил место восхищению. Конечно, на фоне исполинского Нертуса они все еще казались карликами, но порода читалась безошибочно: они принадлежали к той же семье. Быть может, однажды и в них затеплится искра разума? А может, и нет — как ни крути, от Нертуса всегда веяло чем-то совершенно иным, потусторонним.
Впрочем, сейчас Элайджу больше всего манила долгожданная привязка к зрелой Роще.
Выйдя на середину поляны, он опустился на землю прямо под раскидистыми ветвями Нертуса. Нащупав запасы Эфира в своем ядре, он направил плотный поток магии в контур Древней Рощи.
Обнаружен резонанс. Желаете ли вы связать себя узами с Рощей Нертуса?
Название на миг резануло слух и заставило насторожиться, но Элайджа быстро отбросил сомнения: древесный дух ни разу не дал повода усомниться в своей преданности. Да и вариантов вырастить другую Рощу у него попросту не было. За время блужданий по острову он так и не нашел второго такого просторного и защищенного места, способного вместить ровный круг исполинов. К тому же он вкалывал здесь месяцами, шаг за шагом пропитывая каждый росток собственной маной. Пусть в системной графе и значилось имя духа, эта поляна принадлежала ему ничуть не меньше, чем самому Нертусу.
Элайджа мысленно подтвердил согласие на ритуал.
В следующую секунду чужое колоссальное присутствие с размаху ворвалось в его сознание, вышибая дух и заставив мешком рухнуть на колени.
Пожалуй, стоило проявить чуть больше осторожности.