Глава 21: Нертус

Элайджа очнулся посреди ночи от сильной дрожи. Зимы на Тихоокеанском Северо-Западе бывали беспощадными, и остров, похоже, не стал исключением. К счастью, ранние вложения в «Телосложение» в сочетании с «Телом Дерева» и «Единством с природой» дали серьезную защиту от непогоды. Холод все равно пробирал — ртутный столбик явно упал далеко за ноль, — но опыт подсказывал, что обморожение или смерть от переохлаждения ему не грозят. На худой конец оставалось «Прикосновение природы», хоть тратить Эфир на такую ерунду казалось непозволительным расточительством.

С глухим стоном он открыл глаза и уставился в невероятно чистое, усыпанное звездами небо. В жизни в глуши был один несомненный плюс: отсутствие светового загрязнения открывало звездный ковер во всем первозданном величии. Это напомнило ему ночные вахты на океанографическом судне, хотя даже там идиллию порой нарушал гул пролетающего авиалайнера или след спутника. Теперь же, после прихода Эфира и глобальной трансформации планеты, на небе царила абсолютная тишина. Жуткая и в то же время завораживающе прекрасная.

Впрочем, вместе с этой дикой красотой пришло осознание: всё, ради чего цивилизация трудилась тысячелетиями, обратилось в прах за доли секунды. Знать наверняка он не мог, но судя по катастрофе самолета, технологии приказали долго жить. Никакой электроники, машин, телефонов или компьютеров. Человечество отбросило прямиком в каменный век.

Но взамен утраченного прогресса пришли Эфир и магия. Оставалось надеяться, что люди успели приспособиться. Сколько разных архетипов открылось выжившим — загадка, но если судить по его собственным силам, повод для оптимизма все же оставался.

Как, впрочем, и для здорового цинизма. Элайдже хотелось верить в лучшее, но он был достаточно взрослым человеком, чтобы понимать: люди далеко не всегда оправдывают светлые ожидания. Своя рубашка ближе к телу. Да, большинство бросится помогать ближним, и лишь единицы станут паразитировать на соседях.

Вот только чтобы пустить всё под откос, достаточно одного-единственного мерзавца, дорвавшегося до власти. Один человек, решивший подмять под себя слабых, мог натворить страшных бед — особенно при том уровне могущества, что даровал Эфир. Этого Элайджа боялся сильнее всего: неуязвимого магического тирана, против которого ни у кого не найдется управы.

Хотя какое это имело значение сейчас? Если не считать далеких соседей через пролив, он был совершенно один. Угнетать его было некому — разве что самой дикой природе.

Элайджа еще долго лежал неподвижно, чувствуя, как тело медленно перестраивается. Перемены, принесенные «Душой: Неофит», уже давали о себе знать. Однако заглядывать в статус было боязно: слепая погоня за силой могла обойтись слишком дорого. Оглядываясь назад, он понимал, насколько безумной была эта авантюра. Действуя вслепую, он рисковал попросту искалечить себя навсегда. Будь у него возможность трезво мыслить во время духовного шторма, он бы ни секунды не сомневался в плачевном исходе. Но вопреки всему очередной рубеж культивации покорился.

Он развернул статус:

Имя: Элайджа Харт

Уровень: 7

Архетип: Друид

Класс: Нет

Специализация: Нет

Мировоззрение: Нет

Сила: 9

Ловкость: 8

Телосложение: 11

Эфир: 11

Регенерация: 12

Сродство: Природа

Культивация:

Тело: Дерево

Ядро: Не сформировано

Разум: Не сформирован

Душа: Неофит

Мысли сами собой обратились к будущим характеристикам. Выгода от разросшегося резервуара Эфира и взлетевшей Регенерации была очевидна. Но без физических параметров он не имел ни единого шанса против чудовищ вроде того изумрудного ящера или черной пантеры. Их запредельная скорость и первобытная мощь до сих пор стояли перед глазами. Чтобы выстоять против такой силы, требовалось накачивать Силу, Ловкость и Телосложение всеми доступными способами.

Дилемма не из легких, но ломать над ней голову прямо сейчас нужды не было. До нового уровня было далеко, а ввязываться в смертельные схватки он пока не планировал. Охота на крабов давала лишь жалкие крохи Эфира, на которых быстро не вырастешь. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, требовалась целенаправленная охота на крупную дичь, а посреди зимы рисковать головой ради уровней было верхом безрассудства. Выжить бы в этих сугробах.

Элайджа обратил внутренний взор к каналам души — и с изумлением обнаружил, что привычные пути бесследно исчезли. На мгновение накатила паника: неужели Система ошиблась? Раз уж статус возвестил о прорыве, он ожидал увидеть расширившиеся протоки, несущие энергию по телу. Но там ничего не было.

От панического ужаса спасало лишь то, что никакого дискомфорта в груди не ощущалось. Решив проверить силу проверенным методом, друид зачерпнул Эфир из Ядра и активировал «Дар природы».

Могучий поток выплеснулся наружу, омывая все тело. Заклинание развернулось мгновенно, и Элайджа почувствовал, что радиус действия расширился чуть ли не вдвое! Вот только само воздействие сильнее не стало.

Развеяв плетение, он переключился на «Прикосновение природы». Прежде на формирование исцеляющего импульса уходило добрых две секунды, теперь же магия сорвалась с пальцев вдвое быстрее. Проверка остальных заклинаний дала схожий результат. Для длительных поддерживаемых чар трансформация души просто расширяла зону охвата. Для «Дара природы» это был колоссальный прорыв, позволявший напитывать куда больше посадок за раз. А вот на «Единстве с природой» эффект сказался слабее, лишь немного раздвинув границы сенсорного купола.

Что же до «Орлиного взора», «Ярости бури» или «Опутывающих корней», то перерождение души просто сделало их запуск почти мгновенным. Чертовски полезно в бою, хоть и не переворачивало игру с ног на голову.

— Ты лишь ступил на путь культиватора, — раздался тихий голос из темноты.

Оборачиваться нужды не было: голос принадлежал древесному духу.

— Пока ты лишь закладываешь фундамент.

Элайджа поднял глаза на ветвь. Фигурка казалась чуточку крупнее прежнего, хотя в ночной мгле трудно было судить наверняка. Даже сквозь серебристый свет звезд и луны на коре проступали лишь неясные тени.

— В смысле? — переспросил он.

— Первые шаги всегда особенные, — зашелестел дух. — Истинным культиватором ты станешь лишь тогда, когда завершишь начальные ступени для тела, разума, души и, самое главное, своего ядра. Однако ты делаешь успехи. Как и подобает хранителю моей рощи.

— Чего? — опешил Элайджа. — О чем ты вообще? Какой еще хранитель? Я тут просто пытаюсь не сдохнуть.

— Ты начертал «Круг предков» вокруг моей поляны, — невозмутимо ответило создание. — И вырастил его из моих семян. Когда побеги возмужают, наша связь станет нерушимой.

— Какая еще связь?

— Симбиотическая, — пояснил дух. — Твоя Роща обретет истинную мощь, а вместе с ней многократно возрастет и скорость твоего развития. Но сила не дается даром. Ты станешь моим защитником, оберегая древо от тех, кто жаждет пустить мою плоть на бревна, а сок — на зелья ради легкой силы.

— А… такое возможно?

— Вполне, — скорбно скрипнул дух. — Сколь бы отвратительно и недальновидно это ни было, многие уподобляются паразитам, пожирая всё на своем пути. Это дает мгновенную мощь, но век ее недолог. Гармония — куда более верный путь, пусть он и требует терпения.

Смысл слов дошел мгновенно: хищническая вырубка и поглощение реликтовых сущностей вроде этого древа сулили быстрый рывок вперед, но это был тупиковый, одноразовый путь. Впрочем, Элайджа и сам чувствовал благодатную силу медитаций под ветвями великана — медленный, но неисчерпаемый источник роста. Для него выбор был очевиден, но он прекрасно понимал соблазн легкой силы для тех, кто оказался на грани гибели.

Вот только сам он к подобным методам не прибег бы ни за что. И дело было не только в наложенном архетипе Друида, хотя тот наверняка диктовал свои законы. Сама мысль причинить вред разумному живому созданию ради личной выгоды казалась омерзительной.

Хотя человеческую породу он знал достаточно хорошо, чтобы понимать: в этом мнении он легко мог оказаться в меньшинстве.

— И что от меня требуется? — спросил он. — И как мне тебя называть? Не могу же я вечно звать тебя «древесным духом».

— Хм. У меня никогда не было имени, — отозвался тот после паузы. — Быть может… Нертус. Да, это имя звучит правильно. Нертус.

— Ладно, Нертус. Что дальше? Просто продолжать растить дубки? И станут ли они такими же, как ты — разумными? И как мне двигать культивацию дальше? Ну, Разум и Ядро? — слова полились сплошным потоком. После пережитой встряски с перерождением души его слегка лихорадило, словно от избытка крепкого кофе.

— Не спеши, ты и так делаешь достаточно, — осадил его Нертус. — Саженцы, возможно, обретут собственное сознание, но пройдут века. Что же до твоей культивации… Закон молчит. Мне запрещено раскрывать эти тайны уроженцу новоинтегрированного мира.

Легкий укол разочарования кольнул сердце, но удивления не вызвал. Нертус и прежде делился крохами знаний строго в рамках дозволенного Системой. Грех было жаловаться: до сих пор Элайджа справлялся неплохо.

Почти. Если забыть про морское чудовище, едва не отправившее его на тот свет. Кстати, об этом…

— Раз уж ты здесь, — спохватился Элайджа. — Пару недель назад я нарвался на тварь. Точнее, она на меня. Здоровая, вся в чешуе, и от нее буквально разило… гнилью. Меня от одного ее вида наизнанку выворачивало. Она чуть не разорвала меня, но тут вмешалась местная черная пантера — у нас с ней вроде как перемирие, — и вдвоем мы эту гадину завалили. Но странное дело: туша начала разлагаться буквально на глазах. Ни с одним земным мутантом такого не было.

— Потому что это не зверь, — тяжело отозвался Нертус. — Это один из Воксов. Порождение иного плана бытия. Они просачиваются сквозь пространственные бреши и отравляют землю, на которую ступают. При твоей-то немощи пережить подобную встречу… Что ж, быть может, защитник из тебя выйдет куда лучше, чем я смел надеяться.

— И откуда они лезут?

— Некоторые прорываются через нестабильные блуждающие разломы, — пояснил дух. — Они редки, и твой враг наверняка явился из такого. Но существуют и постоянные…

Нертус осекся, и могучая крона дуба над головой мелко задрожала.

— Закон запрещает мне говорить больше, — глухо произнес он. — Прости, хранитель.

Элайджа понимающе кивнул. Хотелось выведать больше, но подставлять наставника под кару Системы не имело смысла. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Но стоило ему открыть рот для нового вопроса, как дух зашелестел:

— Силы покидают меня, мне нужен покой. Когда ты замкнешь Рощу, я смогу бодрствовать дольше.

— Я понял. Спасибо тебе.

— Нет, хранитель. Это тебе спасибо, — эхом донесся угасающий голос, когда фигурка начала медленно врастать обратно в древесную кору. Спустя пару секунд на суку остался лишь обычный замшелый наплыв.

Элайджа тяжело вздохнул. Короткая беседа дала богатую пищу для ума. Во-первых, развитие нельзя бросать ни на день. Базовый фундамент Тела и Души заложен, впереди маячили Разум и Ядро — вот только с какого бока к ним подступиться, оставалось загадкой.

Во-вторых, на горизонте обозначились сразу две угрозы. Первая — чужаки, готовые пустить сущностей вроде Нертуса под топор ради быстрой прокачки. Внутренний голос подсказывал, что подземная шайка из дворфов, гномов и гоблинов через пролив идеально вписывалась в эту категорию — уж слишком безжалостно они крушили лес вокруг своего карьера. Вторая угроза — неведомые Воксы — несла погибель всему живому без разбора.

И в-третьих, союз с Нертусом и закладка Рощи вокруг древнего исполина давали ему колоссальное преимущество. В чем именно оно проявится, помимо разгона культивации, пока неясно, но чутье твердило о великой ценности этого союза.

Но важнее всего оказалось простое человеческое общение. Беседа с древесным созданием — слабая замена общению с живыми людьми, но этот разговор словно смыл липкий груз одиночества, вернув душе веру в завтрашний день.

Хотя стоило этой мысли согреть сердце, как реальность тут же окатила ледяным душем. Хрупкое благополучие на острове держалось лишь на том, что привычный ход вещей оставался неизменным. А в новом мире рассчитывать на вечный покой было верхом безумия.