Колин чувствовал себя странно, пока брёл вверх по дороге. Послеполуденное солнце беспощадно палило по его бледной, ничем не защищённой коже. Пока что он спрятал свои доспехи и байк в заброшенном доме, заперев его тинкертехом. Сейчас разгуливать в них было бы неразумно.

Он звонил старшему директору Коста-Браун, но ответа не получил. Оставил голосовое сообщение и отправил электронное письмо, однако ответа так и не дождался. То же самое произошло, когда он попытался связаться с Легендой. Это его тревожило, но пока не оставалось ничего, кроме как залечь на дно.

Он оглянулся через плечо на восток. Море сверкало под солнечными лучами, а Вышка возвышалась над городом, словно башня замка — высокая и внушительная. Его взгляд задержался на ней на мгновение. Мысли обратились к его мастерской и к женщине, которая к этому времени уже наверняка обнаружила, что она пуста.

Прости, Дракон. Я вернусь.

Он нервно похлопал по рации на поясе. Она так и не выходила на связь, и это начинало его беспокоить. Он знал, что она не могла уйти так, как это сделал он, — миру была нужна Дракон, — но всё равно надеялся услышать её голос. Видит бог, сейчас ему не помешал бы чей-нибудь совет.

Затем он повернулся, поправил дорожную сумку за плечами и пошёл дальше.

Он был героем Протектората почти столько же, сколько вообще был кейпом. Когда он осознал, что означают переплетающиеся схемы, постоянно возникавшие у него в голове, у него не возникло ни малейших сомнений, как использовать свои силы. Он никогда по-настоящему не понимал, как можно поступить иначе. Как можно выбрать путь злодея или одиночки, когда путь героя лежит прямо перед тобой?

Кажется, теперь я начинаю понимать.

Когда он прибыл, СКП уже установила карантин, но без охраны — лишь жёлтая лента, окружавшая дом, двор и часть улицы. Он пригнулся, проскользнул под ней и огляделся.

Сам дом не представлял собой ничего особенного. Двухэтажный таунхаус, ничем не отличавшийся от остальных домов по соседству. Та часть двора, что не выгорела, заросла высокой травой и выглядела заброшенной. Под каждым окном первого этажа ещё сохранились остатки когда-то ухоженных цветочных клумб. Кирпичная кладка вокруг небольших ограждений осыпалась и местами развалилась.

Границы взрыва были отчётливо видны. Они расходились от центральной точки почти идеальным кругом, становясь всё темнее по мере приближения к центру, пока в самой середине земля не почернела, словно сама ночь. Деревянная дверь находилась глубоко внутри этой зоны и сильно обгорела, едва держась на наполовину расплавившихся петлях. Поверх входа наспех прибили несколько листов фанеры — полумеру, призванную отпугнуть мародёров.

Он остановился в самом центре взрыва, в эпицентре, и опустился на колено. Его пальцы коснулись камня дорожки и вернулись чёрными от сажи. Именно здесь лежала Аннатар, когда пережила свой второй триггер. Рубильник атаковал Стражей из окна наверху, а затем офицеры СКП запенили их.

Можно было сказать, что именно здесь всё началось. На мгновение, глядя на тёмный шрам, оставленный взрывом, он почти сумел убедить себя, что это правда.

Потом он снова поднял взгляд, увидел запущенные клумбы и понял, что ошибается.

Какого чёрта ты не заметил ничего подобного? Вы вообще хоть как-то следите за тем, что происходит? Когда девушку запихнули в шкафчик в школе, где училась одна из Стражей, вы даже не удосужились разобраться?

Он поднялся, хрустнув шеей. Рывком сорвал верхний из двух листов фанеры. Не давая себе времени передумать, он толкнул дверь и вошёл внутрь, переступив через второй лист.

Внутри оказался коридор с широким проходом в гостиную справа. Комната выглядела когда-то уютной: диваны, кресла, старый телевизор. Но слой пыли на журнальном столике и пятна на ковре ясно говорили о том, что здесь уже много лет не принимали гостей и даже толком не убирались.

Он хотел продолжить осмотр, но Колин видел лестницу и чувствовал, что ему нужно подняться наверх.

Доски жалобно скрипели под ногами, пока он поднимался. Сначала он старался двигаться как можно тише, но уже через несколько ступеней понял, что это бесполезно.

На втором этаже было две спальни. Дверь одной из них — хозяйской спальни — была открыта. Внутри царил беспорядок: кровать осталась незаправленной, а по комнате были разбросана одежда.

Дверь второй спальни была закрыта. Он остановился перед ней, поднял кулак и постучал.

Ответа не последовало. На мгновение он даже подумал, что ошибся.

— Призрачный Сталкер, — сказал он, и сам удивился, насколько хрипло прозвучал его голос. — Это Оружейник.

В ответ снова воцарилась тишина. Она длилась почти 20 секунд, прежде чем из-за двери наконец донёсся голос.

— Пришёл арестовать меня? — спросила Призрачный Сталкер. Её голос был тихим, почти сорванным шёпотом.

— Нет. — Он открыл дверь.

Призрачный Сталкер лежала на односпальной кровати в углу маленькой спальни, раскинув руки и ноги, в джинсах и футболке. Одна рука судорожно сжимала простыню, другая, стиснутая в кулак, покоилась на груди. Глаза были закрыты, а на щеках застыли дорожки высохших слёз.

Он вошёл в комнату и подошёл к ней. Она не открыла глаз, даже когда его тень упала ей на лицо. Её губы едва шевелились, а голос больше походил на сухой хрип.

— Как ты меня нашёл?

— Ты не пошла домой, — тихо ответил Колин. — И к своей подруге Эмме тоже. Я не смог придумать, куда ещё ты могла отправиться.

При имени Эммы лицо Призрачного Сталкера едва заметно дёрнулось.

— Эмма мне не подруга, — сказала она без злости и без печали, просто констатируя факт.

— Примерно к такому выводу я и пришёл после разговора с её отцом по телефону.

На несколько секунд воцарилось молчание. Затем Призрачный Сталкер нарушила его.

— Зачем ты здесь, Оружейник?

Колин ненадолго замолчал, прежде чем ответить.

— Потому что ты была права, — тихо сказал он.

Призрачный Сталкер приоткрыла один глаз — пронзительно-зелёный. Она внимательно посмотрела на него.

— Права?

— Аннатар возглавила штурм базы Сердцееда, — сказал он. — Я... тебе стоит радоваться, что ты этого не видела.

— Сколько погибло? — спросила Призрачный Сталкер, и её лицо болезненно исказилось.

— Шестеро, — мрачно ответил он. — Она едва не забила ребёнка своей булавой до смерти, приказала Кид Вину уничтожить машину, в которой ещё оставалась женщина, и метнула молнию в другую машину, полную детей. И если бы не Панацея, я бы не поставил на то, что Батарея выкарабкается. Всё было... жестоко. Слишком жестоко.

Глаз Призрачного Сталкера снова закрылся.

— Да, — почти выдохнула она. — Похоже на неё. Что она говорила обо мне?

— Аннатар утверждает, что Оракул подчинила тебя, — ответил Колин. — Она собирается захватить тебя и освободить. Разумеется, я в это не верю.

Призрачный Сталкер издала звук, наполовину похожий на смех, наполовину — на всхлип.

— Освободить меня, значит? — спросила она. — Чёрт возьми, Тейлор. Похоже, вот и всё. Теперь я для неё только сломанный инструмент, бесполезный, пока его не починят.

— Аннатар пережила второй триггер, — сказал Колин, качая головой. — Очевидно, сейчас она не в своём уме. Но вместе с тем она невероятно опасный и харизматичный парачеловек, который, похоже, теперь контролирует целое подразделение СКП.

Призрачный Сталкер некоторое время молчала.

— Зачем ты здесь? — снова спросила она спустя несколько секунд. — Чего ты хочешь?

Он бросил взгляд в окно, на солнечные блики, отражавшиеся в окнах небоскрёбов.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал он. — Я хочу всё исправить.

— Исправить что? — спросила она и вдруг резко села, глядя на него глазами, полными слёз. — По-моему, уже нечего исправлять!

— В городе полно невинных людей, которых нужно защищать, — сказал Колин, выдержав её взгляд. — Им нужны герои, Призрачный Сталкер.

— Я не герой, — ответила она. Её плечи опустились, и она снова откинулась на кровать. — Я даже не могу заставить себя переживать обо всех этих людях. Единственный человек, которого я хочу спасти, — тот, кто оказался в самом центре всего этого.

— Возможно, Аннатар ещё можно помочь, Призрачный Сталкер.

— Возможно, — печально согласилась она. — Но не я смогу ей помочь. Я не могу стать той, кто ей нужен. Я не знаю как.

— Тогда почему ты ушла? — спросил Колин. — Почему ушла без всякого плана? Почему не осталась и не попыталась сначала собрать больше информации, прежде чем делать такой радикальный шаг?

На этот раз Призрачный Сталкер рассмеялась, но смех был резким, безрадостным и словно вырывался из её горла когтями.

— Боже, как же мне хотелось бы быть такой, как ты, — сказала она, не открывая глаз. — Просто… взять и отключиться. Перестать обращать внимание на свои чувства и делать только то, что должна. Если бы я так умела, всё было бы намного проще.

— Я не могу управлять своими чувствами, Призрачный Сталкер, — тихо сказал Колин.

— Да, зато ты можешь управлять своими поступками, — ответила она. Её рука поднялась с груди, и она открыла глаза, разглядывая собственные пальцы. — Ты можешь решать, насколько сильно хочешь показывать свои чувства. Можешь надеть маску и просто делать то, что нужно. — Она покачала головой, не отрывая взгляда от своей руки. Колин вдруг понял, что это была левая рука, и на её безымянном пальце мерцало Изумрудное Кольцо. — А я? Сколько бы ни твердила себе, что не должна чего-то делать, как бы ни пыталась это скрыть… всё равно это вырывается наружу.

На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Колин прочистил горло.

— Прости, — сказал он.

Она моргнула, глядя на него.

— Что?

— Прости, — повторил он и развёл руками. — В конце концов... у меня тоже не было плана. Было бы лицемерно осуждать тебя за то, что ты поступила так же.

Краешки её губ дрогнули, сложившись в слабую улыбку.

— Наверное, — сказала она. — Не знаю. Господи, я чувствую себя такой неудачницей.

Колин кивнул.

— Да. — Затем он вздохнул. — Что ты собираешься делать теперь?

Она пожала плечами, продолжая смотреть в потолок.

— Лежать здесь.

— Ты не сможешь делать это вечно.

— Верно. Через какое-то время я умру.

Он нахмурился.

— Сейчас не время для шуток, Призрачный Сталкер.

— С чего ты вообще решил, что я шучу? — спросила она, снова посмотрев на него, и её взгляд стал жёстче.

Он стиснул зубы.

— Послушай, — сказал он. — Я не знаю, что ты чувствуешь. Да я и сам половину времени не понимаю, что чувствую. Но я знаю, что ты только что потеряла нечто очень важное. Я тоже. Быть героем Протектората — это почти всё, что у меня было, и я сам отказался от этого, потому что решил, что иначе нельзя. Так почему, Призрачный Сталкер? Почему ты отказалась от своего?

Она болезненно вздрогнула и отвела взгляд.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я просто… не смогла. Тейлор превращается в то, что сама ненавидит, и я не смогла смотреть, как она делает это с собой. Господи, видеть, как она режет себя ножом, было бы вполовину не так больно.

— Но разве нет ничего, что ты хотела бы сделать? Ничего, что ты хотела бы изменить в сложившейся ситуации?

— И что, чёрт возьми, я должна делать?! — внезапно выкрикнула она в отчаянии, ударяя кулаками по кровати по обе стороны от себя. — Тейлор плевать! Тейлор не… — её голос сорвался, и она подавила рыдание. — Больше ничего не осталось, Оружейник, — сказала она, немного успокоившись. — Ничего, кроме как ждать и смотреть, что принесёт завтрашний день.

Он несколько секунд молча смотрел на неё, затем медленно покачал головой.

— Хорошо, — сказал он. — Ладно. Я понимаю. Прости, что побеспокоил. — Он снял с плеча спортивную сумку и положил её на кровать рядом с ней. — Я принёс вещи, которые ты оставила, — сказал он, — из твоего шкафчика в штабе. Наверное, не стоило утруждаться, но вот они. Мне они ни к чему. Твой костюм, арбалеты и меч — всё внутри.

Он повернулся к двери.

— Дай знать, если передумаешь, — сказал он. — Если сумеешь меня найти. Я и сам не знаю, где буду.

Он вышел из комнаты и уже собирался закрыть дверь. Но как раз в тот момент, когда она почти захлопнулась, Призрачный Сталкер хрипло произнесла:

— Подожди.

Он остановился и шагнул обратно в комнату. Призрачный Сталкер растерянно смотрела на спортивную сумку.

— Что ты сказал? — медленно спросила она.

Он моргнул.

— Я принёс всё, что ты забыла, — повторил он. — Твой костюм, арбалеты и меч. А что?

— Мой…? — Она села, потянулась к молнии на сумке и расстегнула её. Её глаза широко раскрылись. — Нет, — прошептала она. — Да быть не может.

— Что такое?

— У меня нет меча. — Она ответила, даже не взглянув на него. Её руки уже шарили внутри сумки.

— Разве? — растерянно спросил он. — Он был в твоём шкафчике.

— Ты хоть раз видел, чтобы я использовала меч на задании?

— Я решил, что ты тренировалась с Аннатар.

— Тренировалась, — прошептала она, вытаскивая из сумки чёрные кожаные ножны. — Но собственного меча у меня так и не было.

Он нахмурился.

— Тогда что…

С мелодичным звоном меч покинул ножны. В лучах полуденного солнца он сиял красным и белым, словно отражая закат и полную луну, которых не было на небе. Руны на клинке мерцали так, будто были начертаны огнём.

— Нарсиль, — прошептала София, и её глаза словно засветились в отражённом сиянии. — Но… почему? Почему он здесь?

— Должно быть, ты положила его в шкафчик после боя с Рубильником.

Она не ответила. Её взгляд медленно скользил по клинку вверх и вниз, словно она никак не могла поверить, что он настоящий.

— Это ведь не просто меч, правда? — тихо спросила она. — Точно так же, как... модули — не просто кольца.

— Этого я не знаю.

София опустила ноги с кровати на пол и поднялась. Она подняла клинок высоко, словно отдавая салют. Затем медленно рассекла им воздух — раз, другой. Её взгляд следовал за мечом, двигавшимся по воздуху, словно полоса света.

— Призрачный Сталкер?

— Она спасла меня, — тихо сказала София. — Она дала мне шанс, которого я не заслуживала. Если бы не она, меня бы здесь не было. Не такой, какой я стала. — Она закрыла глаза и прижалась лбом к плоской стороне клинка Нарсиля. — И теперь… могу ли я сделать то же самое для неё? Это… это вообще возможно?

— Не знаю, — сказал Оружейник.

Она подняла на него взгляд, словно совсем забыла, что он здесь.

— Но я знаю одно: ты никогда этого не узнаешь, если не попытаешься.

Почти целую минуту в комнате стояла тишина. Затем София улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она, снова посмотрев на оружие. — Давай попробуем.