— Придурок…
Этим словом светловолосая девушка поцарапала себе горло. Какое колючее, угловатое и некрасивое слово… И тем не менее лишь на это слово её хватило.
— Придурок…
Она не могла промолчать, не могла не извергнуть всю ту боль, что копилась в груди, и поэтому снова поцарапала себе горло. Если бы только в её лексиконе было что-нибудь другое… Если бы она была научена ласковым словам и нежности… Она бы определённо произнесла что-то более подходящее.
— Придурок, придурок… придурок, — последнее сорвалось с губ почти беззвучно.
Девушка опустила голову и беспомощно зажмурилась.
Где же был её талант находить нужные слова? Неужели его нет?
Но ведь у её отца точно бы нашёлся такой! Он бы знал, что сказать, какие слова подобрать и куда ими ударить — или, напротив, куда приложить их, словно ладонь к ране.
— Придурок… Придурок! — почти выплюнула девушка. — Зачем ты сюда сунулся? Ради чего?! Зачем же ты так… Придурок, приду…
Изольда открыла глаза и… замолчала. Колючее слово застряло прямо в зубах — быть может, даже впилось острыми краями в язык и нёбо.
Робин смотрел на неё.
Казалось, вместе с кровью из его тела вытекли и все краски. На мертвенно-бледном лице едва заметно дрогнули веки, приоткрывая зелёные глаза. Мутные, непривычно тёмные, почти погасшие. Но ещё живые.
— Р-Робин, ты?..
Как необычно.
Изольда сидела на грязном полу, привалившись спиной к сырой стене. И всё ради того, чтобы положить его голову себе на колени… Раскрасневшаяся, с мокрыми глазами и — что особенно нехарактерно — искусанными губами, она смотрела на него сверху вниз. Судя по всему, уже не первую минуту.
Да что уж там? Она едва не плакала.
— Робин, пожалуйста… Хотя нет…
Попросить его заговорить? Было бы жестоко, да и каков смысл? Что бы он ни сказал, его судьба уже вытекла на холодный пол остывшей красной лужей. С другой стороны, если это так, то сейчас оставалась последняя возможность попрощаться.
— Почему я… — так или иначе, заговорил юноша.
Изольда вздрогнула и склонилась ещё ниже, почти нависнув над ним, прислушиваясь к каждому звуку из его иссохших губ.
— Почему так больно… Почему он меня не лечит…
— А?.. Он?.. — испуганно переспросила девушка.
И вправду — было слишком плохо.
Даже эти несколько слов дались Робину мучительно. Стоило напрячь живот, как из раны по телу расползалась боль, а следом за ней — мерзкий, пробирающий до костей холод. Он слишком хорошо знал это ощущение. Преддверие смерти. И сколько бы времени ни прошло с тех пор, как он открыл глаза, оно никак не желало отступать. Хотя должно было…
«Почему, подонок ты конченный? — мысленно произнёс он. — Зачем ты меня вообще вырвал из чистилища, если лечить не собираешься? Мразь… Какая же ты мра…»
— А, точно! — невинно, точно неуверенная в себе девочка, воскликнула Изольда.
Она потянулась куда-то в сторону. Куда именно — Робин не видел. Повернуть голову он не мог, да и скосить глаза в нужную сторону оказалось задачей почти столь же непосильной.
Вскоре, однако, над ним возник знакомый силуэт.
Изольда медленно опустила форму на его лицо. Дужки скользнули вдоль висков, слегка щекоча кожу, и очки привычно упёрлись в переносицу.
— Ах… — хрипло издал Робин.
Девушка улыбнулась.
— Да, твои очки… Надеюсь, они тебе не мешают? Просто… ты всегда ходил в них, и я…
Дело было вовсе не в очках.
Когда Изольда поправляла оправу, кончики её пальцев прошли совсем рядом с его лбом. Касания так и не произошло, но… Тот легчайший порыв ветра от её пальцев достиг его кожи, оставив после себя странное, почти болезненное покалывание.
Он понял.
«Ты что, издеваешься?.. — подумал Робин, одолеваемый дрожью. — Это я твой носитель, я! Тебе правда нужна его кровь? Его гены? Какой же ты подонок…»
— Прости меня, Робин, — вдруг шепнула она, глядя на его скошенное разочарованием лицо. — Прости, я не знаю, как тебе помочь. Я не привыкла… помогать… Я…
— Изо.. льда…
Она тут же округлила глаза и едва не припала к нему.
— Д-да?! Что?.. Говори! Ну же, Робин, скажи, что…
— Дотронься…
— А?..
— Руку… Дай мне… свою руку…
Он попытался приподнять правую руку. Предплечье оторвалось от пола всего на несколько жалких сантиметров и тут же задрожало от напряжения. Пальцы бессильно шевельнулись, потянувшись к ней.
Пожалуйста, быстрее.
— Я… Ну… Ай, ну конечно!
Её ладонь бросилась вперёд, словно змея на кролика, и их пальцы переплелись друг с другом. Касание. Кожа к коже, душа к душе, кровь к крови…
И в ту же секунду тело Робина вывернуло изнутри отвратительным ощущением.
Кровь хлынула по опустевшим сосудам, распирая их изнутри горячей пульсацией. Кожа вокруг раны зазудела, поползла навстречу самой себе и с мерзкой, щекочущей неспешностью стягивалась. В брюшной полости в движение пришли и органы. Повреждённые ткани сокращались, смещались, возвращались на свои места; то, что ещё мгновение назад было разорвано, срасталось прямо внутри него.
Корень скверны отреагировал на гены того, кого двести лет уважал.
— Робин?! Что с тобой, Робин?! — Изольда, несмотря на страх сделать ему больно, ещё крепче сжала его ладонь, пока его тело извивалось на её коленях.
Он дергался, стонал и сжимался. Однако…
— Робин…
Жизнь возвращалась на его лицо.
— Я снова здесь.
Робин Фауст выжил. Проигравший по собственной глупости, уничтоженный позором, павший на колени в чистилище, измученный корнем скверны и наконец вылеченный Изольдой, он вновь мог стоять.
Интересное ощущение… Обычно слабость разума охотно перетекала в тело, но сейчас всё было наоборот. Разум оставался угнетённым, измученным пережитым, — а тело чувствовало себя превосходно.
Робин несколько раз моргнул, будто только теперь заметив странность. Затем поднял руку к лицу, подцепил пальцами хлипкую оправу и медленно снял очки.
«Ты даже это вылечил?..»
— Робин… — Изольда вскочила с пола вслед за рыжеволосым парнем, жадно бегая по нему глазами. — Как это ты так?.. Ты стоишь! Дышишь! И твое лицо сейчас… Как?
— Хм, — донеслось со спины.
Робин обернулся и увидел компанию Бейла. Сам их лидер — чемпион фестиваля — наблюдал за происходящим с каким-то тёмным, неприятно сосредоточенным любопытством. Его взгляд задержался на Робине, и тот разделил недоброе настроение.
— Да не смотри ты на них! — тут же подлетела сбоку Изольда. — На меня смотри! Ты цел? Всё прошло?! Ну же! Ответь!
Он не знал, как объяснить это ей; не был уверен и в том, что вообще должен это объяснять. Возможно, лучше держать её в неведении. Ведь если рассказать о корне скверны, о её крови и о том, почему именно…
Хлёсткий удар обжёг щёку.
— Ауч!
Голова Робина едва не отлетела в сторону. Он изумлённо замер, приложил ладонь к вспыхнувшей коже и лишь тогда осознал произошедшее.
Пощечина.
— Я что, со стенкой разговариваю?!
Изольда вцепилась в ворот его рубахи — единственный клочок одежды, которого почти не коснулась кровь, — и резко подтянула Робина к себе.
— Будешь и дальше помалкивать — я верну тебя в состояние, в котором ты только что был!
Сперва он искренне испугался, но затем вспомнил, каким было выражение этой девушки минуту назад… Не то чтобы его сложно было забыть, но и следы её горя всё еще значились на разгневанном лице.
Робин осторожно накрыл ладонями руки, державшие его за воротник, и без единого слова попросил отпустить. Затем он отступил на шаг и впервые смог рассмотреть её целиком. На штанах темнели пятна его крови. Ткань на коленях, там, где совсем недавно покоилась его голова, заметно смялась и отсырела.
— Робин, — она вдруг угрожающе прохрустела костяшками, — я серьёзно…
— Всё со мной в порядке, всё хорошо, всё отлично! — закивал рыжеволосый. — Я цел и здоров…
Она улыбнулась.
— Так, Изольда… — осторожно начал Робин, пользуясь короткой передышкой. — Я понимаю, что у тебя ко мне есть вопросы. Много вопросов. Но сейчас я бы хотел знать… что вообще происходит? Где Уль… Где Винсент и Моника? Где Лиара и Тони?
— Ульрих и клоунша, — строго начала она, — отошли куда-то поворковать. О чём именно — даже знать не хочу. А вот твои друзья…
Робин нахмурился.
— Они сейчас сражаются с какой-то колдуньей… Так называемый бой на выжимание.
Объяснив это, Изольда тут же подняла ладони, словно заранее пытаясь остановить его.
— Слушай! Я искренне желаю им победы. Правда. Но это уже строго их дело. Ты только что чуть не умер, а потому раз уж каким-то чудом выжил, я настоятельно советую тебе отсюда проваливать. Потому что если ты сейчас…
— Всё в порядке, Изольда.
— Нет, нихрена не в порядке, — едко возразила она. — Напомни-ка, что ты вообще забыл на этом фестивале?
— Я уже говорил, что…
— Вот именно! Тони решил за вас обоих. При всём уважении к нашему умственно-необычному другу, этим решением он сослужил тебе очень плохую услугу. А теперь пойти и умереть ради него второй раз… Я даже не знаю, как это назвать.
— А я знаю, — Робин спокойно пожал плечами. — Как ты мне тогда говорила? Не лезть в твои дела? Так, кажется?
Изольда прищурилась.
— Ну вот, — он развёл руками. — Пожалуйста, не лезь в мои.
— Что это на тебя нашло?
— Да кто его знает… — Робин отвёл взгляд, будто и сам ненадолго задумался над этим вопросом. Затем что-то решил и снова посмотрел на Изольду. — Слушай… Одолжишь мне пару прядей волос?
— Танец льда и пламени…
Целительница по имени Лиара отбросила посох и произнесла слова, к которым прибегала лишь в самых тяжёлых ситуациях.
Воздух вокруг левой руки мгновенно побелел от инея, а вокруг правой — задрожал от жара. Хитрое, нетрадиционное применение стихий: магией льда она зачаровала разум, магией огня — усилила тело.
Фокус, достойный Тифы Винтерфельд, пусть и в далеко не лучшем его исполнении, сумела повторить и её старшая сестра.
Лиара сорвалась с места. Пригнувшись и подав корпус вперёд, она стремительно понеслась через колизей, с каждым шагом сокращая расстояние до противницы — беловолосой девы божественной красоты, спокойно державшей перед собой замысловатый посох.
Ренна. Старуха Ренна.
Ни один мускул не дрогнул на её прекрасном лице. Она лишь сурово наблюдала, как зверь в чёрном одеянии несётся прямо на неё. Затем легкое, почти незаметное движение посохом, и вдруг прямо на пути Лиары из земли вырвался каменный столб.
Целительница резко оттолкнулась в сторону, пропуская серую глыбу мимо плеча, и, едва коснувшись земли, вновь рванула к Ренне. Ведьма, впрочем, развернулась вслед за ней…
На сей раз из земли в один миг взвелась огромная каменная стена, отрезавшая противниц друг от друга. Лиара быстро оценила сооружение, к которому приближалась, и вместо остановки вынесла бедро вперёд — она впечатала подовшу сапога в твердь.
Трещины мгновенно разбежались от её ноги во все стороны, и ещё мгновение спустя преграда рассыпалась. Камни хаотично разлетелись вокруг, и Лиаре пришлось уклоняться от обломков. Она припала на четвереньки и, будто кошка, прыгала из стороны в сторону.
Вдруг её осенило — она слишком долго наблюдала за падавшими обломками и… Её левой щеки коснулся жар.
Лиара дёрнулась и едва успела вскинуть руку. Навстречу хлынувшему пламени она выставила покрытую инеем ладонь. Лёд с треском столкнулся с огнём; между пальцев взвился пар, обдав её лицо влажным жаром.
Теперь огонь повержен, а стена осыпалась — Лиара согнула ноги и мощно оттолкнулась от земли. Каменная крошка брызнула из-под сапог, а сама целительница полетела вперёд — прямо к Ренне.
Та хитро улыбнулась.
Огненный кулак Лиары достиг прелестного лица, но вместо пробитого черепа противница развеялась по ветру.
— Иллюзия!
— А ты как думала, сучка?
Лиара резко обернулась.
Ренна стояла там же, откуда боевая целительница начала свою охоту. Но это ещё не всё…
Сосредоточенный на одной цели взгляд наконец расширился. Лиара заметила движение справа. И слева…
Она суетливо пробежалась глазами по арене и ужаснулась — Ренны стало шесть. Белоснежные волосы, замысловатые посохи, одинаково прекрасные молодые лица. Ведьмы стояли по обе стороны от Лиары, полукольцом окружив её среди обломков.
— Ну… — протянула одна из них.
— Угадай, — подхватила другая.
— Кто из нас…
— Настоящая.
Лиара завертела головой, лихорадочно перебегая взглядом с одного одинакового лица на другое.
— А ты… — заговорила ещё одна Ренна.
— Кстати… — продолжила четвёртая.
— Сучка!
Лиару сорвало с места. Подобно дикой кошке, она одним прыжком налетела именно на ту пятую Ренну, что позволила себе грубое словцо. Пылающий кулак с размаху врезался ей в лицо, и силуэт вновь лёгкой дымкой разошёлся в стороны.
— Дура, — сухо заметила одна из оставшихся старух.
Земля под уничтоженной иллюзией взорвалась, и оттуда с чудовищной силой взметнулся каменный столб, в этот раз задевший Лиару. Её голову резко запрокинуло, а ноги неожиданно оторвались от земли. Удар раскрутил её в воздухе и швырнул прочь, словно невесомую куклу.
— Ох, какая душещипательная драматургия! — восхитился Тенебрис на балконе колизея, театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу.
Каэда бросила на него ядовитый взгляд, затем повернулась к сидящему напротив светловолосому мужчине — Филиппу.
— Эй, женатик, чё значит «драматургия»?
— Искусство драмы.
Каэда задумчиво поджала губы.
— А драма? Чё такое драма?
— Это литературный…
— Нет, давай по-другому! — она нетерпеливо отмахнулась и указала пальцем на арену. — Вот там сейчас — драма?
— Не сказал бы…
— Ха-ха-ха-ха! — рассмеялась Каэда, победоносно повернувшись к Тенебрису. — Не знаешь элементарных вещей, дебилоид! Там, вообще-то, не драма!
Господин Луц машинально перевёл взгляд на женщину, столь бурно праздновавшую интеллектуальную победу в метре от него. Затем пожал плечами.
— Должен признать, бой, конечно, увлекательный… — с болезненным сомнением протянул Тенебрис. — Но разве это не сестра той самой Тифы? Ну, вы знаете — Тифы! Хотелось бы от неё чего-нибудь поинтереснее… К тому же бой ведь на выживание! Неужто даже этого мало для мотивации?!
— А меня смущает другое!
Каэда с размаху хлопнула ладонью по столу. Несколько голов тут же повернулись к ней, но голова Ламберта Гюте к ним не относилась. Однако именно на него и смотрел второй мудрец.
— Почему это твой сынок помер после первого же ранения?!
Внизу, посреди колизея, Тони действительно лежал лицом вниз и не шевелился.
Издалека никакой явной раны разглядеть не удавалось. Ни лужи крови, ни вывернутой конечности, ни зияющей дыры в теле. И всё же удар пришёлся чудовищный. После такого неподвижность могла означать что угодно. Впрочем…
Откровенно говоря, почти все за столом подозревали: Тони притворялся мёртвым.
То было совершенно не в его стиле — слишком расчётливо, холодно, в некоторой степени бессердечно… И всё-таки похоже на правду.
Но какое отцу дело до вероятностей? Ламберт сидел неподвижно, не отрывая взгляда от тела сына, а каждая секунда без движения внизу будто затягивала невидимую петлю у него на шее.
В сотый раз за этот день он оказался в этом унизительном положении: отец, неспособный ни уберечь сына, ни отомстить убийце — и речь не про Ренну.
Тем временем на арене…
— Да уж, это уже просто… жалко, — заметил Тенебрис.
— Благословение жизни!
Тёплое ощущение побежало по плечу Лиары. Сломанная ключица тут же срослась, и девушка только успела расправить руку, как…
Каменный снаряд врезался ей в живот.
— Кх!
Удар сложил Лиару пополам и протащил назад. Ноги несколько мгновений ещё пытались поспевать за телом, но вскоре заплелись, и целительница покатилась по песку.
Вонзив локоть в землю, она сумела остановиться. Целительница уставилась на свинцовое небо и повторила заклинание… Попыталась повторить.
— Благосло…
Земля под ней взорвалась, и Лиару подбросило вверх. Три метра, пять, семь, десять… Далее она на миг зависла в воздухе и начала падать — на ноги, словно кошка.
Берцовые кости вдребезги.
— А-а-а-аргх!
Вновь втоптанная в землю, Лиара несколько секунд жадно хватала ртом воздух, вцепившись руками в песок.
— Кха… Ах… Благ… Благослов… Нет…
Сил не хватило. Так ей не сотворить заклинание лечения — теперь без посоха никак…
Посох.
Он лежал поодаль — тот самый посох, который она отбросила в начале «танца». Нужно было лишь добраться до него, и девушка поползла.
За левой ладонью оставалась промёрзшая полоса песка. Под правой песчинки темнели от жара, местами сплавляясь в крохотные стеклянные крупицы. Но с каждым движением следы становились всё слабее. Её «танец льда и пламени» сходил на нет вместе с усилением тела.
Чёрная мантия теперь мешковато лежала на теле Лиары почти как саван. Стоило последним остаткам усиления покинуть мышцы, как тело разом налилось тяжестью. А ведь посох всё ещё так далеко…
Лиара проползла ещё немного и обессиленно припала щекой к песку. Дрожащая рука потянулась вперёд.
Ренна цокнула, и огненный шар пронёсся над головой павшей и врезался точно в посох. Тот отлетел ещё дальше.
Провал.
— Если это «убей, чтобы жить, или умри», то выбор слишком очевиден, — вслух рассудила злая старуха с молодым лицом. — Сестра Тифы? Пф, бред… Ты просто какая-то бешеная громхольтская сучка.
Упоминание слова «сестра» дало ей немного сил — достаточно, чтобы перевернуться на спину, но не чтобы подняться с земли.
Как жаль.
Ренна направила посох вперёд. Воздух вскружился у наконечника, наполнился пылью, которая собиралась воедино, формируя острый каменный осколок. Он продолжал вращаться и раскручиваться на месте, пока вдруг со свистом не сорвался вперёд.
Лиара надеялась, что сможет уклониться, но не успела. Теплая кровь попала на её холодные щеки и… Кровь?
Её череп должен был оказаться раскрошен, но вместо каменного снаряда её настигли капли крови. Чей-то чужой крови.
И только теперь Лиара заметила, что лежит в тени. Кто-то стоял между ней и Ренной.
Она заставила оцепеневшее тело приподняться на локтях и наконец увидела его целиком.
Перед ней на коленях стоял человек с зияющей дырой в грудной клетке, настолько широкой, что сквозь неё Лиара видела Ренну — её белые волосы, прекрасное лицо, всё ещё направленный вперёд посох. Но сейчас злая старуха не существовала в мире Лиары.
Лиара смотрела лишь на рыжий затылок человека, заслонившего её собой.
— Ро… бин?..
Она не знала, как на это реагировать. Всего каких-то двадцать минут назад Лиара собственными глазами видела, как этот человек истекал кровью. Как он слабел, бледнел и увядал, словно брошенный под палящим солнцем цветок.
Чудо.
Впрочем, чего сейчас стоило это чудо? Даже если Лиара дотянется до своего посоха, ей просто не хватит сил излечить пробитую грудную клетку. Да и Ренна убьёт их намного раньше, чем…
Что?
Этой чудовищной раны вдруг не случилось. Нет, Лиара могла бы поклясться честью Тифы, что рана была — да и как здесь сомневаться? Клочья рубашки на спине Робина всё ещё были измазаны кровью, но на месте дыры виднелась голая кожа…
Наверняка очередная иллюзия Ренны. Последняя издёвка перед тем, как прикончить их обоих. Другого объяснения просто не существовало. Потому что иначе…
Иначе это не имело никакого смысла. Ведь Робин не был Ройделем.
— О? — удивился Тенебрис. — Этот мальчик… Разве не ему живот проткнули?
— Пф-ф-ф, какой же дурак! — с гордостью выплюнула Каэда. — С проткнутым животом не живут! Биографию не знаешь?!
— Пожалуй, да… — уступчиво кивнул седьмой мудрец. — Ну и замечательно! Ну и замечательно! Кто бы это ни был, так даже интереснее! Хотя он уже…
Тенебрис осёкся.
— А?..
Улыбка медленно сошла с его лица. Он плавно поднялся и подошёл к перилам. Ни в его движениях, ни во взгляде не было того привычного ему пошлого триумфа. Он выглядел озадаченным, почти встревоженным.
— Он что… уцелел?..
— Чё?!
Каэда резко встала, опрокинув бутылку вина, и почти подлетела к Тенебрису.
— Ты ещё что за сопляк? — спросила Ренна, слегка изменившись в лице. — Перепутал право и лево и случайно сюда забежал? Или ты дружок этой сучки и того придурка, — она указала на лежащего в стороне Тони.
Робин в сторону своего друга даже не посмотрел.
— Лиара, — тихо подозвал он.
Она вздрогнула.
— Ты жива?
— Д-да… Робин, а ты как здесь…
— Приходи в себя, — перебил он, не сводя глаз с Ренны. — Я не уверен, что справлюсь с ней в одиночку. И оттащи куда-нибудь его.
— Его? — удивлённо переспросила целительница. — Тони-то? Х-хорошо, я…
Робин уже не слушал. Он подался вперёд, перенёс вес на носок и сорвался с места.
Ренна перехватила посох обеими руками, опустилась на одно колено и упёрла древко перед собой, словно длинноствольное оружие.
Заметив её движения, Робин тут же побежал в сторону, ломая прямую траекторию. Прямо у уха свистнула первая каменная пуля, совсем скоро вторая и третья.
Ренна почти не делала пауз. Каменная крошка стягивалась к навершию посоха, за долю секунды спрессовывалась в очередной острый снаряд и тут же выстреливала вперёд.
За скорострельность приходилось платить — старуха не успевала придать снарядам достаточную кинетическую энергию, и именно поэтому враг мог уклоняться.
Но то был умный ход.
Робин продолжал петлять по арене, пригибаться и делать резкие рывки, но вскоре случился просчёт…
Каменный снаряд вошёл в висок, раздробил кость и прошил голову насквозь. Глазные яблоки лопнули от чудовищного повреждения, лицо на миг потеряло всякое выражение.
Робин пал. Набранная скорость ещё несколько метров протащила бездыханное тело по песку. Оно перевернулось раз, другой, прочертило по арене неровную борозду и наконец остановилось.
— Проиграл… — тихо сказал Тенебрис.
— Сдох… — констатировала Каэда.
Ренна ещё несколько мгновений смотрела на неподвижное тело Робина, держа его под прицелом.
— То-то же… — проскрипела старуха. — А теперь продолжим там, где остановились.
За это короткое время целительница успела оттащить Тони почти к самому выходу с арены. Более того — посох снова был у неё, а потому…
— Барьер жизни!
Перед ней вспыхнул голубоватый свет. Полупрозрачная стена стремительно развернулась в стороны, отгораживая целительницу и лежащего за её спиной Тони от остальной арены.
— Ну, удачи… — уже без паясничества шепнула Ренна перед тем как начать расстрел.
Барьер содрогался, но не поддавался. От каждой точки попадания по голубоватой поверхности расходились широкие волны, а раздробленная каменная крошка веером разлеталась по сторонам.
Да, барьер выдержит пресс Ренны. Вопрос лишь в том, выдержит ли Лиара?
Она стискивала посох обеими руками, с каждым попаданием всё сильнее наваливаясь на него. Ноги дрожали, плечи гудели, а по верхней губе вдруг потекла кровь. Вскоре и во рту появился металлический привкус.
Старуха неожиданно остановилась. Заготовив снаряд, она не собиралась выстреливать — теперь она была готова потратить время, чтобы напитать его как можно большей энергией.
Лиара с ужасом округлила глаза. Она поняла… Следующий выстрел барьер выдержит, а сама она — точно нет.
— Собаке… — заговорила Ренна. — Собачья сме…
Движение. Старуха заметила движение там, где его быть уже не могло. Её силуэт тут же исказился; она резко вывернулась в сторону и, даже не успев толком прицелиться, выпустила накопленный снаряд.
Камень пронёсся мимо цели и взорвался о стену колизея. Осколки брызнули во все стороны, а на месте попадания осталось широкое обугленное пятно. Промах… Робин продолжил нестись прямо на неё.
— Ублюдок! — Ренна попятилась. — Ублюдок, ублюдок!
Беловолосая девушка панически выставила перед собой посох, но расстояния уже не осталось — Робин перехватил древко обоими руками и нещадно потянул его на себя, с размаху вгоняя в живот Ренны мощный удар ногой.
— Кха!
Её тело сложилось от удара. Воздух разом вышибло из лёгких, лицо перекосило от подступившей тошноты. Пальцы разжались. Ренна отлетела назад и завалилась на спину.
— Нет! Отойди от меня! — завизжала она, отползая по песку. — Отойди, подонок! Ублюдок! Мра… Кха-а-а!
Он ударил её по рёбрам, заставив перекатиться набок. Затем по животу, потом по лицу. Ещё удар, ещё…
Каждый раз нога встречала живое тело. Каждый раз Робин ощущал под подошвой мягкость плоти, твердость костей… И каждый раз его самого передёргивало от омерзения.
Он мог бояться боли, мог ненавидеть причинять страдания… Что уж там — мог быть откровенным трусом. Тем не менее, он сделает то, что должен сделать «мечник».
Ренна всё ещё была в сознании. Робин тяжело выдохнул и снова поднял ногу.
— Ты правда думал, что я такая тупая? — как ни в чём не бывало спросила лежавшая на песке Ренна, растеряв всякую неуверенность.
— Что это ты несё…
Рванная боль. Жар.
Робин больше не держал посох в руках. Наверное, он вообще его и не касался. Парень в ужасе опустил взгляд на лежащую у ног Ренну. Её спокойное лицо дрогнуло, края фигуры поплыли, растворяясь в воздухе. Да… Она никогда не падала.
Острый кристалл пробил его спину и застрял в груди. Из-за плеча прозвучал голос ведьмы.
— Попался, сопляк.
Это была иллюзия.
Ренна подкралась за спину за то мгновение, пока Робин избивал воздух, и пронзила его посохом. Конечно, обычная старуха не смогла бы физически это сделать. Но Ренна…
Метод потока.
Она прогнала ману по собственному телу, направила её циркуляцию в мышцы и на краткий миг превратила магическую силу в физическую. Этого оказалось достаточно, чтобы придать удару чудовищный моментум.
Робин закашлял кровью. Боль, боль, боль… Снова боль.
Было ли в жизни «мечника» хоть что-то кроме боли?
— Попробуй вылечить это…
Робин резко посмотрел вниз, чувствуя, как нагревается кристалл, увязший в его внутренностях. Парень всё понял… Это действительно могло его убить, только совсем не так, как рассчитывала Ренна.
Робин вдруг оттолкнулся назад, насквозь пронзая себя посохом. Кристалл, на котором уже запекалась кровь, с влажным хрустом прошёл дальше сквозь внутренности. Навершие целиком вырвалось из груди и в тот же миг вспыхнуло.
Огонь разлетелся по сторонам, разумеется, обжигая и Робина: обожжённая кожа мгновенно покрылась волдырями, ткань задымилась, по телу прокатилась новая волна боли. Но это были пустяки… Если бы этот ад развернулся в его грудной клетке — это была бы смерть. Та самая, от которой бы он не оправился.
Потому что тогда, среди прочего, сгорели бы и несколько прядей волос Изольды, которые Робин проглотил перед боем.
— А?! Как ты…
Робин вывернулся и с разворота всадил локоть в лицо Ренны. Облик беловолосой красавицы дал трещину, и на арену упала уродливая старуха. В мгновение она снова стала юной, но терять время на это было глупо.
Теперь Робин принялся избивать её по-настоящему.
Он сел ей на грудь и начал осыпать ударами, ожидая, когда иллюзия молодой дамы окончательно иссякнет. Не из ярости и не ради мести — после предыдущего обмана он больше не собирался верить собственным глазам. Ему нужно было убедиться, что на этот раз под ним действительно лежит Ренна. И лишь тогда…
— Смотри на меня, старуха!
Рыжеволосый парень обхватил переломанное лицо Ренны обеими руками и наклонился настолько близко, насколько позволяла анатомия.
— Пи…
— Я сказал, смотри на меня! — оборвал её оскорбление он. — Слушай внимательно…
Он вдруг понизил голос до шёпота и мимолётно покосился в сторону балкона колизея.
— Я не хочу никого убивать. Не хочу и всё… В прошлый раз меня обманули, поэтому теперь!
Пальцы сильнее стиснули голову старухи. Ренна болезненно поморщилась, чувствуя, как переломанные кости лица смещаются под его ладонями.
— Теперь я решаю, что и как… Ты — маг-иллюзионист! Так зачем мы вообще сражаемся? Разыграли сценку, и отлично… Мы с Лиарой уйдём победителями, а ты наколдуй иллюзию и сбеги с арены! Не думала о таком?!
Старуха цокнула.
Если для того, чтобы жить, требовалось убить — Ренна убивала. Если приходило время умереть — значит, следовало умереть. Она не искала лазеек, не торговалась и не пыталась обмануть то, что уже произошло или должно было произойти.
Её дочь с внуком были статуями в саду Тенебриса, но ей было плевать — она неспособна сражаться с судьбой. Её внучка Нина могла умереть в следующем бою, но Ренна не считала себя тем, кто может спасать другого.
Вероятно, однажды судьба преподала ей несколько серьёзных уроков… Но что сейчас?
Был ли рыжеволосый мальчик со смазливым лицом посланником судьбы? Или же перед ней явился демон гордыни, уродившийся тысячи лет назад?
— Ты меня поняла?! — едва не прорычал он.
Ренна несколько секунд смотрела ему в глаза, а затем еле заметно кивнула.
— Хорошо… По моей команде начинай… разбивать мне затылок о землю. И приподнимись немного, чтобы я мо…
— Ах?!
В шею Ренны, прямо в мягкое место воткнулся посох Лиары.
Робин медленно поднял взгляд. Над ними нависло счастливое, перекошенное детской жестокостью лицо. Такое знакомое лицо…
— Смотрите-ка на этого чёрта! — закричала Каэда, указывая на Тони. — Всё-таки притворялся, крыса такая!
Ренна захрипела. Руки судорожно заскребли по песку, тело несколько раз дёрнулось под Робином — и осмысленность в её глазах начала угасать.
— Ты!
Робин вскочил с места и схватил Тони за воротник. Лиара осталась стоять поодаль. Она могла лишь смотреть, всё ещё не до конца понимая, что происходит.
— А? Что такое, дядюшка Ройдель? — Тони невинно склонил голову набок. — Чего вы так разозлились?
Рыжеволосый на мгновение растерялся, но он понял… Он знал, кто… что перед ним стоит. А потому понимал, почему оно так к нему обратилось.
— Эйдо, пятый мудрец… — тихо произнёс Робин. — Ясно… Ну да, всё сходится.
Он с отвращением разжал пальцы и отступил назад.
— Ха?.. Как необычно, дядюшка Ройдель! Вы меня так ни-и-икогда не называли! Правда ведь? Ну же! Правда?
— Обсудим это позже, Эйдо. А пока…
Лиара, Робин и «Тони» победили в бою на выживание. Согласно правилам фестиваля, данный отряд освобождается с мероприятия.
Он сидел за столом, прижавшись лицом к огрубевшим ладоням. Большими пальцами он зажимал уши и в таком состоянии, свободный от звука и света, он вспоминал её; представлял, как она обнимает его, гладит по голове.
На несколько мгновений этого почти хватало, чтобы поверить, будто она действительно рядом.
Хотя нет. Это ложь. Он никогда не мог обмануть себя и по-настоящему представить, что она рядом.
Вдруг чья-то рука осторожно легла ему на плечо. Открыв глаза, он увидел Вильгельма.
— Бейл.
Нужны ли ещё слова, когда по одному лишь взгляду всё ясно?
Бейл Гримм молча поднялся из-за стола и направился к двери. Открыл её аккуратно, почти комически бережно, и жестом пропустил товарищей вперёд. Затем, скользнув глазами по помещению…
— Идём.
Винсент, Изольда и Моника холодно смотрели на него. Клоунесса заговорила, выдержав паузу.
— Нас ещё не вызывали.
— Идём, — тем же спокойным тоном повторил Бейл. — Это определённо наш черёд.
— Впрочем… — Моника нахмурилась. — Ты прав. Нам с тобой, Бейл, приглашение на эту арену не нужно.