Он не помнил, когда встретил её в первый раз.
Его самое раннее воспоминание — это игра в прятки с этой девочкой. Кажется, они оба плохо понимали правила: он сбивался на счёте, перескакивал через числа; она пряталась слишком близко и находилась почти сразу — но это не имело значения, потому что им было по-настоящему весело.
Были ли они знакомы до? Или же именно в тот день они впервые повстречали друг друга? Их семьи крепко дружили — так что они, вероятно, нередко лежали рядом ещё на пеленальном столе, но это оставалось предметом догадок.
И хотя он и не помнил день их первой встречи, всё, что было после той игры в прятки, отпечаталось в памяти прочно и ясно. То, как постепенно усложнялись их игры, как они делили школьную парту, как дурачились, ссорились и тут же мирились… То, как вместе взрослели.
В юности дружба между ними переросла в любовь, которая вскоре превратилась в брак.
Да, это была любовь — но даже это громкое слово не вмещало того, что он к ней чувствовал.
Он был уверен, что существует ради того, чтобы быть с ней, защищать её и поддерживать… Их судьбы были переплетены с самого начала, и стоило бы одной оборваться — другая тут же прекратила бы свой ход. Хотя даже случись это, он, наверное, принял бы смерть с благодарностью за то, что вообще повстречал эту девушку.
Но не смерть стала их разлукой…
— Луанна?..
В тот непримечательный вечер Бейл Гримм — капитан столичного гарнизона — вернулся домой после очередного рабочего дня. Ещё на пороге его, как всегда, должна была встретить светловолосая девушка с мягкими голубыми глазами. Так и случилось, но…
Это была её статуя. Золотая статуя его жены — Луанны Гримм.
— А мы вас заждались, господин Гримм!
Человек в вычурном костюме спускался по лестнице, уверенно ступая по чужому дому, словно по своему собственному. Он, сопровождаемый двумя стражниками в чёрных одеждах, остановился на последней ступени, чуть склонил голову и растянул губы в широкой, почти насмешливой улыбке.
— Как прошёл ваш день? Трудились в поте лица, надо полагать?
— Где она? — Бейл схватился за рукоять огромного меча, что висел на его широкой спине. — Где моя жена?
— Хм? Так вот же, прямо перед вами! — мудрец небрежно указал тростью на золотую статую. — Знаете, она настоящая красавица! И я говорю это без оттенка похоти; оцениваю не как женщину, а как сущность. Человек с чётким местом, знающий, ради чего живёт…
Бейл моментально лишился всякого интереса в личности вторженца, хоть им и был седьмой мудрец. Вместо этого он принялся с ужасом рассматривать золотую фигуру, надеясь увидеть в ней несоответствия, махнуть рукой и побежать искать реальную Луанну, но… Да, это была она.
— Она восхитительна, господин Гри…
В короткий, почти недоступный глазу миг мужчина в доспехах рванул вперёд, выдёргивая из-за спины массивный меч; сталь с глухим звуком вышла из ножен, тело пошло в разворот, и удар уже срывался с плеча, нацеленный на стражей Тенебриса… но лезвие вдруг осыпалось у него в руке песком, что предательски ускользнул сквозь пальцы.
— Вижу, вы огорчены, — с лёгкой ухмылкой произнёс Тенебрис, не сдвинувшись с места и лишь лениво проводив взглядом осыпающиеся крупицы. — Позвольте извиниться… Я, без всяких сомнений, верну вашу жену. Вот только… у меня есть одно маленькое условие.
«Это уже шестой раз, когда я выполняю твоё маленькое условие. Когда же ты наконец сдержишь слово?»
Бейл двигался по тёмному коридору, в котором сквозняком гулял холодный воздух; за его спиной висел огромный меч, почти равный по ширине его плечам, и при каждом шаге он глухо покачивался, едва не задевая стены. Позади, не отставая ни на шаг, двигались его товарищи — Вильгельм и Нина.
Свет в конце коридора приближался, и помимо посвистывания сквозняка послышался гул трибун. Вскоре их отряд ступил на арену. Толпа вспыхнула мгновенно: крики, свист, тяжёлый, захлёбывающийся вой — Бейл был здесь настоящей звездой; воином, которого хоть и считали безумным мясником, но всё же ждали, жадно, с нетерпением.
Этот восторженный вой… Как же Бейл его ненавидел.
— Чему они радуются? — с раздражением бросила Нина, щурясь от яркого света и даже машинально прикрыв ухо ладонью.
— Не знаю, — отозвался Вильгельм, нервно потирая пальцами гарду рапиры, — но так будет каждый раз, стоит нам появиться — привыкай. Это мой второй фестиваль, но… Публика всё та же.
— В этот раз зрителей немного меньше, — равнодушно заметил Бейл как настоящий ветеран кровавого праздника.
— Слушай, Бейл…
Вильгельм осторожно понизил голос, будто боялся, что их услышат.
— Как думаешь, в этот раз… мы добьемся своего? Он ведь пообещал вернуть мою дочь, если я выиграю фестиваль! А это уже второй… — мужчина осёкся на полуслове и поспешно прикрыл рот перебинтованной рукой, словно пытаясь удержать сказанное. — Извини. Наверное, не стоит сейчас об этом.
— Всё в порядке, — тихо ответил Бейл. — Я знаю, как трудно об этом молчать. Однако… — он медленно поднял взгляд на балкон колизея. — Обещания этого человека ничего не стоят.
— А вот и наши главные звёзды! — с довольной, почти ласковой интонацией произнёс Тенебрис, прикрывая глаза и чуть разводя руки, словно на арену выходили его собственные дети.
— Это и есть тот самый Бейл? — Каэда пренебрежительно покосилась на крепкого мужчину в потёртых серых доспехах. — Обычный мужик, как по мне. Ничем не лучше меня. Не знаю, чего ты так его расхваливал.
— Безусловно, прекрасная Каэда! Едва ли найдётся хоть кто-то лучше вас, но этот человек… очень уж интересный.
— Значит, ставим на него?
— Да! — уверенно кивнул Тенебрис. — А вы, мои дорогие гости…
Из дорогих гостей седьмого мудреца заинтересованным выглядел лишь Шлойц. Супруги Бернс всё также не находили себе места, а господин Гюте… Ламберт неподвижно смотрел в стол.
— Вы пока не знаете, кто выступит против Бейла, но вам придется делать ставку на этого счастливчика… Или, может, несчастливчика? Хе-хе-хе…
— Тенебрис, — вдруг произнёс Ламберт, не поднимая головы. — Мой сын выжил?
— Ах? — с нарочитой учтивостью отозвался мудрец и подался вперёд. — Тот здоровяк? Думаю, умер. Точно не скажу… но выглядело именно так.
— Не умер, — тихо, но отчётливо возразил мужчина со светлыми волосами — Филипп Бернс. — Тот пар… Судя по реакции, это был раствор из аманиты. Если я прав, он отравился — тяжело, но не смертельно.
— Вот как… Ну, хорошо, — Ламберт наконец оторвал глаза от одной точки, в которую непрерывно смотрел последние двадцать минут.
— Вы только посмотрите, какой умный! — вдруг зарычала Каэда, едва не вскочив с места. — А я вот уверена: тот ублюдок сдох! Как и его подружка. И для этого не нужно знать, что такое аманита — достаточно здравого смысла. Или ты решил, что пара заученных слов делает тебя лучше меня?
— О, а вот и их противник!
Седьмой мудрец с явным удовольствием указал вниз; взгляд Каэды резко сорвался следом, и её раздражение тут же нашло новую цель.
— Снова какой-то огрызок! — фыркнула она, не отрывая глаз от арены. — И в чём, скажи на милость, веселье, если ты притащил на фестиваль толпу клоунов?
Ярость Каэды отчасти подпитывалась тем, что новый боец почти ничем не отличался от предыдущих: крепкий мужчина в длинной серой робе. Разве что крюк на цепи — тяжёлый, намотанный на правую руку, — сразу бросался в глаза. Очередной заключённый столичных темниц… но что в нём было особенного? Почему именно его выпустили против Бейла?
— Мало вы понимаете в веселье, милая Каэда, — деловито заявил Тенебрис. — Я знал, что делаю, когда попросил найти Бейлу именно такого противника… Просто наблюдайте.
Бейл стоял неподвижно, ожидая команды начать. Это ожидание он ненавидел не меньше, чем восторженный вой с трибун: минуты перед столкновением, перед кровопролитием, перед убийством. Мгновения, когда ему приходится смотреть в глаза тому, чью жизнь он сейчас заберёт.
Как ветеран этого праздника, он был хорошо выучен игнорировать эмоции, не вглядываться во врагов глубже, чем необходимо для победы, но…
Что-то в морщинистом лице противника показалось Бейлу зловещим, отталкивающим. На этой арене ему доводилось видеть всякое, но этот человек не пугал — он отталкивал. Словно в нём, на самом глубоком уровне, проступало что-то сломанное.
— Лоран… — почти неслышно произнесла Нина.
Бейл повернулся к невысокой фигуре в тёмно-зелёном плаще.
— Ты его знаешь?
— Это серийный убийца, — ответила она, крепко сжав посох. — История долгая и сейчас слишком уж неуместная, но я участвовала в его поимке…
Бейл кивнул — теперь стало ясно, откуда взялось это отторжение: тело узнало опасность раньше разума. Интерес к противнику быстро угас, и чемпион фестиваля почти сразу вернул привычное равнодушие, однако Нина продолжила…
— Это абсолютно больное существо. Он убивал молодых девушек и прикрывался вымышленным чудови…
— Девушек?
— А? — Нина сбилась. — Да. Это основная группа жертв. А его мотивом был… каннибализм.
— Каннибализм… — Бейл тихо повторил слово, на мгновение задержав его на языке, будто взвешивая. — Понятно. Нина, Вильгельм… — он снова перевёл взгляд на человека с крюком и прищурился. — Я разберусь с ним сам. Не вмешивайтесь.
И вот, когда седьмой мудрец, насладился реакциями, разговорами и сделанными ставками, он наконец взмахнул рукой.
— Бейл Гримм! — мужчина с густыми усами сорвался в глухой, сокрушительный рёв, будто рассчитывал на него больше, чем на собственный железный крюк.
Бейл непринуждённо вырвал из-за спины огромный меч и опустил его остриём в песок; тяжёлое лезвие тут же ушло в землю. Он опёрся на рукоять и с мало заинтересованным видом слегка приподнял бровь.
— Давай поговорим! — продолжил Лоран.
— Не о чем.
— Да послушай! Я был капитаном столичной гвардии, служил королевству — ровно, как и ты! Мы… Мы одинаковы, Бейл!
Пальцы, до этого неподвижно лежавшие на рукояти меча, вдруг дрогнули.
— После службы я стал авантюристом, прямо как и ты! И прилежно исполнял свои функции, пока эта сука, — он резко дёрнул крюком в сторону Нины, — не оклеветала меня!
— Я тебя оклеветала, значит? — маскируя раздражение под ровным тоном, заговорила юная колдунья. — Весь отряд поймал тебя с поличным. Хватит нести…
— Зачем ты это делал? — сухой голос перебил её слова. — Как можно убивать женщин? У тебя что… никогда не было жены?
— Я никого и пальцем не трогал! Чёрт, да сейчас я всё объясню! Понимаешь, они…
Бейл вырвал меч из земли и закинул его на плечо; после короткой паузы шагнул вперёд.
— А, так ты даже слушать не станешь? Ну хорошо…
Сила Бейла ни для кого не была секретом. Выйти против него на арену колизея значило умереть — особенно для того, кто привык охотиться на слабых. И Лоран понимал, что его ждёт. Но всё же уходить в ад в одиночестве он не собирался…
Он ослабил хват, позволив крюку скользнуть вниз, и перехватил его за цепь. Пытаясь не выдавать своих намерений, Лоран не отрывал глаз от массивной фигуры, что приближалась к нему с таким тяжелым видом. И вскоре…
Мужчина в бесформенной серой робе, старательно размахнувшись, метнул крюк. Цепь свистнула у Бейла под ухом, но не он интересовал каннибала — Лоран целился в Нину; в ту, кого прошлый раз упустил.
Девушка в тёмно-зелёном плаще догадывалась, каким будет последний ход маньяка, и всё это время держалась наготове, несмотря на приказ Бейла не вмешиваться. Впрочем, она откровенно боялась Лорана, и этот страх, сбивая фокус, играл против неё.
Изогнутый кусок металла с острым концом летел в неё, рассекал воздух и тянул за собой бледный, расплывающийся след. Нина попятилась, выставляя перед собой посох и собирая ману для заклинания. Отразить такой удар было ей по силам, но воспоминание о том, как она едва не стала жертвой Лорана, сбило ритм: дыхание сорвалось, колени предательски ослабли.
И в тот миг, когда заклинание уже почти сорвалось с её губ, крюк упал на землю.
— Поймал, — холодно произнёс Бейл, сжимая в руке цепь.
Лоран на мгновение замер, но тут же исказился в раздражении. Он не мог позволить Нине ускользнуть; сама мысль о том, что последний ужин не состоится, была для него невыносимой.
Вдруг предплечье каннибала что-то сдавило — Бейл обернул цепь Лорана вокруг своего запястья. Ещё. И ещё… С каждым витком давление росло, постепенно превращаясь в боль.
— Тяни, — распорядился мужчина в доспехах.
— Ты…
— Ты меня поймал. Тяни.
Цепь Лорана была намотана вдоль всей его руки — от плеча до кисти. Обычно он мог ослабить витки и дать крюку больше хода, но сейчас такой возможности не было: звенья впивались в кожу даже сквозь плотную ткань.
Лоран осознавал, что единственный ход в такой ситуации — побежать вперёд, тем самым предотвращая натяжение цепи, но допустил миг промедления… И он оказался решающим.
Бейл резко извернулся и дёрнул цепь с чудовищной силой. Металл врезался в плоть каннибала, надрывая кожу и дробя кости. Лоран с визгом завалился вперёд, увлекаемый за собой искалеченной конечностью.
— Долго думал.
Сквозь боль и собственные вопли Лоран слышал медленные, неумолимо приближающиеся шаги — и вместе с ними тяжёлый скрежет стали, волочащейся по земле. Не поднимая взгляда от окровавленного рукава, он уже понимал, что происходит.
Если он не поднимется сейчас, то Бейл разрубит его без промедления — это было очевидно, а потому Лоран упёрся коленом в землю и с усилием поднялся на ноги. Складки его морщин блестели от копившегося в них пота, а в глазах стоял ужас — он отчаянно пятился назад, не желая умирать…
Бейл вдруг остановился.
— Что у тебя там?
Лоран продолжал отступать, не сводя глаз с земли, будто вовсе не слышал его. Шаги сбивались, дыхание рвалось — он не отвечал.
— Перестань, — равнодушно сказал мужчина в доспехах. — Левый карман. Там нож, так ведь?
Каннибал дернулся — лишь сейчас на его лице появилось выражение, лишенное притворства. Он медленно потянулся к карману. Ткань натянулась, и он вытащил компактный тесак, неловко, почти как провинившийся ребенок.
— Как ты узнал?..
— Я чемпион фестиваля. Я знаю, как выглядит настоящее отчаяние.
— Хе-хе-хе… — тихо донеслось из неподвижных иссохших губ. — Ты страшный человек, Бейл Гримм…
Лоран поднял тесак и пошёл навстречу собственной смерти, будто за одно мгновение полностью забыв о страхе, что ещё недавно сковывал его тело. Бейл никак не отреагировал — лишь перехватил меч поудобнее и так же спокойно двинулся вперёд. И тогда…
Каннибал резко повёл израненную руку назад. Цепь под ногами Бейла со звоном рванулась по песку, и лежавший крюк сорвался с места, устремившись остриём прямо в ногу. Металлическая пластина на голени прикрывала лишь переднюю часть ноги; икроножная мышца оставалась открытой — слишком очевидная слабость даже для такого чудовища, как Бейл.
Впрочем, чудовище есть чудовище.
За долю секунды Бейл успел и понять замысел противника, и пресечь его: он резко втоптал цепь в песок, намертво прижав звенья и оборвав полёт крюка. А затем, уже услышав сбоку свист тесака, отмахнулся мечом — без усилия, лениво, почти играючи.
Кисть Лорана вместе с тесаком взлетела в воздух, будто подталкиваемая брызнувшей кровью.
Рёв, больше похожий на предсмертный вопль забиваемого быка, прокатился по колизею — и тут же оборвался: Бейл с разворота ударил Лорана плоской стороной меча, отбросив того в сторону. Каннибал прокатился по песку и, кажется, ненадолго потерял сознание.
— Кое-что сильно меня раздражает…
Тяжёлые шаги приближались медленно, один за другим. Когда Лоран снова начал слышать их сквозь гул в голове, Бейл уже стоял рядом. Он перевернул его на спину ударом ноги и с отвращением заглянул ему в глаза.
— Для меня нет никого дороже моей жены, — заговорил Бейл, с глухим ударом вонзив меч в землю рядом с головой мясника. — И мысль о том, что на месте одной из твоих жертв могла оказаться она…
— Да я бы… — Лоран захрипел, захлёбываясь ужасом и кровью; тело обмякало от потери крови, но яд в голосе всё ещё жил. Он дёрнулся, сплюнул кровавую слюну и с ненавистью уставился на Бейла. — Я бы сожрал печень твоей жены… прямо у тебя на глазах… Мерзкий выродо…
— Нина.
Бейл вдруг обратился к юной колдунье, что растерянно стояла позади. Услышав его холодный голос, девушка собралась, готовая внимать командам.
— Дай мне пиронид.
Нина быстро раскрыла напоясную сумку и вытащила красный кристалл. Подойдя ближе, она протянула его Бейлу, и в тот же миг Лоран машинально потянулся к ней оставшейся рукой. Впрочем, ботинок Бейла тут же с хрустом опустился на пальцы каннибала, вдавливая кисть в песок под тяжестью всего тела.
Глядя на скорчившееся от боли лицо Лорана, Бейл медленно сжал в руке небольшой ярко-красный кристалл и произнёс лишь одно:
— Открывай рот.
Через несколько секунд хладнокровие Бейла испарилось. Он резко присел и, втиснув красный кристалл между зубов Лорана, с силой впечатал его глубже — вместе с кровью, хрустом и расколовшимися зубами.
— Ты же сказал, что сожрал бы печень Луанны! — Бейл почти рычал сквозь вопли противника, вдавливая окровавленные пальцы ему в челюсть. — Так почему ты не жрёшь то, что даю я?! Ну же! Глотай!
После нескольких тяжёлых пощёчин и короткого движения Бейла в сторону меча Лоран всё-таки проглотил кристалл. Острые края царапнули пищевод, заставив его захлебнуться хрипом, но это было далеко не самым страшным…
— Тебе стоило быть осторожнее с угрозами.
Бейл поднялся, выдернул меч из песка и пошёл прочь — к товарищам, молча ожидавшим позади. Лишь отойдя на достаточное расстояние, он слегка повернул голову.
— Давай, Нина.
Девушка коротко кивнула и направила посох на еле живое тело. Мана тонким, незримым глазу потоком сорвалась с навершия и устремилась к проглоченному кристаллу… Пиронид сработал именно так, как должен был.
Внутренности каннибала разлетелись по песку.
Стихшие трибуны молча наблюдали, как знаменитый чемпион покидает арену, оставляя за спиной кровавое месиво из внутренностей и песка.
Конечно, публика была разной: кто-то приходил в восторг от кровопролития, кто-то бледнел, терял сознание или сгибался в приступах рвоты. Но после представлений Бейла над колизеем неизменно нависала одна и та же тяжёлая тишина…
Люди боялись Бейла. Сам образ таинственного авантюриста, будто существующего лишь ради того, чтобы с каменным лицом рубить людей на глазах у тысяч зрителей, вызывал почти животный ужас. Никто не знал, откуда взялся этот мясник, чего добивался и что вообще заставляло его выходить на арену вновь и вновь. А там, где не было понимания, быстро рождался страх.
И в этой атмосфере общей растерянности ярко выделялась одна невзрачная женщина. Она громко смеялась и едва не подпрыгивала на месте. Возможно, в этот миг именно она была главной поклонницей Бейла…
— Как же я рад, что вы, прелестная Каэда, наконец узрели мастерство нашего чемпиона, — с явным удовольствием произнёс Тенебрис, пока остальные гости вздрагивали от каждого резкого движения женщины.
— Ха-ха-ха, это было великолепно! — Каэда, от которой обычно трудно было дождаться восхищения кем-либо, кроме самой себя, сейчас смотрела на Бейла с совершенно искренним восторгом.
Человек, покидавший арену в компании двух товарищей, принёс Каэде победу в ставке. Впрочем, деньги интересовали её меньше всего: капитал, которым она распоряжалась, и без того принадлежал Тенебрису, а о выигранной сумме женщина забывала почти сразу.
Куда важнее была сама победа — возможность оказаться правой там, где остальные ошиблись. Именно этого жаждала Каэда, и сокрушительный триумф Бейла лишь сильнее подчёркивал чужое унижение: все, кто поставил против него, теперь выглядели — по её мнению — полными идиотами.
— Видите, как вы ошибались, милая Каэда, — с мягким уколом заметил Тенебрис.
Женщина в мундире мгновенно стихла и медленно повернула голову в сторону седьмого мудреца.
— Чё?
— Бейл никогда не прибег бы к столь впечатляющему насилию, если бы мы не подобрали ему подходящего противника, — с прежним спокойствием продолжил Тенебрис, лениво потирая золотой наконечник трости. — Вы ведь критиковали меня, говорили, что бой получится скучным, но…
— Да ты просто больной извращенец, коллекционирующий людей! — рявкнула Каэда, резко перебивая его. — С чего ты взял, что мне вообще понравилось?! Да на это было противно смотреть!
Тенебрис прекрасно понимал, какую реакцию вызовут его слова. Именно ради этих едких, пропитанных желчью вспышек он и дразнил Каэду — наблюдать, как она выходит из себя, было по-своему забавно. И он непременно продолжил бы, но…
— Господин Луц! — вдруг обратился к мудрецу стражник, ступивший на балкон.
Тенебрис вопросительно приподнял брови.
— Эм-м-м, в общем… Прошлые выступающие — темноволосая целительница и коротко стриженный мужчина… Они выжили…
Ламберт резко повернул голову в сторону стражника. Конечно, после слов Филиппа он и сам догадывался, что сын всё ещё жив, но сидеть здесь, на этом проклятом балконе, без подтверждения было почти невыносимо. И сейчас, услышав эти слова, он будто впервые за долгое время смог вдохнуть полной грудью.
— А-а, вот, значит, как?.. Хм-м… — Тенебрис задумчиво постучал пальцем по столу.
— Господин Луц, — внезапно заговорил Ламберт, медленно поднимаясь из-за стола. Его массивная фигура нависла над седьмым мудрецом, отбрасывая на того тень. — Вы столь тщательно выстраивали турнирную сетку… Полагаю, попытка изменить её сейчас может нарушить весь ход фестиваля и…
— Вы только посмотрите на него! — зашипела Каэда, резко подавшись вперёд. — Что, пытаешься выгородить своего сынишку? Хитрая мразь! Думаешь, самый умный здесь только потому, что умеешь юлить?! Да ты…
— Милая Каэда, прошу, соблюдайте субординацию, — с лёгким раздражением прервал её Тенебрис, лениво приподняв ладонь. — Уверен, господин Гюте ни за что не стал бы портить наш праздник из-за такой незначительной формальности.
После этих слов Тенебрис задумчиво запрокинул голову, будто перебирая в уме возможные варианты.
— В конце концов… господин Гюте прав, — медленно произнёс он. — Однако, мне кажется, у нас есть одна весьма любопытная идея… Кто выступает следующим? Та забавная ведьма и нарцисс с красными волосами, верно?
Стражник, замерший у входа на балкон, неуверенно кивнул.
— Ну вот… Снимите ведьму с турнирной сетки и выставьте её против выживших. Скажите, что это битва за право жить. Разве не прелесть? — мудрец откинулся на спинку кресла и довольно переплёл пальцы, будто только что предложил особенно удачный ход в настольной игре.
— Тенебрис! — позабыв о формальностях, Ламберт произнёс ненавистное многими имя. — Вы же понимаете, что это нарушит весь ваш глубокий замысел и лишь…
— Да хватит уже! — рявкнула Каэда, грубо перебив его. Стул под ней резко скрипнул, когда женщина дёрнулась и ткнула пальцем в сторону Ламберта. — Эта жирная крыса просто пытается вытащить своего сыночка! Думаешь, я не вижу, что ты делаешь?! Считаешь себя настолько умнее меня?!
Мужчина посмотрел на Каэду с плохо скрываемым отвращением. Её едкий гнев и почти болезненная потребность самоутверждаться утомляли всё сильнее. Но страх перед вторым мудрецом неизменно оказывался сильнее раздражения; рядом с ней остальные эмоции быстро теряли вес.
Лишь Тенебрис позволял себе выказывать раздражение — пусть лишь в интонациях и мелких провокациях.
— Дорогая Каэда, ну кто вообще может быть умнее вас? — с подчеркнутой серьёзностью закивал он, хотя фальшь в его голосе ощущалась отчетливо. — А мнение уважаемого господина Гюте меня… — мудрец на мгновение задумчиво повёл рукой, будто подбирая деликатную формулировку. — Не особенно волнует. Так что успокойся.
Не дожидаясь ответа, Тенебрис повернулся к стражу, что до сих пор не покидал их компанию.
— Ты всё понял?
— Э-э-эм, да… — неуверенно ответил человек в чёрном. — Я только хотел добавить… Один из участников фестиваля — Тодд Кречмер — просил напомнить вам об уговоре…
— Тодд? — Тенебрис сперва непонимающе нахмурился, но уже через мгновение расплылся в понимающем кивке. — А-а-а… Тот красноволосый нарцисс? Да-да, я помню.
После этого короткого и недосказанного обмена репликами стражник поспешил удалиться. За столом повисло напряжённое молчание, а несколько взглядов — особенно взгляд Каэды — почти сразу скользнули в сторону Тенебриса.
Отряд Бейла, не нуждаясь ни в чьём сопровождении, направился в длинный коридор под трибунами. Навстречу им то и дело проносились стражники — спешили убрать с арены растерзанное тело до начала следующего боя.
Бейл резко распахнул дверь в зал ожидания и первым вошёл внутрь. Нина и Вильгельм шагнули следом, но почти сразу замедлились: помещение встретило их куда большим шумом, чем ожидалось.
Отряды Винсента и Лиары о чём-то яростно спорили, перебивая друг друга и срываясь на ругань. Прямо у их ног лежал молодой парень с рыжими волосами. Под его телом медленно растекалась кровавая лужа; лицо юноши побледнело до болезненной серости, а грудь едва заметно поднималась при дыхании.
Однако что бы они ни обсуждали, Бейлу было безразлично. Он прошёл мимо, не удостоив спорящих даже мимолётным взглядом и словно намеренно игнорируя обрывки чужих голосов. Добравшись до своего стола в дальнем углу зала, мужчина тяжело опустился на стул и равнодушно прикрыл глаза.
— Что у них случилось?.. — спросила Нина, украдкой оглядываясь через плечо. — Двое выжили, а один — нет?..
— Интересно, что теперь сделают с выжившими, — задумчиво протянул Вильгельм, потирая пальцами рукоять рапиры, но уже через секунду сам же тихо усмехнулся. — Хотя… нет. Конечно, их не отпустят.
— С ними-то ладно… — колдунья опустилась рядом с Бейлом, всё ещё поглядывая в сторону шумящих отрядов. — Что будем делать с седовласым и той мечницей? Ведь именно они, скорее всего, выйдут в финал…
Она слегка повернула голову к мужчине в серых доспехах.
— У тебя… есть идеи?
— Есть, — коротко ответил Бейл. — От тебя ничего не требуется, поэтому не забивай себе голову. А ты, Вилл…
Он медленно перевёл тяжёлый взгляд на товарища. Вильгельм не прятал глаз и спокойно кивнул, будто этот разговор уже происходил между ними раньше.
— Я помню.
— Главный козырь разыграть можно будет лишь раз, и лучше сделать это против Винсента. Но если перед этим мы не справимся с Изольдой, то…
— Я всё помню, — повторил Вильгельм. — Я не беру слов назад. Решение уже принято.
Бейл и Вильгельм были знакомы ещё задолго до того, как в их жизни случился золотой кошмар. Поэтому в подобные моменты Нина всегда невольно отстранялась: стоило этим двоим заговорить о чём-то своём, как между ними словно возникало нечто, что не приветствовало посторонних.
Этот случай не стал исключением. Даже не понимая, о чём именно идёт речь, колдунья не задала ни единого вопроса.
— Я обязательно верну их, — шепнул Бейл в ответ на решимость товарища. — Твою дочь, Вилл. Твою семью, Нина. И тебя, Луанна… Я обязательно их всех верну.
Их вызвали вновь. Часов ни у кого не было, но Нина была уверена: не прошло и получаса. Потому новый вызов застал её врасплох. Бейл же не придавал этому особого значения. В конце концов, всё происходящее на фестивале подчинялось прежде всего прихоти Тенебриса, а не какой-либо логике.
Как и в прошлый раз, они без сомнений вышли на арену — холодно и буднично, как от них и ожидалось. Новый противник уже их дожидался… Строго говоря, они заметили его ещё из коридора, однако лишь сейчас действительно столкнулись с ним лицом к лицу.
Высокий мужчина с пышной, почти львиной гривой ярко-красных волос неподвижно стоял посреди арены, легко опираясь на вычурную алебарду.
Его свободное тёмно-красное одеяние выглядело не менее броско. Ткань мягкими складками спадала с плеч, длинные рукава лениво покачивались от каждого движения, и, откровенно говоря, весь этот наряд куда больше подошёл бы для банкета при дворе, нежели для битвы в колизее.
— Ох, и на кого же ставить?.. Тяжёлый выбор, очень тяжёлый! — с наигранным страданием протянул Тенебрис, развалившись на стуле. — Думаю… в этот раз моя ставка падёт на господина в красном!
— Получше подумай, башка ослиная! — огрызнулась Каэда, ударив ладонью по столу, едва не опрокинув бутылку вина. — Ты мне полчаса чуть ли не басни про этого Бейла пел, а теперь, видите ли, решил поставить на…
Она скользнула взглядом к их противнику; несколько секунд молчала, будто не веря собственным глазам, а затем её лицо перекосило ещё сильнее.
— Это ещё что за павлин?! Он что, на бал пришёл?!
— Не будьте столь критичны, милая Каэда, — Тенебрис улыбнулся. — Люди вольны одеваться так, как им хочется. Это ведь одна из самых базовых свобод, разве нет? Даже мы, мудрецы, не имеем права запрещать им подобные вещи!
— Как же меня бесят никчёмные собаки, которые всем видом пытаются показать своё превосходство, доказать, что в них, якобы, есть что-то особенное!
Гости балкона, тем временем, удивлённо переглянулись. И подобную реакцию вызвало вовсе не лицемерие Каэды, а личность бойца с красными волосами.
Тодд Кречмер был чрезвычайно богатым и известным человеком в столице. Почему же сейчас он не восседал на балконе колизея, а стоял на арене? Наверное, виной тому были его болезненные амбиции — желание стать кем-то по-настоящему могущественным. Возможно… не менее могущественным, чем первый мудрец королевства.
— Дорогие друзья! — Тенебрис широко развёл руками, обращаясь к гостям балкона. На его лице сияла почти детская улыбка. — Поздравляю вас! Сегодня вам выпала редкая возможность поставить на Бейла! А мы с Каэдой…
— Что-то ты слишком много на себя берёшь, — холодно перебила его женщина в мундире. Она закинула ногу на ногу, скрестила на груди руки и презрительно фыркнула. — Я никогда не поставлю на такого самовлюблённого ублюдка. Мой выбор — Бейл и его друзья.
— Эм-м-м… — Тенебрис округлил глаза в искреннем непонимании. — А деньги на ставку ты где возьмёшь? Мы вообще-то играем моими деньгами… А хотя ладно! — пожал плечами он. — Всё равно будет весело. Итак…
Поднявшись из-за стола, он подошёл к краю балкона и сделал жест, ставший для него почти любимым — лёгкий, небрежный взмах ладонью, после которого обычно проливается кровь.
— Вместе, — тихо распорядился Бейл.
В тот же миг Нина резко вскинула посох над головой. Вокруг тут же заклубились сгустки маны — беспорядочные, но с каждым мгновением всё более плотные и яркие.
Жар стремительно разлился по арене. Воздух перед ней исказился от температуры, а уже через секунду в противника сорвался огромный огненный шар, настолько громадный, что он в несколько раз превосходил размерами саму Нину.
Пламя неслось по арене с пугающей скоростью, всё сильнее разгораясь и застилая обзор ослепительным светом. Жар ударил в лицо даже зрителям на первых рядах, а песок под огненным шаром слегка почернел…
Однако Тодд всё понял. Сквозь ревущее пламя он успел заметить движения по бокам — товарищи колдуньи уже обходили его с двух сторон, готовые атаковать в тот момент, когда он попытается уклониться от магической атаки.
Хитрая стратегия — воспользоваться замешательством противника и зажать его между магией и ударами с флангов — провалилась.
Тодд не только разгадал их замысел, но и успел среагировать раньше, чем ловушка захлопнулась. Мощно оттолкнувшись от земли, он выпрыгнул из-под несущегося огненного шара. Пламя пронеслось у него за спиной, опалив края плаща, но он даже этого не заметил… Тодд без малейших колебаний атаковал Вильгельма.
Они были уверены, что именно их группа форсирует ближний бой. И потому, когда всё произошло наоборот, Вильгельм на мгновение растерялся. Он уже наносил удар рапирой, однако в спешке допустил сразу несколько ошибок: слишком неудобный угол, недостаточная скорость, слабый контроль дистанции.
Тодд взмахнул алебардой, отбив клинок в сторону, и в следующую секунду выбросил мощный удар ногой в открывшегося врага. Вильгельм отлетел назад и тяжело рухнул на землю. Воздух резко вырвался из его груди, а рапира выскользнула из пальцев и с металлическим звоном прокатилась в сторону.
Тодд тут же шагнул следом. Не давая противнику ни мгновения прийти в себя, он обеими руками поднял алебарду над головой, но…
Присутствие чемпиона сложно было скрыть. Вязкая аура, пропитанная душами казнённых на арене колизея, была осязаема даже спиной.
Тодд почувствовал её слишком поздно. Алые глаза мужчины резко расширились, и он инстинктивно бросился в сторону. Огромный меч рассёк воздух там, где мгновение назад находилась его голова.
— Вилл, ты как? — не сводя взгляда с противника, бросил Бейл.
Вильгельм молча поднялся на ноги, подобрал рапиру и вновь выставил её перед собой. Он коротко поморщился, растирая перевязанной рукой грудь после удара.
— Извини, сплоховал. Не думал, что он настолько быстрый.
— А Нина…
Бейл позволил себе коротко обернуться. Нина стояла позади, тяжело дыша после заклинания. Девушка опиралась на посох обеими руками, а вокруг навершия всё ещё мерцали угасающие остатки маны.
— Ясно… Ну, продолжим?
— Хо-хо-хо-хо! — Тодд рассмеялся в своей ройделевской манере, широко раскинув руки. — А ведь на первый взгляд — настоящие мужчины! А нападаете толпой, словно презренные гиены! У вас совсем нет чести… какая жалость!
Бейл двинулся вперёд, медленно поднимая меч.
— Ты прав. Лично моя честь давно закончилась.
Словно не ощущая веса тяжелых доспехов, Бейл подлетел к врагу и с такой же легкостью взмахнул гигантским мечом. Тодд, однако, успел отшагнуть в сторону и тут же перехватил инициативу: резко ударил Бейла древком алебарды в челюсть. Но чемпион будто этого и добивался…
Сталь мелькнула сбоку…
Вильгельм ворвался в бой серией быстрых выпадов. Рапира несколько раз подряд пронзила свободную руку Тодда — ту, которой он удерживал древко ближе к основанию. Кровь брызнула на песок густыми алыми каплями, а лицо мужчины впервые за бой исказилось от боли.
— Кха! Ублюдо…
Тодд уже дёрнулся в сторону Вильгельма, собираясь немедленно наказать его за подлую атаку, однако в следующий миг что-то пошло не так… Рука, которой он удерживал алебарду, перестала слушаться. Вместо привычного напряжения мышц её пронзила рвущая, ослепляющая боль.
С недоумением он медленно повернул голову и увидел лежащую на песке руку. Всё ещё сжимающую алебарду.
— Вот и всё, — холодно произнёс Бейл под дикий рёв трибун.
Чемпион фестиваля медленно поднял меч над фигурой противника, рухнувшей на колени. Кровь густо стекала на песок, а сам Тодд, казалось, уже был не способен сопротивляться. И…
Бейл неожиданно встретил размашистый удар прямо в горло. Кулак с хрустом врезался в кадык так, словно пытался вбить его внутрь. Воздух мгновенно исчез из лёгких, меч выскользнул из рук, а сам Бейл схватился за шею в диком приступе кашля.
— А?! Что за…
Несколько зубов Вильгельма вылетело прямо на песок…
Оправившаяся Нина подбежала ближе и с ужасом заметила: Тодд Кречмер был цел и невредим. Его тёмно-красное одеяние было перепачкано кровью, один рукав небрежно свисал лохмотьями, но… на теле мужчины не осталось ни единой раны. Отрубленная рука вновь была на месте.
Он медленно сжал и разжал пальцы, проверяя подвижность, а затем рассмеялся.
— Хо-хо-хо-хо! Что же такое случилось? Вы ведь были уверены в своей подлой и жалкой победе! Видимо, крысам льва не победить. Прощайтесь с жи…
Левая часть тела Тодда взорвалась.
Будто нечто незримое на чудовищной скорости пронеслось сквозь него, разрывая плоть, кости и внутренности. В воздух брызнули кровь и ошмётки мяса, а позади мужчины протянулся алый след, словно само пространство было рассечено ударом.
Публика в очередной раз заверещала. Даже Бейл на мгновение растерялся. Его взгляд машинально метнулся в сторону разрушенной половины тела Тодда, однако уже через секунду чемпион всё понял.
Магия воздуха Нины.
Бейл и Вильгельм медленно поднялись на ноги. Вильгельм — пошатываясь и сплёвывая кровь вместе с осколками зубов, Бейл — тяжело, сдавленно кашляя после удара в горло, но даже так они вернулись в бой. Да…
Бой продолжался.
— Значит, и тебе, девка, не занимать подлости? — раздался голос того, кто ещё несколько секунд назад выглядел самым настоящим покойником.
Он вновь стоял перед ними целый цел. Опять же, пострадало лишь его одеяние, частично обнажившее жилистое тело, но в остальном всё вернулось к прежнему состоянию.
— Что за фокус?.. — невольно вырвалось у Вильгельма.
— Позволь спросить, — Бейл напрямую обратился к Тодду. — Ты исцеляешь себя сам? Без заклинаний и без посоха? Или это какая-то иллюзия?
— У меня нет ни малейшего интереса разговаривать с бесчестной крысой вроде тебя, — грубо отмахнулся от него Тодд. — А вот к Нине вопрос есть. Эй, девка!
Колдунья, вновь переусердствовавшая с магией и опиравшаяся на посох, с трудом подняла взгляд.
— Ты ведь не забыла, что именно я тогда спас тебя от Лорана? — с насмешливым любопытством спросил он. — Ну и каково это? Пытаться убить человека, который однажды спас тебе жизнь?
Нина тут же стыдливо спрятала глаза. Человек перед ней, конечно, преувеличивал. Её спасение в том лесу не было его заслугой в полной мере. И всё же… Она действительно не хотела его убивать. Не чувствовала ни ненависти, ни того болезненного восторга, который порой охватывал зрителей на трибунах. И всё же…
— Хо-хо-хо-хо! — Тодд вдруг громко рассмеялся, будто увидел на её лице именно ту реакцию, которую ожидал. — Да шучу я, глупая девка. Делай что хочешь — мне нет до этого дела.
Он лениво размял восстановившуюся руку и усмехнулся.
— Хотя отвечать тебе, конечно, придётся…
Бейл вернулся в бой коротким взмахом меча. На этот раз он подошёл к противнику куда ближе, чем прежде, почти лишая алебарду преимущества в дистанции.
Тодд немедленно встретил его встречным ударом.
Они столкнулись в ожесточённом ближнем бою. После первых обменов ударами, уклонений и жёстких парирований темп начал стремительно расти. С каждым новым движением они ускорялись всё сильнее, а звон металла звучал всё чаще, пока короткие промежутки тишины между столкновениями не исчезли вовсе.
До абсурда массивный меч Бейла и дорогая, почти антикварная алебарда Тодда словно слились воедино. Сталь сталкивалась со сталью, высекая искры, песок вихрем поднимался из-под ног, а по арене разносился непрерывный лязг оружия… И вместе с этим — брызги крови.
Оба участника этого танца получали увечья, но из-за мастерства каждого из них никто не мог нанести летальный удар. В обычной дуэли победил бы тот, кто бы нанёс больше всего ран, но не здесь… Не против Тодда. Ведь стоило ему покалечиться, как рана почти сразу начинала затягиваться.
Подгадав момент между столкновениями клинков, Бейл резко вбил сапог Тодду в грудь и, воспользовавшись инерцией, сам оттолкнулся назад, разрывая дистанцию.
— Хех, ясно… — сквозь тяжелое дыхание произнёс чемпион.
— Хм? — Тодд насмешливо приподнял бровь. — Что же тебе ясно, варвар?
Бейл медленно вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони.
— Ясно, как работает твоё лечение… Это вообще по правилам? Хотя очевидно, что правил тут нет. А если так… Вильгельм, подойди.
Бывший солдат Штайнкрона отреагировал с рвением, которого за ним, пожалуй, не видели даже во времена службы. Он почти мгновенно оказался рядом с Бейлом, выпрямился и приготовился слушать.
— Возьми его на себя, — приказал чемпион. — Просто отвлекай, не пытайся победить… Выиграй мне время. А ты, Нина, — он слегка обернулся, — подлечи меня.
Темноволосый мужчина с рапирой молча кивнул, глубоко вдохнул и двинулся вперёд. Нина же быстро опустилась рядом с Бейл, а навершие её посоха мягко замерцало исцеляющей магией.
— Тяжело со мной, правда, «чемпион»? Хо-хо-хо! — разнёсся по арене голос Тодда.
Бейл даже не удостоил его взглядом, а вскоре прозвучали первые столкновения рапиры и алебарды…
— Чёрт… — выругалась девушка в тёмно-зелёном плаще, когда мерцание посоха дрогнуло. — Я не самый лучший целитель… Некоторые раны могу лишь стабилизировать. Потом придётся перевязать…
— Да, целители бывают разные… — многозначительно произнёс Бейл.
Он медленно поднялся с колена, поморщившись от боли, и коротким жестом велел Нине сделать то же самое. Девушка тут же послушалась, крепче сжав посох.
— Мне нужна магия воздуха. Ты сможешь подтолкнуть меня? Мне нужно выпрыгнуть с арены…
— Ч-что? Ну… — мудрость подсказывала ей не задавать вопросов, и она подавила естественный импульс. — Да, могу.
Бейл взвалил на плечо меч и пошёл в противоположную от боя сторону.
«А ведь правда… На фестивале нет никаких правил. Происходящее должно веселить Тенебриса — вот единственный закон. И это его, надеюсь, повеселит…»
Бейл Гримм — чемпион фестиваля, ставший в глазах люда настоящим чудовищем, которым едва не пугали детей — прыгнул на трибуну…
Визг толпы, казалось, достигал самих небес.
Когда Бейл ухватился за перила и одним движением перебросил себя к зрителям, люди на первых рядах в панике повскакивали со своих мест. Кто-то закричал, кто-то бросился к выходу, создавая давку.
Конечно, его боялись. Но были и те, кто не мог убежать… Люди в белых одеяниях и фарфоровых масках, с посохами в руках…
Каждый раз, когда Тодд восстанавливался подобно первому мудрецу, на первых рядах что-то вспыхивало. С разных сторон, без строгого порядка, но одинаково…
Бейл рванул вдоль первого ряда, грубо расталкивая тех, кто в ужасе застыл на месте. Люди в панике прижимались к креслам и перилам, но чемпион даже не смотрел на них. Он неумолимо нёсся вперёд — прямо к человеку в белом одеянии с посохом в руках. Тот лишь в последний момент понял, что происходит. Неизвестный удивлённо обернулся, дёрнулся назад и, кажется, даже собирался броситься прочь, но…
Огромный меч описал короткую дугу, и голова неизвестного взлетела в воздух. Обезглавленное тело рухнуло на перила, выплеснув поток крови прямо вниз, на арену.
Многие зрители — даже на последних рядах — в страхе пытались выбраться наружу, хотя было очевидно: их Бейл трогать не собирался. Но сам факт того, что кровожадный чемпион вдруг обратил оружие против зрителей…
— Ха-ха-ха! Вот же хитрец! — как ни в чём не бывало расхохотался человек, организовавший весь этот спектакль. — Вообще-то это не очень хорошо… но до чего же весело!
Ламберт, супруги Бернс и даже неприятный на вид старик Шлойц заметно побледнели. Они беспокойно переглядывались, ёрзали на своих местах и явно уже не чувствовали себя уютно на этом откровенно больном празднике.
— Не поняла… — Каэда медленно подняла брови, глядя на давку внизу. — На кой хер он начал рубить зрителей? Ему прилетело по голове?
— Видите ли, прелестная Каэда, — с довольным видом начал Тенебрис, деловито откидываясь на спинку стула, — господин в красном заплатил мне весьма солидную сумму за один небольшой… фокус.
Седьмой мудрец небрежно указал рукой вниз, на обезглавленное тело в белой мантии, повисшее на перилах.
— Вот этот бездыханный господин был слугой человека в красном. Специально обученным целителем, чья единственная задача — непрерывно исцелять своего хозяина. И таких слуг в колизее несколько. А Бейл это понял! Невероятно, не правда ли?
Тем временем чемпион фестиваля продолжал методично рубить головы слуг Тодда Кречмера. Некоторым всё же удалось сбежать, затерявшись в охваченной паникой толпе. Другие пытались сопротивляться, но потерпели поражение. Несколько обезглавленных тел даже сорвались с трибун вниз, на арену, тяжело ударяясь о песок под истошные вопли зрителей.
Сам Тодд сразу этого и не заметил. Он издевался над Вильгельмом, методично избивал его, бил по рёбрам, по перебинтованной руке, несколько раз подряд сбивал с ног, словно уже окончательно уверовал в собственное превосходство.
Однако вскоре рапира вновь пронзила его плечо. И… ничего. Рана не затянулась мгновенно. Боль не исчезла. Кровь продолжила стекать по руке.
— П-почему?.. — почти шёпотом выдавил Тодд, с недоумением уставившись на собственное плечо. — Какого чёрта…
Оторвав взгляд от Вильгельма, Тодд резко повернул голову к трибунам и увидел то, чего боялся больше всего… Обезумевшая толпа, бегущие люди, кровь на ступенях… Выцепить среди всего этого собственную свиту было почти невозможно, но даже одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что происходит.
Воспользовавшись его замешательством, Вильгельм немедленно сделал выпад. Острие рапиры пробило грудину Тодда и глубоко вошло в сердце.
Отвлекаться в бою было непростительной глупостью, однако Тодд допустил эту ошибку по привычке. Слишком долго он мог позволить себе получать любые увечья без последствий. Но сейчас всё изменилось.
Мужчина с длинными красными волосами судорожно схватился за руки Вильгельма, всё ещё сжимавшие рукоять рапиры. Тодд попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула кровь. Ноги начали подкашиваться; взгляд стремительно затягивала мутная дымка…
Тодд Кречмер упал на песок.
Бейл Гримм снова одержал победу.