Лесную тишь прервал чудовищный грохот. Кроны деревьев растряслись, листья в головокружительном танце осыпались, а птицы разлетелись по сторонам.

Всё это — результат гравитационной аномалии, возникшей на миг, однако породившей сверхзвуковую ударную волну.

— Мне стоило единожды повернуться к тебе спиной, — практически рычал юноша с бронзовыми волосами, — как ты моментально вонзила мне в шею нож!

Та, кому были обращены эти переполненные гневом слова, беззащитно лежала на земле и изумлённо хлопала глазами.

Перед ней стоял абсолютно обычный семнадцатилетний мальчик: он не был огромным мускулистым воином, на его ремне не было клинков, да и магией он не владел. Как же тогда так получилось, что Лиару отбросило назад, словно порвавшуюся на лютне струну?

— Что… — с дрожащими губами заговорила она. — Что это, черт возьми, было?..

Уловивший это Обливион рассвирепел ещё сильнее.

— Это всё, что тебя сейчас заботит?! — скалясь, спросил он. — Никаких оправданий? Никаких объяснений?! Никакого сожаления за свой ничтожный поступок!

Лиара, с трудом выйдя из состояния шока, спешно встала и подняла с земли посох.

— Благословение жизни! — воскликнула она, зажмурив глаза и взмахнув посохом над головой.

Это было заклинание исцеления, и только что темноволосая девушка восстановила поломанные ребра. С облегчением отдышавшись и потерев бок, она строго посмотрела на Ульриха.

— Не знаю, что это был за фокус, — заявила вернувшая самообладание Лиара, — но я всё ещё должна лишить тебя жизни. Прости.

— Следующей атакой я сотру твои кости в порошок. Такое исцелить тебе будет под силу?

— Больше исцелять себя мне не придется, — сказала она и отбросила посох в сторону.

Такой поступок был крайне нелогичен, ведь Лиара — заклинательница и с посохом могла бы сражаться намного эффективнее. Впрочем, Обливион уже видел заклинательницу, которая во время боя достала кинжалы, и противостояние та девушка оказала его Высочеству достойное. И подобно ей…

— Танец льда и пламени…

Лиара медленно двинулась вперёд навстречу Ульриху. Постепенно она ускорялась, но на бег перешла лишь тогда, когда её беленькие ручки вспыхнули. Правый кулак оказался объят пламенем, а левый переполнился холодом, замораживающим даже воздух.

Она рывком сократила дистанцию и за одну короткую секунду успела одарить Обливиона пятью ударами. Созданная этим вальсом льда и пламени энергия позволила Лиаре буквально взмыть над своим противником и атаковать его сверху.

Пар летел в разные стороны, волосы на голове Лиары хаотично взвивались от каждого удара, а сила импульса продолжала держать её в воздухе.

Ульрих оставался неподвижен. Кулаки налетевшей на него бестии он с легкостью парировал указательным пальцем левой руки. Ни сверхчеловеческая скорость, ни монструозная сила, ни жар огня, ни холод льда — ничто не затмевало мастерство Обливиона.

Лиара, поражённая неуязвимостью противника, ненадолго прервала шквал атак. Она крепко сцепила свои руки вместе, и ударила Ульриха образовавшимся замком. Пускай Обливион в очередной раз отбил все старания Лиары коротким движением пальца, высвободившийся в процессе пар должен был сварить кожу на его лице…

Темноволосая на мгновение улыбнулась, ошибочно посчитав, что её план сработал, но из пелены пара вырвалась цепкая длань Ульриха. Парень, ухватившись за плащ Лиары, моментально впечатал её в пол.

— Чёрт! — выругалась она, болезненно ударившись затылком о землю.

В этот раз ей повезло, и фатального урона девушка не понесла, однако боль ненадолго заставила её зажмуриться. Когда голубые глаза Лиары вновь распахнулись, никакого пара вокруг уже не было. Лишь строгий взгляд стоящего над ней Ульриха.

— Продолжим обсуждать твою низость и мерзость, — произнес парень.

Ей было известно, что она обладает несравнимой силой. И сейчас, видя, как тот, кого она считала обыкновенным ребенком, играючи впитал всю её мощь и метнул её себе под ноги в одночасье, Лиара почувствовала настоящий ужас.

— Что… Что ты вообще такое?!

— Я не разрешал тебе говорить, — прервал истерику Ульрих и пнул Лиару в живот, отчего та отлетела к ближайшему дереву.

Обливион медленной, практически издевательской поступью пошёл следом за ней. Девушка, однако, не смотрела на приближающегося палача. Она интенсивно кашляла и изо всех сил искала подле себя посох, которым могла бы подлечить израненное тело.

— Тебе повезло, девочка. Сперва я планировал казнить тебя сразу, хотя и не мог определиться, как сделать твою смерть мучительнее, но своим смешным выступлением ты меня отвлекла. Неплохой из тебя вышел бы шут!

Ульрих немного наклонился и, обхватив пальцами тоненькую шею Лиары, поднял её с земли как кусок мяса.

— Иными словами, я успел успокоиться и обдумать случившееся, — вещал юноша, игнорируя хрипы задыхающейся девы. — Я, конечно, тебя непременно казню, однако сперва уточню… Зачем ты пыталась меня убить?

— Кх… Я не… Кха!

— А, понимаю.

Ульрих разжал ладонь, и девушка вновь упала на землю.

— Говори, — приказал он.

— Ничего… — пытаясь отдышаться, отвечала Лиара. — Я ничего тебе не скажу!

— Я подвергну тебя самым мучительным пыткам, — хладнокровно уверил Обливион, приблизившись к её лицу. — Сниму с тебя кожу, заставлю гнить заживо.

— Мне плевать.

— Вырву глаза и язык, проткну уши, сломаю позвоночник.

— Вперёд и с песней…

— Парализованная, слепая и глухая ты будешь ждать, пока какой-нибудь серый медведь не испробует твою плоть. И поверь, ты будешь рада, когда он это сделает! Ведь тогда твои муки закончатся.

— Я не могу… ничего сказать, — лишаясь образа самоотверженного бойца, дрожащим голосом призналась Лиара. — Если вы узнаете про ребят… то им всем конец… Я… Я не могу их предать!

— Ого! — демонстративно удивлялся Обливион. — Так у тебя всё же есть принципы и честь! А мне казалось, что вонзить нож в спину товарища — для тебя задача тривиальная. Я заблуждался?

— Слушай, — стонала она, — мне жаль, что я сделала это с тобой. Ты казался мне хорошим человеком, но ведь ты с ними заодно… С этими монстрами, демонами, тварями…

Обливион сперва подумал, что речь идёт про нежить, которую он оставил в поместье родителей Дорнвальдов, но это сомнение быстро развеялось.

— Например, твой отец… Нам всё про него известно! Он выступал против рабовладения, толкал миролюбивые речи! А сам… продавал людей Громхольта в империю!

— Я напомню тебе, глупая девка! — вновь сердился Обливион. — Я чётко, ясно и понятно обозначил, что мне неизвестно о деятельности отца!

— Как тебе можно верить?! Твоя семья знаменита постоянной ложью! К тому же… твой старший брат имел отношение к похищениям! Это мы знаем точно!

Король Обливион ненавидел семью Дорнвальдов. Он ничего толком о них не знал, однако уродство их душ разглядеть было достаточно легко. И, взглянув на них, его Величество впервые за долгое время испытал боль. Настолько отвратительной была эта семейка.

— Да будет так, — спокойно заключил Ульрих, найдя с Лиарой общего врага. — Даю разрешение унести тайны в могилу, глупая девка. Пытать не буду, так уж и быть.

Юноша плавно поднял руку, словно это был топор палача. Лежащая у дерева девушка, осознавая приближение неизбежной смерти, вновь округлила глаза, а по её бледным щекам побежали слезы. И вот, напоследок…

— Имя мне Лиара Винтерфельд… И я никогда не буду забыта! И миссия моя не будет…

Рука Обливиона застыла перед кончиком носа девушки. По её лицу ударил лишь поток ветра, который немного растрепал темные волосы. Она растерянно посмотрела на своего убийцу.

— Какая там у тебя фамилия?.. — впервые продемонстрировав миру удивление, спросил Обливион.

— Эм… Ну… Винтерфельд.

Ульрих сразу же схватил девушку за плечи и заглянул в её голубые глаза.

— А сестра у тебя есть?!

— Да… Её зовут Тифа…

Если хорошо присмотреться, то Лиара действительно имела схожие черты лица с Тифой. К тому же, их стиль сражения был подозрительно схож: обе притворялись колдуньями, скрывая за пазухой поразительное мастерство ближнего боя.

Но как же так? Тифа была единственным человеком, который заслужил уважение короля Обливиона, а её сестра оказалась грешницей, посмевшей всадить нож в спину товарища.

«Быть может, всё не так однозначно?» — предположил Обливион, задумчиво глядя на темноволосую девушку.

— Тебе известно имя моей сестры? — продолжила Лиара, обнаружив Ульриха заставшим от изумления.

— Верно, и для тебя это очень хорошее известие! Я многое слышал о твоей сестре и могу заявить, что проникся к ней уважением.

Обливион отстранился от Лиары, жестом показывая, что ей следовало бы встать с земли. Та, смекнув, что от неё хотят, медленно поднялась.

— Я бы предпочёл не рубить голову той, в чьих жилах течёт кровь Тифы. Так возрадуйся же! Сегодня ты не умрёшь.

— Ну я-я-я… — растерянно протянула девушка. — Я польщена таким отношением к моей сестре… И спасибо, что…

— Мне не нужна пустая благодарность, — перебил её Обливион. — Манеры важны, согласен, но я прощаю тебе нечто настолько грандиозное, что тривиальных слов благодарности мало.

— Ты, наверное… хочешь услышать объяснения?

— Абсолютная истина! А я постараюсь изо всех сил найти причину со спокойной душой пощадить твою жизнь.

Лиара услышала его желание и ненадолго закрыла глаза. Она обдумала некоторые детали, собралась с мыслями, затем перевела взгляд на лежащий в десяти метрах от неё посох.

— Дорога будет долгой, — поделилась она, обойдя Ульриха, чтобы поднять свой магический инструмент. — Может, выслушаешь меня по пути назад?

Король Обливион был сегодня невероятно добр.

— Приемлемо.

— В общем, — подытоживала рассказ темноволосая девушка, идущая с Ульрихом по руку, — твой отец правда был работорговцем и главой многих разбойничьих объединений.

— Об этом я ничего не знал, — вновь напомнил Обливион. — А у тебя, авантюристки, откуда вся это информация?

Девушка нерешительно посмотрела на собеседника, но вспомнив о своём положении, устало вздохнула и во всём призналась.

— Я знакома с человеком, которому ведомо многое о закулисье королевства. В сути, он наш работодатель.

— Чей наш?

— Мой и ряда других авантюристов, которым он доверяет. Это… приблизительно десять человек… — с трудом озвучила Лиара.

Видимо, она действует от лица некоей тайной группировки, а потому чувствует вину за раскрытие деталей.

— Собственно говоря, этот человек и попросил меня устранить выжившего сына Дорнвальдов.

— Вздорное решение, — цокнув, выпалил Ульрих. — Твой дружок лишен здравого смысла, так ведь? Иначе я не вижу смысла требовать нечто столь безосновательное, как убийство какого-то сопляка!

Лиара ненадолго удивилась тому, как к себе обращается гордый и статный аристократ, но настоящий разговор не подразумевал таких отвлечённых мыслей, потому она быстро спрятала изумление.

— Ну, не только Лоренц был замечен в контакте с этими объединениями разбойников. Ещё твоя мать и твой старший брат. Мы боялись, что после смерти вышеперечисленных, эти группировки возглавишь ты.

— А без меня они бы не справились, да? — саркастически уточнил семнадцатилетний мальчик.

— Мне не хочется, идя рядом с тобой, оправдывать попытку твоего убийства, однако… Основная сила разбойников — это деньги. Их снаряжение, лечение, многочисленные укрытия, транспортировки — всё это оплачивала семья Дорнвальдов. Может, ты бы их и не возглавил, но дай ты им денег…

— Достаточно, — строго сказал Ульрих. — Мне стало всё это безразлично. Негодование я, пожалуй, выскажу твоему гениальному знакомому. Кстати, где его найти?

Прошло ещё несколько часов, и новоиспечённый отряд B-класса вернулся в Громхольт. Им вновь пришлось воспользоваться услугой извозчика, который, к счастью, в этот раз оказался вежливым и нелепых комментариев не отпускал.

Поездку оплачивал Ульрих. Лиара пыталась всучить кучеру свои деньги, настаивала, шипела на напарника, но тот непременно осаждал девушку строгим взором.

Обливион не видел никакого благородства в желании дамы сунуть свои деньги первее него. Благородство, по мнению его Величества, нужно демонстрировать, когда к тебе из доверия поворачиваются спиной.

— Я правильно понимаю, — хмурился Ульрих, следуя за Лиарой, — что твой всезнающий дружок живет в трущобах?

— Укрытие, — одним словом пояснила она.

Они сошли с большой дороги и пошли по тропинке между домами. В течение их прогулки менялась и архитектура: здания становились беднее и грязнее. Впрочем, от трущоб ничего иного ожидать не приходится.

— Мы на месте, — шепотом сказала Лиара, остановившись перед одноэтажным сооружением из подгнившей древесины.

Девушка аккуратно подошла к хлипенькой двери и, словно боясь оставить вмятину, еле слышно постучалась. Через минуту, оставшись проигнорированной, она сделала это вновь. Стучать, в конечном итоге, пришлось четыре раза.

— Сильнее стучи! — наказал Ульрих.

Дверь вдруг открылась.

— Да, внучата, чего вам надобно? — еле разборчиво пробубнил улыбающийся старичок, возникший на пороге.

— Хотите кушать? — как ни в чём не бывало спросила дедушку Лиара.

— Хм-м-м, — в ответ мычал старик, — девчушка, я, наверное…

— Хотите, — строго повторяла она, наклонившись к мужчине, — кушать? Кушать хотите?

— Да-а-а! — спустя подозрительную паузу, заявил старичок. — Хочу, внученька!

Дед, кивая головой, отошёл в сторону, пропуская Лиару. Та подозвала с собой напарника, и они оказались в крайне скромном доме. Пол скрипел, по стенам ползали тараканы, окна были заколочены какими-то потёртыми покрывалами и полотенцами.

— Так! Лиара! — вдруг чётко заговорил мужчина, который секунду назад мог лишь мямлить. — Что, боюсь спросить, происходит?! Почему ты привела его сюда?!

— Спокойно, дядя Крам! Он не из них…

— Именно, — вклинился в разговор Обливион. — Я не из каких-то там них. А потому рекомендую общаться со мной учтиво. Она привела не «его», а господина Ульриха. Обрати на это внимание, — объяснил юноша, похлопав невысокого старика по плечу.

Дядя Крам и Лиара синхронно почесывали голову, вопросительно глядя на парня.

— Эм-м-м, Ульрих, может, это немного нагло? — тихонько спросила темноволосая.

— Ладно-ладно! — воскликнул старик. — Вы ведь пришли к Берту? Он внизу. Один. Можете проходить.

Лиара молча кивнула, проследовала в самый грязный угол дома и, нащупав ногой небольшое отверстие в полу, открыла незаметный глазу люк.

— За мной, Ульрих, — распорядилась девушка и тут же промчалась по вертикальной лестнице.

Обливион деловито подошёл к люку, посмотрел вниз и, убедившись, что Лиара отошла в сторону, шагнул вперёд, игнорируя лестницу. Ожидаемо прозвучал грохот.

— Ульрих, ты!.. Аккуратнее надо!

Подвальное помещение этого нищего дома выглядело удивительно прилично: на каменных стенах не было ни пятен, ни насекомых, пол не скрипел, сыростью не пахло, а несколько дверей, оказавшихся здесь, были сделаны из дорогой древесины.

Лиара шустро подлетела к самой дальней двери коридора и смело в неё постучала.

— Входите, — сразу же отозвался некто, восседающий внутри. — О, здравствуй, Лиара и… Ого.

Следом за невысокой девушкой в дверном проёме появился сердитый юноша, недовольство которого в один миг превратилось в изумление. Человек, к которому они пришли, выглядел настолько странно, что удивился даже король Обливион.

Голова незнакомца была перевязана цепями так, что свет буквально не мог упасть на его лицо. В некоторых местах из-под толстого слоя металла торчали пепельно-русые пряди, однако всё остальное: глаза, кожа, губы, нос — было сокрыто цепями.

— Ульрих, — плавно поднявшись из-за стола, заговорил окутанный металлом человек, — что ты… здесь делаешь?

Помимо цепей, окутывающих его голову и свисающих вниз, примечательной оказалась его фигура. Это был парень крайне посредственного роста и телосложения. Он был не выше Лиары, а под свободной белой шинелью виднелись острые плечи, намекающие на худобу.

Его одежда не соответствовала тенденциям аристократии, но знающий человек разглядел бы её дороговизну: это была качественная ткань, его шинель обладала замысловатым воротником, а высокие рабочие сапоги чересчур сияли.

— Что у тебя на голове? — без какого-либо уважения бросил Обливион.

Незнакомец не спешил отвечать на вопрос человека, видеть которого в этом помещении никак не ожидал.

— Он не станет для нас проблемой, Берт, — начала разговор Лиара. — Этот человек… Ульрих не такой, как они.

— Какая прекрасная весть… — неуверенно отвечал незнакомец, но вдруг избавился от всякой нерешительности и заговорил спокойно. — Рад встрече, Ульрих! Прими мои соболезнования. Твои родители ведь…

— Что у тебя на голове? — Обливион повторил свой вопрос намного строже и громче, вынуждая собеседника вновь растеряться.

— А, по поводу этого… Я приношу извинения, — спешно отвечал незнакомец, немного поклонившись. — Я предпочитаю скрывать лицо… Не хочу демонстрировать своё уродство в присутствии такой красивой дамы, как Лиара.

Девушка, в адрес которой прозвучал комплимент, никак не отреагировала на него и продолжала задумчиво стоять у стены. Обливион же подошел к собеседнику ближе.

— Тогда перейдём к вопросу более острому. Это ты приказал Лиаре меня убить?

— Больно в таком признаваться, но так и есть.

Эта честность, словно поданная как раскаяние, раздражала Обливиона, но его Величество смилостивился и спустил незнакомцу лицемерие с рук.

— Хотя назвать это приказом сложно… Будет вернее сказать, что я обратился к ней с просьбой.

— Мне плевать, какие формулировки тебе нравятся! — прорычал Обливион. — Ничего не хочешь сказать?

— Прошу прощения, — тут же подхватил незнакомец. — Мне жаль, что я посчитал твоё убийство правильным, но раз уж ты сейчас стоишь здесь, то выходит, что Лиара отнеслась к моим суждениям мудро?

За слоем цепей не было видно направление его взгляда, но кажется, он посмотрел на Лиару.

— Ты нашла повод сберечь ему жизнь? Смогла о чём-то договориться?

— Ульрих не имеет связи с преступлениями Лоренца. Однако помимо этого, он…

— Ты разговариваешь со мной, а не с ней! — гневно заявил Обливион, вынуждая окружающих дрогнуть. — Я ненавижу червей, живущих так, что за каждое своё решение им приходится извиняться! Совсем недавно ты желал моей смерти, а сейчас смиренно склоняешь голову!

— Согласен. Я понимал, что буду сожалеть об этом решении. Однако разве я мог рисковать? Тебе ведь известно, что возглавлял твой отец? Я предположил, что ты, лишившись всей семьи, примкнешь к этому сброду. А с твоими деньгами они бы…

— Я тебя услышал! Теперь закрой рот и слушай меня, — наказал Обливион, наклонившись к окутанному цепями лицу. — Извинений недостаточно. Речь идёт о покушении на мою жизнь, поэтому я вправе требовать компенсацию.

— Бесспорно, Ульрих. Требуй.

— Итак, в качестве компенсации я хочу, чтобы ты приказал Лиаре сохранить наш отряд.

— Но я не могу ей приказывать… И вообще… отряд?.. — нерешительно переспросил он.

— Да! Мы с ней образовали отряд авантюристов B-класса! Это позволяет мне брать в гильдии нормальные поручения! — шустро объяснил Обливион. — Приказывай. Немедленно.

— Эм… В общем… Лиара…

— Не стоит, — заговорила девушка. — Ульрих, я не собиралась выходить из отряда. К тому же, во многом перед тобой виновата именно я, поэтому мне и заглаживать вину.

— К слову, не могу не спросить, — продолжал человек, именуемый Бертом, — а что с вами случилось? Лиара выглядит потрёпанной, вынужден заметить.

— Он меня одолел, — заявила девушка.

— Ого. Ты говоришь правду?

— Я завела его в лес, попыталась убить. Без шансов. Было ощущение, словно я сражаюсь с Тифой…

Повисла неловкая пауза. Берт медленно повернул голову на Ульриха. Лиара тоже всем видом давала понять, что ждет ответов.

— Я очень сильный, — равнодушно признался юноша. — Это был секрет семьи Дорнвальдов, однако вам, так уж и быть, я его раскрою. Дело в том, что при рождении я был благословлён великой силой. Но! Проявить я могу её только единожды. И это был первый и последний раз.

Они продолжали молчать. Ульрих засуетился.

— Иными словами, — скомкано продолжал Обливион, — отныне я обычный мальчик!

Короче, его Величество не был искусным лжецом, и врать у него получалось не очень.

— Странновато, конечно… — наконец прервал тишину Берт.

— Верить или нет — право ваше, а я здесь закончил. Пока.

Статная фигура Ульриха немедленно удалилась, даже не одарив вниманием Берта, который что-то там говорил вслед, вытягивая тонкую руку. Лиара же, быстро попрощавшись, устремилась вслед за товарищем.

«Загадочный мальчик…» — думал Обливион, поднимаясь по лестнице. «Глядя на него, я чувствовал двух живых существ, и на глистов это не похоже. Он кем-то одержим?».

— Вечереет, — заметила темноволосая девушка, подняв взгляд на небо.

Они с Ульрихом направлялись из трущоб в гильдию, где должны были сдать выполненное поручение и получить награду — тридцать серебряных монет.

— Что скажешь, Ульрих? Как прошло воссоединение?

— Воссоединение? О чём ты?

— Хм? Ты что, его не узнал? Это же Берт! — воскликнула девушка, но тут же понизила голос и, приблизившись к собеседнику, повторила тише. — Это Берт Штайнкрон! Принц, от которого отказалась королевская семья. Он рассказывал, что вы пару раз встречались в детстве и даже вместе играли.

— Ах, да, я его помню.

— Хотя в вашем высшем обществе вы все друг с другом знакомы, понимаю… Но тебя не удивило, что он жив? Ведь всего лишь пару лет назад прогремели вести о его казни…

— Лиара, — обратился к ней Обливион, остановившись перед выходом на большую дорогу, — я не люблю показывать эмоции. Поэтому да, я удивился, но заострять на этом внимание мне кажется излишним.

Девушка учтиво кивнула, и путь их продолжился. Однако в ста метрах от гильдии вдруг…

— Ульрих, а листья кафалиции у тебя в кармане?

— Чего?

— Ну, те листочки, которые мы ходили собирать. Астерасея и ламиак у меня в сумке, а кафалиция? Она ведь у тебя?

Лиара и Ульрих переглянулись.

— Я думал, их собрала ты…

В общем, им пришлось возвращаться в обратно лес.