Бесчисленные осколки обсидиана, формировавшие его физическую оболочку, разлетелись в стороны и закружились танцем. Эфемерная энергия, которые связывала их вместе, наконец освободилась от материальных оков и, разгораясь сильнее, чем любая звезда на ночном небе, порождала нечто новое.

Ставший заложником этого сияния обсидиан уже очень скоро поплавился, превратившись в субстанцию, которую нельзя было охарактеризовать простыми словами. Было ли это воплощением воли великого короля Обливиона? Или его бессмертной душой? Быть может, само его имя нашло материальный лик?

В эпицентре кипящей материи образовался стержень, который быстро принял форму позвоночника. Над ним формировался череп, под ним — ноги. Вырвавшиеся из костяной оси рёбра своей траекторией описали дугу и звучно столкнулись друг с другом в грудине.

Эфемерная энергия, словно по приглашению, сосредоточилась в черепной коробке, принимая форму головного мозга и пуская вниз запутанную сеть нервных волокон. В грудной клетке появилось сердце, бросившее в разные стороны артерии, на пути которых моментально зарождались ткани. Скелет обрастал мышцами и кожей…

Обнажённый мужчина высокого роста сурово смотрел вперёд, пока на его плечах ткалось роскошное фиолетовое одеяние.

Да начнется путешествие короля Обливиона!

Юноша бежал так, как только может бежать животное, находящееся на грани смерти. Спотыкаясь о собственные ноги, но не позволяя своему телу пасть на холодную землю, он в ужасе мчался сквозь темный лес, преследуемый свирепым рёвом.

Его нежно-коричневый сюртук был оборван и испачкан, на фуляре значились темно-красные пятна прямиком из недавно сломанного носа, а бронзовые волосы растрепались от пота и земли.

Кошмарный марафон начался, вероятно, до захода солнца, однако зверь, напавший на след парнишки, не желал прерывать охоту даже спустя несколько часов.

Это был серый медведь. Один из самых опасных хищников континента, чья жестокость поражает даже людей, истребляющих всё вокруг себя. И непосредственно эта особь, кажется, склонна к психологическим пыткам…

Уже несколько часов к ряду медведь то нападает на заблудшего юношу, то издевательски отпускает его, раздувая тревогу. Хищник не просто преследовал его… Это была просто-напросто игра с едой, ритуал перед трапезой.

В ближайшее время истощение лишит парнишку возможности бежать. И медведь явно именно этого и добивался: заставить обессиленную жертву беспомощно наблюдать за приближением серой смерти.

Юноша более не мог терпеть этого издевательства. Монстр сознательно унижал его, наслаждаясь запахом страха, которым переполнялась его добыча. Паренёк за время марафона смерти понял удивительно мерзкую натуру этого существа и… от безысходности рванул вперёд с невиданной прежде скоростью.

У него не должно было быть энергии на такое стремительное ускорение, но то ли дело было в выбросе адреналина, то ли в воспрянувшей силе воли. Ужасающий рёв, который прежде медленно настигал парня, сейчас оставался позади, в темноте леса.

Юноша не сбавлял темп и продолжал рваться через ветки и кустики. Вдруг на его пути возникла речка… Совсем маленький приточек, через который можно легко перепрыгнуть при должном разбеге. Парниша сперва обрадовался, но быстро смекнул, что такое незначительное препятствие едва ли замедлит медведя. Поэтому нужно ускориться ещё сильнее, даже если легкие уже рвутся…

Он споткнулся. Зацепившись ногой за какую-то гнусную корягу, он на огромной скорости полетел лицом вперёд и даже смог преодолеть реку, но… С другой стороны притока его ждал каменистый берег.

Губы разорвались, зубы раскрошились, нос практически вошёл в череп. Кровь запачкала камни и нежно окрасила поток воды. Юноша же не издал ни звука — в момент столкновения он сразу отрубился.

Открыть глаза удалось приблизительно через минуту. Страшная боль сковала его лицо, и он с трудом оторвал потрескавшуюся челюсть от камней. Тихо постанывая, парень приподнялся на дрожащих руках и поднял взгляд.

Перед ним стоял серый медведь.

— Маменька, папенька… — прохрипел юноша, постепенно переходя на крик. — Простите, что я убежа…

Выплеск крови и звонкий хруст ознаменовали конец.

Таинственная область — земли забвения — нахально расположилась в самом центре континента. Окруженная королевствами и империями, эта территория словно намекала людям, что они далеко не такие всевластные, какими себя считают.

Любые армии… Любые воины, авантюристы, разведчики, ученые — все они, решив ступить своими жалкими ногами на безжизненные земли, раз и навсегда исчезают. Казалось, будто сама природа запрещала простым смертным появляться в этом месте.

Впрочем, территории есть территории, и бесчисленные страны так или иначе пытаются хотя бы одним глазком заглянуть в бездну, надеясь поживиться чем-нибудь особенным.

Именно поэтому в зоне обитания вокруг земель забвения расположились большие военные и научные лагеря. Они принадлежали разным королевствам, однако старались сотрудничать, даже если в других частях континента их страны вели против друг друга войну.

Лагеря были связаны обширной транспортной сетью. И вот, если следовать на юг от земель забвения по самому протяженному тракту, то впереди путника будет ждать приметная каменная башня и пугающего вида дубовые врата, укрепленные железом.

За воротами — королевство Штайнкрон, а башня — самый настоящий контрольно-пропускной пункт. И однажды с местными пограничниками произошёл странный случай…

— Бучер! — выкрикнул морщинистый старик в красном плаще, спускаясь по лестнице.

— Д-Да, Капитан?! — ответил бородатый мужчина, вскочив из-за своего рабочего стола, который превратился в гору пустых бутылок и мясных объедков.

— Куда ты вообще смотришь, Бучер?! Там кого-то принесло, а ты здесь курицу жрёшь! Где остальные?!

— Р-Ребята спать пошли… — неуверенно признался он. — А кого там… принесло? Нас же не предупреждали… Это ученый какой?

— Чёрт его знает, — мрачно пробубнил капитан.

Этот контрольно-пропускной пункт отличался от обычных. Гражданские лица здесь объявиться не могут, ведь вокруг земель забвения разрешено находиться лишь солдатам и ученым.

Да, обычные люди порой находят лазейку и оказываются в зоне иностранных лагерей, но такого не происходило уже очень много лет, а каждый такой случай — повод для серьезных разбирательств.

— Я увидел его из окна, — продолжил капитан, сняв со стены украшенную золотом шпагу. — Здоровый тип. Он встретился со мной взглядом и жестом велел спуститься.

— Может, солдат какой?

— Доспехов я не разглядел… Но чтобы гражданский оказался здесь?! Ещё и ночью!.. Короче, Бучер, поднимай жопу и идём встречать гостя! — наказал капитан.

Бучер спешно и неуклюже схватился за слегка поржавевший меч и последовал приказу. Через минуту они отворили дверь и вышли на улицу.

— Уважае… Уважаемый… — заговорил капитан, но быстро растерялся.

У ворот стоял мужчина огромного роста в роскошной темно-фиолетовой мантии. Его воротник был обшит пышным мехом какого-то явно редкого животного, а пуговицы сверкали золотом даже в ночи. Завидев пограничников, неизвестный коротким движением руки поправил свои черные волосы и медленно пошёл им навстречу.

— Немедленно назовитесь! — указал Бучер, переняв инициативу капитана.

— Обливион, — моментально ответил он строгим голосом.

— Вы учёный? Военный? Причина нахождения здесь, быстрее! — продолжал давить Бучер.

Неизвестный промолчал, многозначительно смотря Бучеру в глаза.

— Быстрее! Причина нахожд…

— Бучер, заткнись-ка ты нахрен, — вдруг выпалил капитан, а затем сделал несколько шагов вперёд. — Сэр Обливион, верно? Мне очень жаль это сообщать, но есть подозрения, что Вы находитесь здесь незаконно. У Вас есть разрешение?

— Есть, — коротко заверил пограничников мужчина. — За этими вратами королевство Штайнкрон?

Бучер вылупил глаза и с напряжением смотрел на своенравного гостя. Капитан тоже нахмурился.

— А Вы что, иностранец? — сурово спросил командир.

— Вопросом на вопрос не отвечают, — с легким раздражением заявил Обливион, а затем бросил гневный взгляд на бородатого мужчину. — И с незнакомцами общаться надлежит вежливо. Мне что, нужно вас воспитывать? Кажется, вам доверили важную работу, а вы не можете ответить на простой вопрос.

— Да как ты…

— Простите, сэр Обливион, — как ни в чём не бывало отреагировал капитан. — Однако Вы правы: нам доверена очень ответственная работа. И именно поэтому мы обязаны установить Вашу личность и убедиться в Вашем законном пребывании здесь.

— Не сочтите за грубость, но отчитываться не в моих правилах. Территория на севере — моя. Я властитель этих земель. Моё пребывание здесь не просто законно — оно естественно.

— Ох, я Вас понял, господин Обливион!

Бучер, которому слова неизвестного показались бредом, с удивлением посмотрел на капитана. «Разве может у земель забвения быть правитель?..» — так подумалось бородатому мужчине.

— Полагаю, Вы в Штайнкрон с официальным визитом?

— Нет, по личным делам.

— В-Вот оно что… — неуверенно кивнул головой капитан. — Ситуация мне ясна, но документа у Вас, я догадываюсь, нет? К сожалению, я не могу пропустить Вас, если нет пергамента об официальном визите…

— Хорошо, — вдруг спокойно и даже с долей понимания сказал Обливион. — Я уважаю ваше решение. Напрашиваться я не намерен.

После этих слов таинственный господин мирно удалился, оставляя пограничников в ночной тишине. Некоторое время они молча смотрели в удаляющуюся широкую спину, а затем Бучер заговорил.

— К-Капитан, Вы слышали, что он сказал?!

— М? — вопросительно промычал старик. — А что такого?

— Он назвался властителем земель забвения! Разве такое возможно?!

— Черт возьми, Бучер, какой же ты дурак! Он имел в виду не земли забвения, а какое-нибудь государство к северу от нас. Наверняка он какой-нибудь зазнавшийся барон или граф. Хотя попрощался он на редкость спокойно…

Высокая фигура размеренной поступью шествовала по ночному лесу вблизи границ королевства Штайнкрон. Лес этот был дикий и неосвоенный: деревья росли густо, тропинок нигде не было, всюду торчали разные коряги, а вокруг порой слышался рёв голодных зверей.

Однако тот, кто сейчас с непоколебимой осанкой шёл вперёд, совершенно не был озадачен. Острые ветви и многочисленные кустики сгорали сами собой за несколько метров до его статной фигуры. Рыхлая земля, чувствуя его мощный шаг, сама по себе превращалась в удобную тропинку, словно склоняясь перед незваным гостем.

«А ведь я проклинал тех, кто смел ступить на мои земли без приглашения,» — думал Обливион, приближаясь к чужому королевству. «А сейчас я сам нарушаю столь фундаментальное правило. И всё это — из-за слов смертной девушки, оказавшейся перед моим троном пару дней назад…».

Конфликтные чувства были несвойственны его Величеству. Обливион ранее не сталкивался с такими неоднозначными ситуациями. Впрочем, он дал слово Тифе Винтерфельд, а она, в свою очередь, пообещала ему найти ответ на свой вопрос в Штайнкроне. И поэтому поступь короля более не остановить.

Через несколько часов Обливион пересёк границу королевства. Ни заборов, ни магических барьеров, ни крепостных стен здесь не оказалось. Вероятно, сам этот лес должен был стать непреодолимым препятствием, однако для Обливиона это препятствие — лишь простая прогулка.

Оставив позади себя протяженную тропу выжженных деревьев, высокий мужчина в безупречно чистом одеянии вышел к небольшой реке. И вот, следуя по направлению течения, он встретил… труп.

Верхняя часть тела была изничтожена: растрескавшийся череп практически полностью обглодан, шейный отдел надломлен, а рёбра с правой стороны обнажены. Голова соединялась с туловищем лишь тонким лоскутом кожи, которому повезло остаться на левой щеке неизвестного человека.

— А здесь у нас что? — холодно спросил Обливион, остановившись перед кровавой кашей.

Король, лишь единожды взглянув на багровое месиво, сразу понял, что именно здесь случилось.

— Он ударился головой о каменистый берег. Затем его съели хищники, — поведал самому себе странник. — Структура его тела… Качество костей… Запах крови… — медленно проговаривал он, анализируя труп. — Семнадцать лет. Да, это точно. Семнадцатилетний юноша.

По одному лишь виду мертвого тела король Обливион понял о погибшем достаточно много. Проницательность его величества и вправду поражает, однако дальновидности ему также не занимать.

— Павший раб, — твёрдым голосом обратился к мертвецу Обливион, — твоя жизнь была подобна мгновению, и славы ты так и не сыскал. Умереть в пасти неразумного зверя — удел низкий даже для раба. Потому я проявлю милосердие… Я привнесу смысл в твою смерть.

Мускулистая белая рука с длинными пальцами угрожающе потянулась к трупу. Ладонь Обливиона была больше, чем голова этого бедняги, и уже через секунду она полностью обхватила его голый череп.

— Высшая магия. Мимикрия.

Мертвое тело постепенно растворялось в воздухе, а эфемерная энергия, полученная в процессе, немедленно поглощалась его величеством. Вскоре от трупа не осталось и следа… Впрочем, как и от темноволосого мужчины исполинского роста.

На берегу реки остался лишь семнадцатилетний юноша с бронзовыми волосами и холодными голубыми глазами. Парниша осмотрел свой внешний вид: поправил коричневый сюртук, перевязал шнуровку на сапогах и с особой тщательностью убедился, что на одежде нет пятен.

Облик мальчика, подданного местной короне, понадобился Обливиону для легализации своего присутствия на территории королевства. По короткому разговору с пограничниками Обливиону стала ясна простая суть: в Штайнкроне бюрократия играет не последнюю роль.

Это значит, что не имеющий никаких документов король мертвецов обречён на трудности. Другое дело юноша, проживший в королевстве всю жизнь… И пускай Обливион не мог быть полностью уверен в личности того, чей лик он присвоил себе, проницательность его величества была поистине непостижимой.

— Ну что, раб, повстречавший хозяина, — заговорил владыка теперь уже более высоким голосом, — можем выдвигаться!

Позади статной фигуры Обливиона прозвучал рык хищника.

— М? Ты ещё кто?

Позади молодого парня стоял огромный зверь с безумными от ярости глазами. Его налитая слюной зубастая пасть медленно раскрылась, когда их взгляды ненароком встретились, и весь лес заполонил страшный рёв. Серый медведь — животное жестокое, но даже это не объясняет столь раскалённую реакцию.

— К твоему сожалению, добычу я забираю себе, — заявил ранее убитый юноша, который сейчас как ни в чём не бывало разводил руками в стороны и нагло смотрел медведю прямо в глаза. — Охоться дальше.

Обливион равнодушно повернулся к зверю спиной и медленно побрёл дальше — к ближайшему городу Штайнкрона. Вдруг прозвучал особенно страшный рык… Король нехотя обернулся.

— Чего ты пристала ко мне, раздражающая псина?

Медведь кинулся вперёд и остановился лишь в метре от юного парня, жадно смотря на его реакцию. Её, правда, не последовало.

— А, вот как? Так ты пытаешься испугать меня? Жалкое существо… Мир даровал тебе огромную силу и массивное тело, чтобы ты просто упивался чужим страхом?

Зверь, встретив абсолютную самоуверенность, потерял те крупицы терпения, которые у него были. Монстр взмыл вверх, несмотря на свои громадные размеры, и на огромной скорости полетел к юноше, обнажая длинные клыки.

Обливион в долю секунды ухватил медведя за челюсти двумя руками, заставив хищника остановиться в десяти сантиметрах от своего лица, и… быстрым движением развёл руки в стороны.

Одна часть медведя упала в речку и начала медленно плыть по окрашенному в красный течению, другая же приземлилась на камни. Туда, где прежде лежал труп неизвестного мальчика.