Раннее утро постепенно перетекало в полдень, и гильдия стремительно наполнялась людьми, которые в силу своего образа жизни были весьма громкими, однако среди въедающегося в голову гула нашлось место для особо тихого стола.

Они сидели молча и даже не поддерживали друг с другом зрительный контакт. Особенно удручённым выглядел Робин, который, обхватив виски руками, опирался на стол так, словно у него не было никаких сил сидеть ровно. Тони тоже казался неестественно тихим, ведь не предпринимал попыток взбодрить компанию, хотя это было в его духе.

— Ну, ребята, — наконец прервала навязчивую тишину Лиара, — работать без Ульриха мы всё равно не можем, да и смысла это не имеет, поэтому… Может, по домам? Хорошенько сегодня отдохнём, а завтра!..

— Как думаешь, — вдруг пропихнул Робин в воспрянувший энтузиазм Лиары, — что вообще происходит?

— О чём ты?

— Об Ульрихе, — сухо ответил он. — Сначала его семья, затем этот Виктор… Ещё и прямо в мэрии…

Девушка, которая прежде живо улыбалась, вмиг охладела. Несколько секунд она лишь задумчиво рассматривала выгоревшие глаза Робина, а после, слегка облокотившись на стол, приблизилась к его лицу.

— Я очень сомневаюсь, — шепнула она, — что нам следует об этом думать. Существуют такие бездны, в которые лучше не заглядывать. И семья нашего дорого товарища как раз жила в одной из таких бездн…

Робин прекрасно понимал, на что намекает Лиара, а потому в качестве ответа лишь уловил взгляд её небесных глаз и осторожно кивнул. Целительница в мантии оказалась рада такой сдержанной реакции и тут же встала из-за стола.

— Раз уж возражений никаких, то прошу меня простить! Встретимся завтра. В то же время, в том же месте.

— До встречи.

— Пока, сестра.

Она вышла из гильдии, предварительно окинув помещение беспокойным взглядом, и последовала домой. Благодаря стараниям своей младшей сестры, Лиара жила в приличном районе. Конечно, речь не о центре Громхольта, который давно заполонили успешные купцы и члены благородных семей, но всё же жаловаться девушке не приходилось. В её доме даже не было тараканов, что для жителей этого города считалось настоящим достижением.

Сегодня, однако, путь домой она выбрала необычный. С главной улицы Лиара свернула на запад, миновала несколько спальных районов и с подозрительной уверенностью ступила в трущобы. Она шла с явной осмотрительностью, то и дело бросала взгляд назад и старалась не привлекать к себе лишнего внимания.

Зайдя в узкий переулок, Лиара остановилась у хлипкой деревянной двери и несколько раз в неё постучала, не прилагая излишних усилий.

— Привет, внученька моя, — вдруг промямлил сутулый старичок, оказавшийся на пороге, — чего надобно?

— Вы, наверное, голодны? — спросила девушка с каменным лицом.

— Да, я давно не ел! Ты принесла чего? Проходи, проходи! — спешно пропустив гостью внутрь, старик резко закрыл дверь. — Рад тебя видеть, Лиара.

Дедуля, который секунду назад с трудом произносил слова, вмиг выпрямился, расправил плечи и заговорил чётко и громко.

Его звали Крам, и пятнадцать лет назад этот мужчина был заместителем капитана королевской гвардии. Выйдя на заслуженную пенсию, он воздержался от полноценного отдыха, а вместо этого вновь посвятил себя служению, однако теперь уже не королевству, а конкретному отвергнутому принцу…

— Берт внизу, — коротко бросил он, не дождавшись от Лиары ответных любезностей.

— Спасибо вам…

Нащупав отверстие в полу, темноволосая девушка коротким движением отворила люк и ловко спустилась в подвал. Всего через несколько мгновений она услышала заветное приглашение…

— Войдите, — прозвучало по ту сторону крепкой деревянной двери.

Она сразу же потянула на себя толстую металлическую ручку и с лисьей проворностью нырнула в помещение.

— Здравствуй, Берт.

Худой человек в белой шинели, увидев посетительницу, плавно поднялся с места, и каждое его движение сопровождалось негромким звоном цепей, которые свисали с его головы.

— Приветствую, моя дорогая Лиара. Должен признать, это первый раз на моей памяти, когда ты приходишь без приглашения. Что-то случилось?

Берт обладал уникальным, практически гипнотическим стилем речи. Его голос не был примечательно низок и груб, скорее, он был непростительно нежен для молодого парня, однако интонация сочетала в себе всё то, к чему стремится мужчина: уверенность, хладнокровие и искренность. Эти характеристики переплетались друг с другом, создавая впечатление сильного, но добродушного человека. За одно лишь только звучание его речи ему хотелось доверять.

— Скажи, — нерешительно начала темноволосая девушка, пройдя в помещение поглубже, — ты слышал про убийство в мэрии?

Некоторые детали поведения Берта, однако, могли вызывать тревогу. Он обладал крайне скудным языком тела: юноша практически не двигался, когда разговаривал. Его мимика также была сокрыта от окружающих слоем металла, поэтому часто случалось так, что в моменты размышления или удивления Берт замирал на месте как статуя.

Это произошло и сейчас. Услышав вопрос, он застыл на месте. Из-под цепей не прозвучало ни мимолётного междометия, ни тяжелого вздоха.

— Берт?.. — вдруг аккуратно переспросила Лиара, прождав двадцать секунд.

— Прошу прощения. Ты меня несколько удивила, — признался он. — Нет, про убийство в мэрии мне неизвестно. Это и вправду произошло? 

— Да… Несколько часов назад. Подробности мне неизвестны. Могу лишь сказать, что жертвой стал некий Виктор, который, как я выяснила, служил Лоренцу… Что нам об этом думать?

Берт еле заметно опустил голову. Возможно, не будь на нём цепей, он бы задумчиво коснулся подбородка, но с таким необычным головным убором это было трудно реализуемо.

— Виктор… — загадочно повторил парень в белой шинели. — Я слышал это имя. Кажется, это личный страж Лоренца… Скажи мне, Лиара, — в его голосе послышалось нехарактерное ему беспокойство, — почему тебе это интересно?

— О чём ты? Ты ведь понимаешь, что это очень тревожная новость и…

— Пожалуйста, выслушай меня внимательно, — перебил собеседницу Берт и, осторожно отстранившись от стола, подошел к Лиаре вплотную. — Существует такая информация, одно лишь владение которой подвергает человека опасности. Ты ведь и сама это знаешь, так? Ведь именно поэтому прежде я не посвящал тебя в детали смерти Лоренца.

Темноволосая девушка с тяжелым сердцем кивнула.

— Отлично, — судя по интонации, под слоем цепей на его лице появилась легкая улыбка. — Ты слишком юна и красива, чтобы становиться частью этих кровожадных игр.

Его слова были полны сострадания. Он звучал так, словно искренне переживал за девушку, которая норовит ступить на опасную дорогу. В этом, стоит отметить, заключалось существенное противоречие.

Три года назад Берт Штайнкрон официально был изгнан из королевской семьи за несоответствие благородным стандартам. Согласно королю Ордульфу второму, младший принц одним лишь своим существованием осквернял фамилию правителей. Берт взрослел физически слабым, умственно неспособным, откровенно бездарным, однако самым отвратительным его качеством стало отсутствие королевских амбиций.

Совет мудрецов часто выносил в общественность своё отношение к младшему принцу, взращивая в людях неразумную неприязнь к простому ребенку. В определенный момент король осознал, что его сын является самым главным пятном на репутации семьи, и велел казнить мальчика. Что именно произошло в тот день — настоящая загадка, но Берт выжил, нашел союзников и посвятил себя службе королевству, пускай и несогласованной с центром управления.

Целью Берта стало сохранение порядка внутри страны. Из-за кулис он сдерживал преступников и предупреждал беспорядки. Достаточно серьезный послужной список для юноши, которого на национальном уровне прозвали бездарным…

Берт имел доступ к важным информационным артериям королевства, а его оружием становились завербованные авантюристы, наемники и солдаты. Все они были компетентными и надежными людьми, ставящими на кон свои жизни для исполнения воли отвергнутого принца. Такой была и Лиара.

В этом и заключалось противоречие в словах Берта. Это он был инициатором их сотрудничества. Его амбиции уже давно втянули Лиару в закулисную борьбу. Таким образом, проявленные им сострадание и забота были лицемерием. Открытым, ничем не замаскированным лицемерием, достойным осуждения… Однако Лиара, словно загипнотизированная его голосом, не обратила на это внимания.

— Я ценю твои слова, — тихо произнесла девушка. — И твои предостережения мне тоже ясны! Но я обязана знать… Ульриху угрожает опасность?

— Я понял, — сухо сказал Берт, выдержав многозначительную паузу. — Тобой движет желание защитить Ульриха. Я это уважаю. Надо полагать, вы сильно сдружились за эти несколько дней?

На долю секунды смесь удивления и смущения появилась на её лице, и выглядело это так, будто вопрос Берта Лиара восприняла как нечто чудовищно нелепое. Затем мимолетная эмоция быстро была сокрыта под безнадежной, но искренней улыбкой. 

— Мне сложно назвать нас с Ульрихом друзьями, — призналась она. — Хотя я, откровенно говоря, хотела бы стать ему другом. Я думаю, глубоко внутри он хороший человек, пускай порой меня пугает… 

— Пугает?

— Да! Иногда мне кажется, что его тело и характер не складываются друг с другом… То, как он выглядит снаружи, и то, что таится у него внутри, — это настолько разные миры, что становится жутковато. Словно Ульрих носит чужое лицо или... Впрочем, — Лиара вдруг остановила свой пристрастный рассказ, чтобы сосредоточиться на другом. — Важно не то, друзья мы с ним или нет. Важно, что я действительно хочу ему помочь.

Берт вновь одарил собеседницу несколькими секундами пугающего бездействия, а затем еле слышно вздохнул.

— Полагаю, ты всё ещё чувствуешь себя виноватой за то, что случилось в вашу первую встречу?

Этот вопрос явно пошатнул самоуверенность Лиары, выражение лица которой на мгновение исказилось ужасом. Берт, впрочем, продолжил.

— Так или иначе, если ты непоколебима в своём желании помочь ему, то я препятствовать не стану. Помни, однако, что мои мысли сильно испортят тебе настроение… Полагаю, нам стоит сесть за стол.

— Я не имею однозначного мнения о том, угрожает ли Ульриху опасность или нет, — начал юноша с цепями на голове, вернувшись за массивный деревянный стол, — но я точно знаю, какие силы стоят за убийствами вокруг него.

В голубых глазах Лиары вспыхнула готовность к откровениям, и она, затаив дыхание, приготовилась услышать то, что определённо утяжелит её жизненную ношу.

— Подозреваемый лишь один, моя дорогая Лиара, — уверенно заявил Берт. — Это совет мудрецов, частью которого и являлся Лоренц.

После этого значимого утверждения он замолчал, ожидая от собеседницы последовательных вопросов или, по крайней мере, видимой реакции. Лиара, впрочем, осознавала важность разговора, а потому вела себя сдержанно и терпеливо. Она сидела с образцово прямой осанкой, не отводила от Берта холодного взгляда и безмолвно требовала разъяснений. Лишь легкий тремор её белых пальцев выдавал волнение, которым переполнялась девушка.

Берт, не дождавшись от неё искомой реакции, решил задать наводящий вопрос:

— Скажи, Лиара, что ты думаешь о совете мудрецов?

— Ну-у-у, — от неожиданного вопроса девушка явно опешила. — Они… выдающиеся личности. Их способности, вне всяких сомнений, впечатляют… Пожалуй, ограничусь этим.

— Нет, — с неожиданной настойчивостью сказал Берт. — Говори всё, что думаешь. Раз уж мы пришли к тому, что обсуждаем тайны национального масштаба, то нет смысла вуалировать свои мысли.

Лиара сделала тяжелый вздох, прикрыла глаза, скрывая под веками свой расчетливый взгляд, и развела руками.

— Те, кого в королевстве называют мудрецами, — очень страшные люди. Одаренные чудовищной силой, превознесённые властью, ослеплённые извращенными амбициями и лишенные всякой мудрости… Хм?

Темноволосая девушка явно планировала продолжить порочный список, однако осеклась. Ей показалось, что свисающая с головы Берта цепь дернулась как змея, которую в зарослях небрежно задели ботинком.

— Продолжай, — шепотом сказал он, заботливо коснувшись конца цепи.

— Кхм, в общем… Никакой мудрости в этих людях нет. Чего только стоит господин Тенебрис, ежегодно устраивающий в столице смертельные бои ради собственного развлечения! Или госпожа Каэда, которая из-за косого взгляда способна убить невинного человека! Это больные люди…

— Какие верные слова, — задумчиво произнёс принц. — Ты права, Лиара. Более того, из десяти мудрецов по-настоящему полезных королевству было всего трое. Одним из них был Лоренц.

— Лоренц?! — переспросила Лиара так, словно это имя её обожгло. — Но разве он не…

— Представь себе! Лоренц был преступником: грабил, торговал людьми, манипулировал экономикой, но пользы от него было в разы больше, чем от упомянутого тобой Тенебриса. И даже будучи обычным человеком, лишенным сверхъестественных сил, Лоренц умудрялся мужественно проталкивать в совет мудрецов свои идеи! Это ли не подвиг?

— Поэтому они его убили?..

— Не они, — поправил девушку юноша. — Никто из мудрецов, невзирая на возможные конфликты и ссоры, не осмелился бы убить другого мудреца. Да, почти все они обезумевшие подонки, готовые уничтожить и втоптать в грязь всё, что захотят, но на них всегда была управа. В виде Ройделя.

Лиара еле заметно вздрогнула от одного лишь упоминания этого человека. Да, произносить имя Тенебриса и Каэды ей было нелегко, учитывая ужас, которые внушали эти фигуры, но Ройдель был на другом уровне. Берт, ощутив легкий испуг собеседницы, учтиво выдержал паузу, но затем продолжил.

— Только Ройдель способен держать всех этих монстров в узде. Если бы не угроза со стороны Ройделя, то Тенебрис давно бы обрушил мировую экономику, а Каэда бы сравняла с землей половину мира. Однако они прекрасно знают, что стоит им вытворить неразумное, как златогривый моментально превратит их в багровый туман.

— Чёрт, — с неловкой улыбкой процедила сквозь зубы Лиара. — Я знала, что он силен, но это уже слишком…

— Приблизительно двести лет назад Ройдель правил небольшой территорией к востоку от столицы. Тогда Штайнкрон только лишь формировался из раздробленных земель, проносясь войной через соседей и присоединяя их к себе силой. Однако с Ройделем провернуть подобное не вышло: через двадцать минут после того, как войска Штайнкрона ступили на его земли, он уже низвергал в прах столицу нашего королевства. Должность мудреца придумали как раз для того, чтобы договориться с Ройделем и спасти короля.

— Поняла… — неуверенно отреагировала Лиара на спонтанную историческую справку.

— Я рассказал это для наглядной демонстрации его могущества. Иными словами, — Берт вдруг заговорил строже и тверже, — только Ройдель мог позволить себе убийство другого мудреца.

Лиару тут же бросило в жар. По её коже пробежали мурашки, а взгляд её наполнился ужасом.

— Ты хочешь сказать, — дрожащим голосом уточняла она, — что враг Ульриха… это Р-Ройдель?!

— Даже я не знаю, что на уме у Ройделя. Мне хочется верить, что его целью был только Лоренц, и это весьма реалистично: на собраниях совета Лоренц регулярно пререкался и слишком уж непоколебимо стоял на своём. Ройделя это могло спровоцировать.

— Звучит разумно! — воскликнула Лиара, почувствовав облегчение. — Тогда Ульрих…

— Другой причиной, однако, могут быть силы Ульриха, о которых я, откровенно говоря, ничего никогда не знал.

Эти слова он произнёс спокойно и даже в некоторой степени равнодушно, однако такое простое отношение к серьезному вопросу само по себе было подозрительным.

— Лиара, что именно тогда произошло?

— Хм? Ты про…

— Ульрих, — перебил он девушку. — Я про Ульриха. Вопрос его «скрытых сил» уже несколько дней сводит меня с ума. Я такой человек, основным оружием которого является информация. Очень тяжело, я бы даже сказал страшно осознавать, что мне не было известно о способностях Ульриха, — Берт наконец глубоко вздохнул, чем на долю секунды обнажил свою человечность, но быстро вернулся в прежний режим. — Что тебе удалось выяснить, Лиара?

Её взгляд ненадолго помрачнел. Ради того, чтобы ответить на заданный вопрос, ей пришлось погрузиться в самые отвратительные уголки своей памяти.

Всё это случилось лишь несколько дней назад, однако Лиара испытывала странное чувство, будто бы те события в лесу произошли очень давно… Нет, скорее, ей казалось, что они — прямиком из другой жизни.

Одна лишь мысль об убийстве Ульриха в глазах Лиары выглядела как нечто отвратительное, невероятно омерзительное и выходящее за рамки всякой аморальности. Тем не менее она, пускай и с сожалением, но сделала это. Она вонзила в его шею клинок и была готова сопроводить мальчика в последний путь. Она аккуратно приобняла его, продолжая держаться за рукоять кинжала, и собиралась терпеливо ждать, пока из его тела вытечет достаточное количество крови.

То, насколько изменились её взгляды за считанные дни, могло бы быть символом крепких уз дружбы, возникших между ними, но нет… Эти метаморфозы были просто неестественными.

Словно её действиями в тот момент кто-то управлял.

— Извини, Берт, — тихо начала она.

— Что?

— Мне нечего тебе рассказать про силы Ульриха. Я плохо помню, что тогда случилось.

Это была ложь. Лиара чётко видела в своей памяти, как её со страшной силой отбрасывает гравитационная аномалия. Она могла с точностью до мельчайших деталей вспомнить, как всаженный в шею Ульриха кинжал медленно покинул его тело, а кровь впиталась обратно в рану. И то как пальцами он отбивал удары, и то каким неуязвимым он казался — она помнила всё.

— Очень жаль, — могильным голосом прохрипел Берт. — Но я не в обиде на тебя. Прежде ты никогда меня не расстраивала, дорогая Лиара, поэтому я не посмею сердиться.

— Спасибо!

— Более того, позволь дать совет, — гипнотически произнёс он, облокотившись на стол. — Если желаешь Ульриху блага, то предупреди его о возможной опасности со стороны Ройделя. Я точно знаю, что именно Ройдель виновен в случившихся убийствах. Пусть мальчик будет готов. Пожалуйста.

Общественный транспорт в Громхольте функционировал достаточно сносно. Система, к сожалению, была далека от совершенства: за основной трафик отвечали старые лошадиные повозки, в которых можно было легко напороться на гвоздь или отколовшийся кусок доски. Ко всему прочему, кучерам платили весьма скромное жалование, и это сказывалась на качестве сервиса и пунктуальности транспорта. В городе существовало установленное расписание для каждого маршрута, однако извозчики закрывали глаза на такую условность и работали по своим внутренним часам.

Несмотря на все недостатки, транспорт всё же функционировал и даже был вполне дешевым. Цены были настолько разумными, что позволить себе недолгую поездку могли практически девяносто процентов горожан.

Было бы странно отказывать себе в такой доступной роскоши, но именно так и жила Лиара. Всю свою жизнь поездке на общественной повозке она предпочитала пешую прогулку, что могло бы создать о ней фальшивое впечатление нуждающегося человека. На деле же, Лиара располагала достаточными для комфортной жизни финансами, однако её кошачья осторожность часто брала над ней верх. Лиара была аккуратной, осмотрительной и, соответственно, экономной.

Сегодня, впрочем, Лиара изо всех сил старалась изменить своим принципам, но её спутник был готов пройти несколько километров и решительно отказывался от предложений девушки воспользоваться транспортом.

— Мне неудобно заставлять тебя ходить пешком! — недовольно заявила Лиара, обернувшись на своего высокого друга.

— Глупо полагать, что меня страшат четыре километра дороги, — с безразличием отвечал юноша с узнаваемыми бронзовыми волосами. — Ещё глупее полагать, что ты меня заставляешь. Я действую исключительно по собственной воле.

— А ты не меняешься… Даже после всех этих ужасающих происшествий…

— Перейдём ближе к делу. О чём ты хотела поговорить?

— О чём-то очень важном! — деловито выпалила она. — А о таких вещах на улице не разговаривают! Поэтому давай сперва доберемся до дома, хорошо?

Прежде Лиара никогда не принимала гостей. Она и вовсе была человеком одиноким, несмотря на обходительную манеру поведения и привлекательную внешность. Друзей у неё, по сути, не было, хотя она следовала простодушной привычке называть друзьями каждого своего знакомого, коих в гильдии у неё было много.

Сейчас ситуация несколько изменилась. Робин и Тони, с которыми Лиара раньше просто периодически обменивалась приветствиями, подобрались достаточно близко к тому, чтобы стать её друзьями. Это же касалось и Ульриха, однако с ним всё было сложнее…

— Добро пожаловать ко мне домой, Ульрих, — сказала девушка после недолгих манипуляций ключом в замочной скважине.

Лиара жила в симпатичном сером доме с красной крышей. Из схожих домов формировалась целая улица, и стоит отметить, что эта часть города выглядела лучше и спокойнее, чем среднестатистический громхольтский пейзаж.

Обливион без лишнего трепета прошёл внутрь и оценивающе осмотрелся. Интерьер был весьма мил, подстать хозяйке: светлые стены, аккуратная мебель из темного дуба, чистота и порядок.

— Как тебе? — пытаясь скрыть смущение, спросила Лиара.

— Не вижу причин для недовольства, — без энтузиазма ответил он. — Теперь можем перейти к делу?

Темноволосая девушка своей кошачьей поступью зашла в небольшое помещение кухни и, расположившись за столом, жестом пригласила Ульриха составить ей компанию.

— Ты помнишь, — начала девушка с легкой дрожью в голосе, — что мы пообещали друг другу в шахте? Честно отвечать на вопросы, говорить правду…

— Не сомневайся в моей памяти. Я очень хорошо запоминаю договорённости.

— Видишь ли, — продолжала она, получив приемлемый ответ, — я за тебя беспокоюсь. Не хочу упоминать болезненные для тебя вещи, но случай с твоими родителями… Потом смерть Виктора…

— Я ценю доброе отношение, — немного мягче, чем обычно, сказал Обливион. — Однако беспокоиться за меня не стоит. Я не способен находиться в опасности…

— Пожалуйста, хватит! — повысила голос Лиара. — Ульрих, послушай… Я хочу тебе помочь. Правда. Хочу встать на твою сторону, загладить свою вину… Но чтобы тебе помочь, я должна сперва понять тебя!

Её собеседник и глазом не повёл. Он хладнокровно выслушал её слова и строго сказал:

— Умерь свои эмоции. Без тебя я не могу выполнять поручения гильдии — твоя помощь действительно нужна, но размытые формулировки мне чужды. О каком понимании ты говоришь?

— Я не пытаюсь заставить тебя излить мне душу, — тяжело вздохнув, продолжила Лиара более спокойным тоном, — но твоё поведение… характер… манеры… взгляды… Всё это не укладывается у меня в голове! Как можно быть таким нечеловечески строгим?! Таким твёрдым и гордым… Откуда у тебя такое самообладание?!

Темноволосая вновь ненадолго упустила поводья своих эмоций, но немедленно же за них схватилась вновь. Она выдержала непродолжительную паузу и несколько секунд массировала напряженные виски. Лишь после такой передышки ей удалось заговорить.

— Да, таков мой первый вопрос. Отвечай честно. Кто ты такой, Ульрих?

Ульрих встретил её слова так же, как и всегда, однако через несколько секунд в его разуме что-то произошло. Осмыслив вопрос, Обливион изумленно округлил глаза.

Согласно их договорённости, он был обязан дать честный ответ, и это породило в его сознании дилемму. Нет, Обливион ни в коем случае не рассматривал возможность лжи, однако истина бывает разной. Обязанность отвечать честно не подразумевает раскрытие всех карт, но… Правильный ли это поступок?

Может, с точки зрения короля Обливиона Лиара и была просто букашкой, жизнь которой длится один миг, но ведь неужели она не имеет права знать правду?

Раз за разом продумывая в голове свою дальнейшую речь, Обливион пытался сформулировать самое эффективное признание. В некоторых версиях он упоминал Тифу, в других же умалчивал о злосчастной экспедиции. Результата, тем не менее, не было. Он не знал, что сказать. И пережив такое неутешительное поражение, он…

— Я пустая душа, — он наконец ответил. 

Лиара беспокойно подняла брови.

— Я тот, кому не дали выбора. Тот, у кого в отличие от жалких людишек не было возможности влиять на свой жизненный путь. Я тот, кто обязан нести на себе чужую честь. Я тот, кто вынужден быть могущественным, чтобы не опорочить имена, которые я уважаю. Это честный ответ, Лиара.

— Я знаю, — сказала она, проинспектировав взгляд собеседника. — Иначе не было бы в твоих глазах столько боли.

Как жаль, король Обливион, что Вы пошли именно по этому пути: покрыли истину флёром размытых слов.

Лиара одарила Ульриха сожалеющим взглядом. Было ли это реакцией на меланхоличные слова или, может, она заметила, что эмоции затмили его решимость, исказив конченый ответ, — понятно было лишь то, что Ульрих Ноутус впервые вызвал у неё жалость.

— Я тоже должна сказать правду. Я желала услышать от тебя нечто другое…

Она опустила голову, и её темная чёлка совсем уж закрыла грустное белое лицо, но спустя один короткий миг Лиара вновь воспрянула духом, а её бледноватые губы растянулись в доброй улыбке. Девушка, которая отточила до совершенства фальшивую улыбку, сейчас улыбалась искренне.

— Но я всё равно собираюсь тебе помочь, Ульрих! Послушай меня внимательно… Твой враг — это мудрец Ройдель…

Удрученный Обливион сразу же растерял меланхоличный вид, а глаза его наполнились гневом.

— Ройдель, говоришь?..

— Понимаю, это страшная новость, но…

— Ничего страшного в Ройделе я не вижу. Впрочем, с чего ты решила, что он мне враг?

— Берт, — коротко ответила она.

— А, вот как? А не думаешь ли ты, что этот сопляк просто пытается стравить меня с Ройделем? Хотя нет…

«Как звали девушку, которой ты посвятил все свои рисунки и стихи?» — прозвучало в голове Обливиона. Это был тот самый вопрос Ройделя, который он задал Ульриху в мэрии, хитро ухмыляясь. Конечно, златогривый был известен своим самодовольным выражением лица, но та ухмылка…

Этот вопрос был ловушкой, не иначе. Однако зачем Ройделю ставить в подобное положение семнадцатилетнего осиротевшего мальчика? Более того, внимание привлекало хладнокровие, с которым мудрец заявился на место смерти Виктора. Выглядело это так, словно убийство рыцаря было лишь одним из этапов в плане Ройделя.

— Лиара, спасибо за эту информацию, — поблагодарил её Обливион, поднявшись из-за стола. — А теперь мне пора.

— А?.. Постой! Куда ты?

— Мне нужно разобраться в ситуации. Если Ройдель и вправду мне враг, то действовать я предпочту быстро. Соответственно, некоторое время я не буду появляться в гильдии.

— Да подожди же ты! Дело вообще не в гильдии! — воскликнула Лиара, схватив Ульриха за руку. — Я ведь сказала, что готова тебе помочь! Давай бороться вместе!

— Ты мне уже достаточно помогла. Не хотелось бы, чтобы твоя помощь вышла тебе боком, и Ройдель возымел бы конфликт ещё и с тобой.

— Но!

— Я справлюсь сам без каких-либо проблем. Глупо полагать, что ситуация сложится иначе.

Лиара нехотя разжала ладонь своего товарища. Он, не встретив больше никакого сопротивления, развернулся к выходу в коридор и поспешил покинуть этот уютный дом.

Кое-что, однако, его всё же остановило.

— Ульрих! — бросила темноволосая девушка вслед своему товарищу. — Я не солгала. Я правда хочу тебе помочь! Но прости…

Ярко выраженное волнение на лице Лиары вдруг дошло до пика, и она снова улыбнулась. Однако в этот раз по её щекам потекли слезы.

— Я не понимаю тебя, Ульрих.