Отдать «Сверкающую Реку»? И разум, и сердце наотрез отказывались от этой мысли. 

Дело было не только в том, что название боевому искусству дал Намгун Седжин. 

«Это техника, из-за которой приходится опасаться даже малейшего риска». 

В этом мире утечки боевых искусств случались, пусть и редко. Говорили, что на нижних уровнях мурима, где малые и средние секты вели непрерывную войну за территории, подобное и вовсе было обычным делом. И речь шла не только об измене и отходе от праведного пути. Даже для суперчеловека, достигшего вершин в культивации, выдерживать пытки — совсем иное испытание. 

Техники, которые он обнародовал до сих пор, имели огромный потенциал для развития. В руках Чон Ёншина они могли совершенствоваться бесконечно, и он даже был готов к тому, что к ним создадут противодействия. 

Но «Сверкающая Река» — совсем другое дело. Она была жестко привязана к формам и конкретным методам управления ци. 

— Вы не будете жертвовать её...? — упавшим голосом переспросила Шин Собин. 

— Верно. Не буду. 

— А-а, не будете... 

Ее глубоко разочарованное лицо выглядело со стороны даже немного забавно. Чон Ёншин сохранял внешнее спокойствие, размышляя про себя: 

«Как бы ни были нужны заслуги». 

Формулы базового, почти законченного боевого искусства должны оставаться под защитой. Как и Техники Меча или Динамическая Техника Клана Чон. Более того, «Сверкающая Река» являлась поражающей техникой, рассчитанной на смертельный удар с одного выпада. Её слабости — время активации и точность — были очевидны, и открывать поверх этого ещё и формулы он просто не имел права. Любой знающий человек подтвердил бы: это вопрос выживания. 

«В любом случае». 

Освоение «Непоколебимой Нефритовой Ладони Истребления Демонов» должно стоять на первом месте. Изначально это было боевое искусство, доступное лишь единицам. И это даже если оставить в стороне Кровавую Технику Демонического Рева Секты Кровавого Пламени. Причин жертвовать её не было никаких. 

— Но ведь вы получили бы признание великих заслуг! Действительно невероятных! Старший, вы просто не знаете, потому что только что вернулись. Вы представить себе не можете, какой поднялся переполох, — уверяла Шин Собин, чутко следя за реакцией Чон Ёншина. 

— Ну... 

Заслуги, посчитанные за передачу «Непоколебимой Нефритовой Ладони Истребления Демонов», оказались весьма умеренными. Скромная сумма за искусство, которое монахи Шаолиня нарекли божественным. Для техники без последователей это считалось высокой наградой, но всё же не отвечало ожиданиям. Сказали, всё дело в редкой специфике боевых искусств Дхармы. Вот и всё. 

«Сверкающая Река тоже не принесет больших заслуг». 

Таковы стандарты Бесплодной Крепости: там учитывали универсальность даже для глубоких техник. Чтобы постичь «Сверкающую Реку», сначала требовалось изучить «Непоколебимую Нефритную Ладонь Истребления Демонов», у которой не было практикующих. То есть обучиться ей не смог бы никто. Принимать убытки от обнародования стихов не имело ни малейшего смысла. 

— Я только что вернулся. Мне нужно заняться циркуляцией энергии, — сказал юноша и мягко высвободил полы своего одеяния из детских рук. 

Чон Ёншин встретился взглядом с безымянными учениками и едва заметно улыбнулся. 

«Милые дети». 

Они подходят без тени страха, хотя он уже достиг синего ранга. И хотя те, кто постарше, соблюдали формальности, от совсем маленьких детей он этого и не требовал. 

— Циркуляция энергии... А, ну да, пожалуй? — откликнулась Шин Собин с натянутой улыбкой, плечи её едва заметно дрогнули. 

Из-за того, что она слегка сжалась, подол её белого одеяния Бесплодной Крепости слегка помялся — а ведь обычно оно выглядело безупречно и исполнено достоинства. 

Клан Шин из Бесплодной Крепости был её родным кланом. Говорили, они обладали влиянием не меньшим, чем Клан Пустынной Ма, но текущее поведение Шин Собин совсем не вязалась с образом драгоценной дочери знаменитого и почтенного рода. 

— Шин Собин, а где Лидер и другие старшие? 

— Они отправились на миссию сразу после того, как ушел Старший Молниеносный Гений. Никто еще не вернулся. 

— В Сычуань? 

— Да. 

Чон Ёншин вспомнил свой разговор с Ма Джином перед поединком с Кланом Намгун. 

— Мне тоже скоро придется отправиться в Сычуань. Все из-за той бомбы с громовым ударом, от которой ты однажды сильно пострадал. Поступает информация, что Клан Тан из Сычуани тайно производит взрывные снаряды. В Администрации мне сказали пойти и проверить.

— Клан Тан... Я слышал, мурим Сычуани коварен. Разве это не место, где даже мастера Сияющего Крыла Демона не могут гарантировать выживание, окажись они втянуты в мирские дела? Говорят, три из Девяти Великих Сект и три крупные фракции Тринадцати Небес собрались у Клана Тан Сычуани, состязающегося за господство среди Восьми Кланов. 

Смеющийся ответ Ма Джина тоже всплыл в памяти: тот говорил, что куда больше беспокоится за самого Чон Ёншина. 

«Они всё еще не вернулись». 

Чон Ёншин кивнул и заговорил: 

— Поговорим об этом позже. Насчет Ладони Вечного Цветения... то есть Кулака Вечного Цветения, мне пока нечего добавить. 

Теперь он прибавил слово «ладонь» в конце Кулака Вечного Цветения, поскольку создал «Сверкающую Реку» как технику ладони, логично продолжающую три движения техники кулака. 

— Да, давай так и сделаем! — прозвучал слегка писклявый ответ. 

Шин Собин, только что кивавшая своей маленькой головкой, густо покраснела. Для Чон Ёншина это выглядело довольно непривычно: такое поведение совсем не вязалось с её обычным образом. 

Шин Собин по прозвищу Белая Кошка из Сияющего Крыла Демона... 

Он вспомнил их встречу во время миссии Собрания Дракона и Феникса, когда они столкнулись с Драконом Ленивого Пламени. Тогда Собин была с ним и без тени сомнения заявила тренировавшемуся с мечом Чон Ёншину, что тот привлекает к себе слишком много внимания. Она, не колеблясь, давала указания мастеру синего ранга и открыто рассуждала о навыках. Раньше она всегда отличалась смелостью и прямотой. 

«Почему она так себя ведет?» — подумал он, уходя и мысленно недоумевая. 

Дети-ученики Сияющего Крыла Демона с сожалением отступили. Эти мальчики и девочки попали сюда более традиционным путем, а не через жесткий экзамен Бесплодности. Они выросли в Бесплодной Крепости, неортодоксальной секте, и напоминали учеников других кланов. Понимая всю систему Бесплодной Крепости с самого детства, они знали баланс между миссиями, отдыхом и тренировками. 

— Ладно! Всё равно историю о подвигах скажешь после отдыха! 

— Я вообще первым занял очередь! И вообще, обучение Кулаку Вечного Цветения начинается с меня! Я не понимаю, как правильно вложить силу в движение «Продвигающийся Гром»! 

— Да с твоими-то низкими навыками о чем вообще говорить? Давай решим всё в дуэли, иди за мной на тренировочную площадку! 

— Пошли! Думаешь, я испугался? 

Среди звона детских голосов Шин Собин с легким оцепенением смотрела во след Чон Ёншину. В его спине, когда он молча шагал прочь, не чувствовалось ни капли усталости. Лишь собранная, сгущенная атмосфера вокруг него свидетельствовала о грандиозном росте. Его присутствие и аура энергии стали огромными. 

«Уровень его боевых искусств снова вырос», — подумала Шин Собин. 

Достижения Молниеносного Гения, мастера синего ранга, были очевидны. Мастер, стремительно возносившийся к вершинам. Теперь она едва ли могла рассчитать, сколько ходов смогла бы продержаться против него. Лишь его спина, неуклонно идущая вперед, оставалась перед глазами. 

Но было нечто куда более важное, чем просто боевые достижения — само качество создания боевых искусств. Молниеносный Гений из Сияющего Крыла Демона совмещал рост и созидание. Он продвигался вперед, одновременно созидая новые техники. Назвать его ровесником теперь не поворачивался язык. 

— Старшая Шин, что с вами? 

— Вы какая-то нерешительная. 

— Совсем не похожа на Белую Кошку из Сияющего Крыла Демона! — поддразнивали ее дети. 

И это была правда. Такое поведение было ей совершенно не свойственно. Неужели у неё появились романтические чувства к Старшему Молниеносному Гению? 

«Ни за что». 

Нет, дело совсем не в этом. Всё не так поверхностно. Причина кроется в самом сердце, неразрывно связанном с сутью воина. 

Шин Собин бессознательно вспомнила услышанные слова: 

«Его назвали Великим Мастером». 

Так отозвался о нём Меч Багрового Дня из Отряда Истребления, которого они встретили в Палате Небесного Золота. Первопроходец секты. Тот, кто осознал суть первым. Первопроходец, перед которым преклоняются все. 

Ценности воинов всегда произрастают из боевых искусств. Тот, кто создает наследие боевых искусств и закладывает основу глубокой секты, почитается как великий мастер. Воины смотрели на Бодхидхарму и Чжан Саньфэна с большим трепетом, чем на самого Будду Шакьямуни. Ведь они были основателями высших искусств Храма Шаолинь и боевых искусств Тайцзи Секты Удан. Обоих звали великими мастерами. 

Молниеносный Гений Чон Ёншин прямо сейчас тоже создавал свое наследие. И теперь никто не мог относиться к нему пренебрежительно. 

«Даже если оно пока не завершено». 

Идущий по пути боевых искусств обязан проявлять должное уважение. Как и подобает всем воинам с истинно закаленным духом. 

Шин Собин досконально изучила боевые искусства, переданные Чон Ёншином в дар крепости. 

Именно поэтому она прочувствовала всё до мельчайших деталей. Она наяву столкнулась с ошеломляющим талантом и вспышками вдохновения, пронизывающими каждую формулу. Это отличалось от простого наблюдения за воином по прозвищу Молниеносный Гений — в её душе рождалось настоящее трепетное восхищение. 

Высший мурим, владеющий несравненными боевыми искусствами, крайне малочислен. Это означало, что большинство воинов обязаны склонять головы перед словами и формулами техник, созданных Чон Ёншином. И речь шла не только о Бесконечном Кулаке Шихва. Шаг Призрачного Крыла, Писание Предела Времени, Поток Меча Безумного Цвета — всё они несли в себе ту же суть. 

«Это наследие Молниеносного Гения». 

Только сейчас она осознала происходящее в собственном сердце: её отношение изменилось до самого основания. Бессознательно она приняла позицию ученицы, стоящей перед Великим Мастером. 

И в этом крылась серьезная проблема. 

Дело в том, что воины Бесплодной Крепости вроде Шин Собин были далеко не единичны. Однако Бесплодная Крепость оставалась фракцией, где узы между учителем и учеником строго запрещались законом. Здесь не существовало обращений «учитель», «брат по оружию» или «сестра по учению». Были только начальники и подчиненные, старшие и младшие. 

«Что если те, у кого на уме недоброе, найдут в этом уязвимость...?» 

Шин Собин выросла в стенах Бесплодной Крепости как родная дочь Клана Шин. Стоило ей насупиться, как перед глазами один за другим начали всплывать знакомые лики. 

Прошло три дня. 

В отсутствие Ма Джина, отдававшего приказы, оставалось лишь ждать прямых указаний из Администрации. 

Все эти дни Чон Ёншин приводил в порядок свои боевые искусства. Он старался проводить как можно меньше времени в главной цитадели Бесплодной Крепости. Помимо заслуживания почестей, ему требовалось накапливать жизненный опыт и знания о муриме. 

Хотя он и одержал победу в недавнем поединке, исчерпывающего удовлетворения это не принесло. 

«Мне просто повезло». 

Он снова и снова прокручивал в голове бой с Лазурным Цилинем Намгун Седжином. Поток той битвы благоволил Чон Ёншину — только и всего. Оба владели боевыми искусствами, способными нанести противнику смертельные раны. Форма Меча Императора представляла собой нечто совершенно новое и ошеломляющее — искусство, граничащее с чем-то сверхъестественным. Победить мог любой из них. 

«Я должен идти дальше». 

Боевые искусства — это академический свод знаний, выкованный в противостоянии с другими. Их невозможно постичь в одиночку. Живая мощь воина рождается лишь в столкновении с равным соперником. 

В его памяти тут же всплыл конкретный человек. 

Белый Цилинь Намгун Хвасин. 

Среди тех, с кем Чон Ёншин мог бы расти дальше, лишь Намгун Хвасин улавливал и успевал за его чутьем. Но юноша мысленно покачал головой: тот наверняка погружен в отчаяние. Использовать его как инструмент для собственных тренировок было нельзя. 

«Даже если я не могу его утешить...» 

Спарринги с воинами Сияющего Крыла Демона больше не давали нужного стимула. Они успели стать для него почти семьей, из-за чего практическая культивация замерла: чувство опасности отсутствовало полностью. К тому же все старшие мастера вслед за Ма Джином отправились в Сычуань. Чон Ёншину оставалось лишь продолжать медитативные практики. 

Возможно, из-за того, что во время миссии Клана Намгун он своими глазами видел высших мастеров вроде Лидера Группы Божественного Меча, его мысли доходили до крайностей. Ему даже хотелось, чтобы кто-нибудь затеял с ним драку — дабы он мог вдоволь опробовать свои уникальные техники. 

«Что за разбойничьи мысли». 

Мысленно покачав головой, он погрузился в глубокую медитацию. В таком состоянии прошло около двух часов. 

Внезапно солнечный свет, преломленный оконными решетками, коснулся щеки юноши. То было дыхание сумерек, настигающих уходящий день. И прямо в этот момент... 

[Есть кто внутри?!] 

Голос, заставивший задрожать сам воздух, раскатисто эхом пронесся вокруг. 

Внутренняя ци, вложенная в выкрик, была поистине колоссальной — как минимум волна силы мастера синего ранга. 

Чон Ёншин отреагировал мгновенно. Мастеров черного ранга в отделении не оставалось, и в данный момент он был единственным присутствующим мастером синего ранга в Сияющем Крыле Демона. 

Гу-у-ум! 

Он мгновенно сформировал защитную ци и выскочил наружу, распахивая дверь. 

Шаг! Хлёст! 

Резкий порыв ветра взметнул его волосы. Он сократил дистанцию в одно мгновение. 

Человек, стоящий перед залом, был совершенно один. 

— Я вступил в Бесплодную Крепость сегодняшним днем. Направлен в Сияющее Крыло Демона. 

Юноша со следами глубокой усталости под глазами слегка улыбнулся. Это была мягкая, расслабленная улыбка. Когда он шагнул навстречу с тыквенным сосудом в руках, запах алкоголя проявился еще отчетливее. 

Он продолжил: 

— Мы ведь встречались раньше? Твое лицо довольно четко отпечаталось в моей памяти. Тот самый, кто назвал меня тугодумом. 

— ... 

— Не знаю твоего имени. Но знаю прозвище. Молниеносный Гений... верна ли моя память? 

На вид он был старше Чон Ёншина лет на десять. Изгоняемый им флёр глубокой скуки отчетливо проступал на породистом, красивом лице. Юноша узнал его. 

— Клан Хванбо, Дракон Ленивого Пламени, — произнес Чон Ёншин. 

Первым делом он расслабил тело с помощью Динамической Техники Клана Чон. Мышцы по всему телу мгновенно обрели податливость и готовность, словно у зверя перед схваткой. 

Параллельно юноша оценивал его вид. 

— Ты тоже меня помнишь, — с удовлетворенным видом улыбнулся Дракон Ленивого Пламени. 

На нем были поношенные одежды воина, но держался он с невольным достоинством. Листик у него во рту, судя по всему, снова принадлежал опийному маку. Где он его достал? Подобный облик трудно было представить в стенах Бесплодной Крепости. 

Очертив губами дугу под подернутыми дымкой глазами, он лишь пристально смотрел на Чон Ёншина. 

— Ничего не поделаешь. Наша природа одного толка, верно? У меня Обжигающий Божественный Мередиан, а у тебя... 

Осекшись на полуслове, Дракон Ленивого Пламени слегка наклонил голову: 

— Хотя... о чем это я? Неважно. 

Жуткая, палящая энергия вспыхнула вокруг его тела. Хотя он, казалось, и не пытался целенаправленно раздувать ци, воздух вокруг раскалился. Чистая сила энергии Ян. Она словно росла сама по себе, ощущаясь еще мощнее, чем при их первой встрече. 

— Теперь я никакой не молодой мастер Клана Хванбо — всё это чушь, а простой безымянный ученик. Пожалуйста, позаботься обо мне. 

Его манеры и слова казались полностью лишенными привязанности к мирским благам или статусу. В нем не осталось ничего от наследника великого рода. 

Но всё это было неважно. У Чон Ёншина возникли вопросы. 

Как они могли впустить наследника уничтоженного ими же клана в Бесплодную Крепость? Неужели подобное решение могло быть принято на уровне обычной Администрации? 

Упорядочивая мысли, Чон Ёншин медленно разжал губы: 

— Прояви уважение. 

— Хм? 

— Прояви уважение, Дракон Ленивого Пламени.