— А-а-а!

Маргарита вскрикнула и сжалась в комок. Почувствовав тяжесть волка, придавившего всех четырёх женщин, она подумала: Вот так я и умру.

Однако ей было лишь тяжело; она не чувствовала волчьих клыков, впивающихся в плоть. Мгновение спустя бьющийся в конвульсиях зверь отлетел в сторону. В этот момент Джин поспешно обхватила Маргариту, словно защищая.

Перед глазами прояснилось. Маргарита в оцепенении уставилась на стоящего перед ней мужчину. В своей густой меховой мантии он сам казался волком. Удерживая зверя за загривок, он швырнул его на землю. Затем выдернул торчащий из шеи хищника меч и вонзил его снова.

Свирепый волк, ещё секунду назад мнивший себя хозяином мира, издал тихий скулёж и испустил дух, вывалив язык.

— Тц. Эти королевские псы всё такие же идиоты.

— …

— Жарить оленину в лесу, где водятся самые свирепые волки в мире.

Мужчина с презрением пнул голову мёртвого зверя.

Маргарита ошеломлённо смотрела на него. Если её не подводило зрение, то это определённо был…

— Ваша Светлость?

Её муж, великий герцог Карлос.

— Вы в порядке?

Задав вопрос и внимательно вглядываясь в лицо Маргариты, великий герцог перевёл взгляд на Джин, которая обнимала её со спины. Только тогда Джин медленно повернулась к нему.

— П-приветствую вас, Ваша Светлость.

Дрожа всем телом, Джин изо всех сил старалась сохранить самообладание, кланяясь великому герцогу. То ли это произвело на него впечатление, то ли причина была в ином, но Карлос склонил голову и уставился на неё. Маргарита не упустила из виду, как блеснули его серо-голубые глаза. В голове тут же всплыл ходивший в народе слух:

Великий герцог питает слабость к черноволосым женщинам.

— Ты не ранена? — спросил Карлос, разглядывая побледневшее лицо Джин.

— Д-да, всё хорошо, Ваша Светлость, — поспешно ответила она, опустив голову.

Великий герцог, не сводя с неё странного взгляда, спросил:

— Как твоё имя?

— Джин Вергона.

— Джин Вергона… — повторив её имя, Карлос усмехнулся. — Защищать великую герцогиню. Как смело.

Сказав это, он наконец посмотрел на Маргариту, застывшую как истукан.

— Отдыхайте. Опасность миновала.

Бросив эти слова, Карлос развернулся и вышел из шатра. Он не произнёс ни слова, кроме этой сухой, протокольной фразы. Однако Маргарита не почувствовала ни обиды, ни раздражения, ни благодарности, ни облегчения. Казалось, волк сожрал все её эмоции, оставив внутри лишь звенящую пустоту.

В шатёр вбежали солдаты и уволокли волчью тушу. Маргарита смотрела на великого герцога, стоявшего снаружи за откинутым пологом. Смерив ледяным взглядом стоявшего перед ним на коленях и дрожащего капитана стражи, Карлос повернул голову и посмотрел на Маргариту.

Их взгляды встретились. А затем его взор скользнул в сторону. Маргарита проследила за его взглядом. Джин, казавшаяся такой же потрясённой, смотрела прямо в глаза великому герцогу.

На самом деле Джин её не защищала, но Маргарита не могла ничего сказать.

В ту ночь шатёр великого герцога Карлоса поставили на почтительном расстоянии от шатра Маргариты.

— Волки больше не придут, так что спите спокойно.

Карлос сухо бросил это и удалился в свои покои. Даже учитывая, что их брак был политическим, он мог бы сказать пару слов утешения, но он вёл себя так, словно они были чужими. Маргарита тоже не сделала ни единой попытки сгладить углы. И хотя его присутствие вызывало у неё странные чувства, такая дистанция была ей только на руку.

Горничные, поглядывая на Маргариту, пытались её утешить, но вскоре их истинные мысли вырвались наружу.

— Не расстраивайтесь, Ваша Светлость. Должно быть, он сделал это из заботы о вас.

— Вы видели, как Его Светлость убил того волка? Я думала, в обморок упаду!

— Никогда не видела такого красивого и отважного мужчину.

В их устах волки уже превратились в Делусов — адских гончих, а Карлос превозносился как герой, сразивший чудовище. Затем они в один голос принялись расхваливать смелость Джин, которая обняла Маргариту. Видимо, от пережитого ужаса все начисто забыли, что на самом деле именно Маргарита заслонила их собой. Принцесса не стала ничего объяснять. Это всё равно не имело смысла.

Пока горничные болтали, расчёсывая ей волосы, Маргарита наблюдала за сидевшей в углу Джин. Повернувшись спиной, та наклонилась, достала что-то из своих вещей и спрятала за пазуху. Когда Джин снова обернулась, Маргарита сделала вид, что ничего не заметила, и отвела взгляд.

— Ваша Светлость, я ненадолго отлучусь, осмотрюсь снаружи.

Джин почтительно поклонилась. На её невозмутимом лице не было ни тени раскаяния. Если это не было открытым пренебрежением, то, возможно, она, как и остальные служанки, просто не осознала, что Маргарита закрыла её от волка.

— Хорошо. Иди.

Маргарита полагала, что верна вторая догадка, но ей было всё равно. Какова бы ни была правда, факт оставался фактом: Джин, надзирательница от Аслы, обладала большей властью, чем она сама.

Сейчас принцессе хотелось только одного — отдохнуть в тишине.

Выйдя наружу, Джин равнодушно окинула взглядом шатёр великой герцогини.

Красивая, но безмолвная, покорная Асле и Генриху тряпичная кукла — вот кем была Маргарита.

Люди часто шептались, что принцесса, должно быть, слабоумная. Джин и сама не раз об этом думала. Иначе как объяснить, что Маргарита, обладая властью и статусом, не смела и слова сказать поперёк, безропотно позволяя помыкать собой?

Поэтому Джин не то чтобы презирала её или насмехалась над ней, но и страха перед ней не испытывала. И уж тем более не мучилась угрызениями совести, скрыв истинную причину своего ухода. В конце концов, подчиняться она обязана лишь двоим: дворцовой прорицательнице Асле и наследному принцу Генриху.

Джин обеими руками откинула назад свои чёрные волосы, поёжилась от холода и зашагала вперёд.

Туда, где стоял шатёр великого герцога Карлоса — мужчины, впервые в жизни заставившего её сердце биться быстрее.

— В чём дело? — преградил ей путь стражник у шатра.

— Меня зовут Джин, я служу Её Светлости великой герцогине. У меня вещь, которую Его Высочество наследный принц велел передать великому герцогу.

— Жди, — коротко бросил стражник и скрылся в шатре Карлоса. Вскоре он появился вновь. — Проходи.

— Благодарю.

Выпрямив спину, Джин переступила порог и замерла, уловив витающий в воздухе запах. Запах крови. И ещё какой-то странный, необъяснимый аромат.

Запах лекарств. Точнее, дыма от сжигаемых лечебных порошков. Великий герцог принимает лекарства? Но от чего?

Джин начала быстро перебирать в уме известные ей ароматы, пытаясь распознать этот. Асла научила её различать и смешивать множество трав; Джин гордилась своими навыками зельеварения, за которые её хвалила сама наставница. Но этот запах был ей незнаком. Об этом определённо стоило доложить.

— Что там?

От низкого, грубого голоса Джин мгновенно пришла в себя. Из-за плетёной ширмы на неё смотрел тёмный силуэт мужчины, полулежавшего на кровати. Испугавшись, Джин поспешно опустилась на колени.

— У-у меня письмо от Его Высочества наследного принца. Он велел передать его вам.

— От Генриха?

В голосе Карлоса слышалась насмешка. Называть наследного принца просто по имени, без титула, было вопиющей дерзостью, но Джин почему-то показалось это совершенно естественным.

Карлос медленно сел, затем поднялся, отодвинул ширму и предстал перед ней.

В полумраке блеснули серо-голубые глаза, устремлённые на девушку. В этот миг его взгляд был точь-в-точь как у того гигантского волка, ворвавшегося в их шатёр.

— Вот, — Джин, избегая его взгляда, достала письмо и протянула его Карлосу.

Ей нужно было встать, но тело оцепенело, как тогда, при виде хищника. Послышались неторопливые шаги, и тень Карлоса накрыла её с головой. Когда он выхватил письмо — словно резкий порыв ветра прошёлся по коже, — все волоски на теле Джин встали дыбом.

Раздался резкий звук рвущейся бумаги — он бесцеремонно вскрыл конверт. Не успел он прочесть и пары строк, как послышался сухой смешок, а затем — хруст сминаемого пергамента. Джин невольно вскинула голову и увидела, как скомканное письмо уже пожирает пламя в жестяной жаровне.

— Какая жалкая забота.

Холодный, ничего не выражающий взгляд великого герцога вновь обратился к Джин.