Тело мужчины неудержимо дрожало. Крупная, крепкая фигура, ледяной взгляд, мрачная аура — казалось, его охраняет сама ночь. Всю жизнь работая наёмным убийцей, пленник ни разу не испытывал такого животного страха, но этот человек был иного, куда более страшного рода. После проваленного покушения его каждую ночь мучили кошмары: он видел, как великий герцог Пайтана, размахивая мечом, безжалостно вырезает его товарищей.

Хотя наёмник выложил всё, что знал, великий герцог лишь усмехнулся, словно услышал нелепую шутку.

— Наёмник заключает контракт, даже не зная, кто заказчик? Тем более главарь такой искусной гильдии, как ваша?

— Он предложил сумму в десять раз больше обычной и выплатил её прямо на месте! Если вы спросите нашего главаря, он подтвердит! Клянусь вам, Ваша Светлость!

Мужчина, стуча зубами, выкладывал всё, что помнил. От холода ломило кости, но стоявший перед ним великий герцог пугал его куда больше физической боли. Их роковой ошибкой было то, что они, прибыв из другой страны, знали о нём только по слухам и никогда не видели его вживую.

— Ха-а.

Раздражённый вздох белым паром растворился в холодном воздухе.

По кивку великого герцога подчинённые рывком подняли мужчину на ноги. Но даже тогда взгляд Карлоса оставался устремлённым на него сверху вниз.

— Мне жаль, но ваш главарь уже мёртв. И перед смертью он говорил слово в слово то же самое.

— В-Ваша Светлость…

— Верю, что ты не лжёшь. Хотя, если бы это была ложь, ты прожил бы чуть дольше.

Губы Карлоса скривились в жестокой усмешке. Медленно вытащив меч из ножен на поясе, он поднял лезвие прямо перед своим лицом. Когда клинок блеснул в лунном свете, в серо-голубых глазах великого герцога промелькнул жуткий блеск.

— Кх-х…

Наёмник издал короткий сдавленный стон и обмяк. Чувствуя адскую боль и глядя на капли собственной крови, брызнувшие на лицо великого герцога, он осознал, что его тело разрубили по диагонали. Это было его последнее ощущение в этой жизни.

В то мгновение, когда мужчина с глухим стуком рухнул на землю, Карлос вытер лицо тыльной стороной ладони. Но вместо того, чтобы стереть кровь, он лишь размазал её, отчего стал похож на настоящего дьявола. Передав окровавленный меч подчинённому, Карлос повернулся.

— Этот был последним выжившим, Ваша Светлость, — с усталостью в голосе доложил барон Гиллиан, его секретарь и адъютант.

— Что ж, ничего не поделаешь, — ответил Карлос, глядя на мёртвое тело с широко открытыми глазами.

Он с самого начала не надеялся узнать имя заказчика. Он убил его лишь потому, что не собирался оставлять в живых того, кто посмел напасть на него.

Впрочем, Карлос и так догадывался, кто нанял этих убийц. Человек, который мог осмелиться на убийство правителя Пайтана. Человек, способный оплатить услуги столь высококлассных наёмников. Тот, кто мог идеально скрыть свою личность, кто боялся его и желал ему смерти.

Генрих Фелипе.

— Ты ведь тоже догадываешься, кто был заказчиком? — спросил Карлос, глядя на Гиллиана.

Будучи человеком выдающегося ума, барон наверняка всё понял, как только услышал о нападении. Поэтому, стоило Карлосу вернуться в Корнуолл, Гиллиан тут же обрушил на него шквал упрёков за то, что тот не послушал его и не взял с собой больше солдат.

— Это моя вина. Я должен был любой ценой заставить вас взять усиленную охрану.

— Забудь. Просто вернём долг в том же размере.

Чем настойчивее его принуждали к браку с Маргаритой, тем больше он презирал коварство королевской семьи Вальберона. Старый король-змея был таким с юности, но то, что даже Генрих, который в детстве казался вполне вменяемым, в итоге пошёл по его стопам…

Карлос думал, что раз уж он согласился на их условия, они позволят свадьбе пройти спокойно, но не ожидал столь подлого нападения. Он упустил из виду тот факт, что его смерть до церемонии была бы для королевства куда выгоднее, чем сам брак. Он был слишком уверен в себе и оттого беспечен.

— Любовь между братом и сестрой, надо же…

Полный презрения взгляд Генриха, когда после церемонии Маргарита потеряла сознание и упала в объятия Карлоса, был просто омерзителен.

— Вас это беспокоит?

— Приятного мало.

— Потерпите. Осталось недолго.

— Знаю.

Резко ответив, Карлос забрал у подчинённого очищенный от крови меч и вложил его в ножны. Видимо, напряжение спало, потому что голова снова запульсировала от боли.

Когда среди наёмников в Вальбероне он встретился взглядом с каким-то стариком, то почувствовал боль, словно в него швырнули раскалённый шар. Лишь позже Карлос понял, что это был жрец. Надо было схватить его и замучить до смерти, но старик умер слишком легко.

Головные боли мучили Карлоса давно, но теперь к ним добавились последствия колдовства, из-за чего во время пребывания в Вальбероне у него раскалывалась голова так, что темнело в глазах. Стычка на границе была лишь предлогом для срочного отъезда — на самом деле ему просто был нужен отдых. Ведь если бы в таком состоянии на него напали снова, всё могло бы закончиться плачевно.

Когда Карлос потёр лоб пальцами, Гиллиан обеспокоенно подошёл ближе.

— Всё ещё болит?

— Так, слегка пульсирует.

— Может, стоит всё же вызвать жреца? Ещё не поздно.

— Опять ты за своё. Кажется, я не раз говорил, что терпеть не могу это.

— Знаю, что не любите, но колдовство эффективнее всего лечить колдовством.

— Сам лечись. Меня эти жуткие и мутные фокусы не интересуют.

— Ваша Светлость, в мире существуют необъяснимые вещи.

— Я не отрицаю их существования. Я просто отказываюсь от них зависеть. Этим миром правят люди.

Опять эти разговоры о колдовстве. Слышать тошно. Разве Вальберон не докатился до своего жалкого состояния именно потому, что они окружили себя колдунами и поклоняются им? Предсказания — это ещё куда ни шло, но проклятия… Человек должен жить по-человечески, и это единственный правильный путь.

— Ха-а.

Барон Гиллиан тяжело вздохнул. Если бы Карлос хоть раз прислушался к его советам… Но упрямство великого герцога было крепче стали. Впрочем, именно поэтому проклятие не смогло поразить его, оставив лишь царапину перед тем, как рассеяться. Абсолютное неверие порождает абсолютную защиту. А уж если кто-то посмеет наложить проклятие на человека с такой силой, как у Карлоса, колдун неизбежно поплатится. По закону обратного удара жрец, пытавшийся убить Карлоса, погиб сам. А значит, боль от остаточного воздействия колдовства вскоре пройдёт сама. Хотя хроническая мигрень никуда не денется. Поэтому барон одновременно и тревожился, и был спокоен за своего господина.

— Ваша Светлость. Мне доложили, что великая герцогиня выехала в Корнуолл. Из-за непогоды путь займёт немало времени. Вам стоит выехать к границе, чтобы встретить её.

— Встретить?

— Теперь она ваша жена и великая герцогиня Пайтана. Вы должны проявить уважение.

— Жена… Жена, говоришь…

Повторив слова Гиллиана, Карлос усмехнулся. Для Маргариты не было более неподходящего слова. Она совершенно не походила на его мать, которая правила герцогством вместе с отцом, рожала детей и окутывала их любовью. Эта женщина приедет сюда с совершенно иными целями.

— Знаешь, Гиллиан, я просто наслаждаюсь этой ситуацией.

— Что?

— Как ты и сказал, моя жена сама едет ко мне. Я к тому, что это доставляет мне огромное удовольствие.

— Ваша Светлость…

Улыбка великого герцога была абсолютно искренней, отчего Гиллиану стало не по себе. Надо же так жутко сказать о нежелании встречать жену. Если он так к ней относится, зачем вообще согласился на этот брак, против которого выступали все? Гиллиан и сам был не в восторге от этой свадьбы, но, видя отношение господина, невольно проникся к великой герцогине жалостью.

— Вы же знаете, как опасны горы Росомахи. Там нет ни одной деревни, где Её Светлость могла бы безопасно остановиться. Особенно учитывая, что она едет туда впервые — если они разобьют лагерь хотя бы на короткое время, неизвестно, что может случиться.

— Если в охране королевской семьи не одни идиоты, они как-нибудь справятся.

Холодно бросив это, Карлос подошёл к коню и вскочил в седло. С таким спокойным взглядом, будто не он только что пролил здесь кровь, он жестом приказал остальным садиться по коням.

Гиллиан покачал головой и тоже направился к своей лошади.

Придётся мне самому ехать встречать Её Светлость, — подумал он.

Путь до столицы Пайтана, Корнуолла, оказался куда тяжелее, чем ожидалось. На третий день пошёл снег, а к пятому сугробы завалили дороги. И чем дальше на север они продвигались, тем свирепее становились метели и морозы. Маргарита корректировала маршрут и темп, ориентируясь на состояние стражи, сопровождавшей карету снаружи.

После двадцати дней изнурительного пути они наконец достигли границы между герцогством и королевством. Впервые оказавшись здесь, Маргарита удивлённо приоткрыла рот, увидев бесконечную стену деревянного частокола.

— Граница всегда была так чётко размечена?

— Нет, Ваша Светлость. Раньше чёткой границы не было — её определяли по рекам, пастбищам и рельефу. Но с недавних пор герцогство возвело этот частокол. Под предлогом усиления пограничной охраны они наращивают войска и военные расходы.

В голосе капитана стражи сквозило недовольство. Герцогство было частью королевства, и ему явно не нравилось, что оно ведёт себя как независимое государство.

Значит, они и правда готовятся к независимости.

Почувствовав, как тяжесть ответственности на её плечах стала ещё ощутимее, Маргарита отвернулась.