— Брат Гамаль! — отчаянно вскричал Дионисий. — Госпожа Санус! Что здесь происходит?!
— Дионисий, ну что ты, успокойся, — всё тем же ровным голосом отозвалась Санус. — Это Гамаль напал первым. Мы спокойно отдыхали с паладинами нашего ордена, как вдруг из укрытия выскочил Гамаль и бросился на нас.
— Не несите чушь! Зачем бы брату Гамалю делать такое?!
— Не знаю. Может, спросишь у самого Гамаля?
Дионисий с дрожью перевёл взгляд на товарища. Гамаль выкрикнул:
— Дионисий!… Не верь ей… Санус… кх!
Девушка сильнее сжала ему горло, и паладин снова закашлялся кровью.
— Брат Гамаль! — Дионисий рванулся вперёд, пытаясь выручить старшего, но дорогу ему преградили бойцы «Ослепляющей Боли».
— Не подходи. Вдруг ты тоже на стороне Гамаля?
— Здесь наверняка какое-то недоразумение! Зачем бы брату Гамалю нападать на госпожу Санус из засады?!
— Недоразумение? Несколько наших рыцарей чуть не погибли. По-твоему, это недоразумение?
Дионисий прикусил губу.
— Тогда возьмите нас с братом Гамалем под стражу! В Церкви нас рассудит справедливый суд!
— Это невозможно. Сейчас мы в слишком опасном месте. Нельзя оставлять за спиной никаких недомолвок.
Придерживая Гамаля за шею, Санус занесла топор. Дионисий уже готов был броситься вперёд, как вдруг молча наблюдавший за происходящим Дэмиен спросил:
— Значит, брат Гамаль устроил на вас засаду?
— Именно.
— И вы его одолели?
— Верно.
— Что-то вы слишком в порядке для человека, пережившего внезапное нападение. Ни единой царапины.
Нападающая сторона всегда обладает огромным преимуществом над обороняющейся. Тем более что Гамаль был таким же паладином второго ранга, как и Санус. Атакуй он первым — ей непременно нанесли бы ощутимый урон, да и всё вокруг должно было превратиться в поле боя.
— Вы точно уверены, что первым напал Гамаль?
На губах Санус заиграла лукавая улыбка:
— Ой, надо же, а тебя не проведёшь…
— Госпожа Санус, о чём вы говорите?! — дрогнувшим голосом спросил Дионисий.
Санус ответила с совершеннейшей естественностью:
— А что тут неясного? Это я напала на Гамаля первой. Собиралась разобраться и с вами, когда вы ослабите бдительность, да не вышло.
Глаза Дионисия сузились от напряжения:
— Зачем вам понадобилось совершать нечто подобное?!
— Ах, против Гамаля я лично ничего не имею. Всё ради того, чтобы исполнить волю Божью.
От столь загадочных слов лоб Дионисия прорезала глубокая складка.
— Церковь стала чересчур мягкой. Взять хотя бы недавний рыцарский турнир: дворян, участвовавших в состязаниях, просто допросили и отпустили по домам. Поистине прискорбно.
— Но ведь после окончания допроса так и полагается поступать…
— Вот именно это и прискорбно! — со вздохом покачала головой Санус. — Будь на нашем месте прежняя Церковь, начали бы с того, что отрубали бы участникам пальцы один за другим. Любого, на кого пала бы хоть тень подозрения, сожгли бы на костре. Люди должны страдать, чтобы из них вырвать правду.
Хотя Церковь и славилась своим фанатизмом, в последнее время она и впрямь неожиданно смягчилась. Бывали времена, когда инквизиторы перерезали всю деревню целиком, если не могли отыскать затаившихся там тёмных магов.
— Наш орден «Ослепляющая Боль» всегда огорчал такой упадок. Вот мы и намерены вернуть Церкви её былое величие.
— И какое отношение к этому имеет убийство Гамаля?!
— Самое прямое. Чтобы претворить этот замысел в жизнь, именно «Ослепляющая Боль» должна стать опорой Церкви и встать над прочими орденами.
Вернейший способ ослабить соперников — истребить талантливых паладинов, способных в будущем возглавить другие ордены. А в этом походе как раз участвовали не только обычные паладины «Сумрачной Вьюги», но и сам Гамаль — ученик Чёрного Снега, а заодно и двое прямых учеников Чхонгёма.
— … Вы действительно пытаетесь убить Гамаля лишь по такой причине?!
— Не можешь понять? Что ж, не страшно. Я вас тоже понять не способна.
Санус отпустила Гамаля, и тот обессиленно рухнул на землю.
— Потому-то мы этим и занимаемся. Раз уж нам не понять друг друга, остаётся лишь пролить побольше крови, разве нет?
Санус высоко подняла топор.
— Брат Гамаль! — не в силах сдержать ярость, Дионисий бросился на неё.
Однако паладины «Ослепляющей Боли» вновь заступили ему дорогу.
— Прочь с пути!
Дионисий взмахнул копьём, но один из врагов принял удар на щит. В то же мгновение из щита вырвалась яркая вспышка.
— Кха!
Дионисия отшвырнуло назад; он выплюнул сгусток крови и покатился по полу.
— Не сопротивляйся напрасно. Сегодня день триумфа «Ослепляющей Боли»!
Отбросило Дионисия вовсе не умение паладина — ударную волну выпустил сам щит.
— Д-Дэмиен… беги… — с трудом выговорил он, сплёвывая кровь. — Они вооружены высокоуровневыми святыми реликвиями!… Кто бы ты ни был, не победишь!…
Опираясь на копьё, Дионисий с огромным трудом поднялся на ноги.
— Я задержу их здесь! А ты иди и присоединяйся к «Испепелителю»… Гха!
Дэмиен без лишних слов пнул его под колено. Равновесие Дионисия рухнуло, и он снова повалился на камень.
— Ч-что ты творишь?!
— На ногах еле стоишь, а туда же — задерживать собрался… Сиди да залечивай раны.
Дэмиен шагнул вперёд. Санус посмотрела на него с удивлённым выражением лица:
— Неужели ты всерьёз собрался с нами сражаться?
— Я всё равно не намерен оставлять вас в живых, а бежать и докладывать другим паладинам о вашем предательстве — лишняя морока, — прямолинейно отрезал Дэмиен.
Санус рассмеялась:
— Чем больше на тебя смотрю, тем сильнее сожалею. Послушай, сэр Дэмиен, почему бы тебе прямо сейчас не вступить в нашу «Ослепляющую Боль»? Тогда мы сохраним тебе жизнь.
Вместо ответа Дэмиен выхватил святой меч. Санус разочарованно вздохнула, видя столь недвусмысленный отказ:
— Убейте его, но не теряйте бдительности — он весьма искусен.
Вперёд бросился тот самый паладин, что только что отбросил Дионисия. Дэмиен взмахнул мечом, а противник вскинул щит. Клинок столкнулся с преградой — и в следующий миг острие святого меча прошло сквозь неё насквозь. Щит развалился без всякого сопротивления, словно раскалённый нож прошёл сквозь сыр. Точно так же пополам рассекло и тело державшего его паладина. Алая кровь пролилась на каменный пол.
— …
— …
На лицах всех присутствующих застыло немое изумление. Рыцарь с помощью ауры способен легко разрубить стальную пластину, но то был не простой щит — святая реликвия, на которой не осталось бы и царапины от удара огра.
— Вы слишком беспечны. Не стоило меня недооценивать.
Беспечны? Разве мог кто-то предположить, что высокоуровневую святую реликвию разрежут, как мягкий творог? И разве можно называть беспечностью то, что человек не сумел предвидеть подобное?
— Вы так и будете просто смотреть? — обернулся Дэмиен к оставшимся двоим.
Оба паладина глухо зарычали в ответ:
— О Господь! Мы приносим Тебе эту битву!
— Мы — вершители Божьего гнева!
Воины одновременно обрушили оружие на Дэмиена, но за миг до соприкосновения он исчез прямо у них на глазах и внезапно очутился уже за их спинами.
— Чт-?…
— Чт-?…
Из перерубленных шей ударили фонтаны крови. Головы покатились по полу, а обезглавленные тела, покачнувшись, рухнули наземь.
Паладины третьего ранга из ордена «Ослепляющая Боль» погибли от одного взмаха — похоже, они даже не поняли, что их атаковали.
Наблюдая за этой невероятной расправой, Санус пришла к единственному выводу:
— Так ты всё-таки не Низкого ранга…
— Как видишь, — небрежно отозвался Дэмиен. — Ты говорила, что предала остальных ради исполнения воли Божьей?
— Это не предательство, просто…
— Как ни приукрашивай, это всё равно измена, — оборвал её Дэмиен. — Впрочем, нельзя не поблагодарить Бога. Благодаря этому я сумел так быстро вычислить предательницу.
Пожалуй, и в прошлой жизни «Ослепляющая Боль» точно так же предала союзников. Должно быть, в ордене решили, что сумеют справиться с Трупной Забавой самостоятельно: послали паладина второго ранга, открыли сокровищницу ордена и вооружили бойцов высокоуровневыми святыми реликвиями. Однако, как показали итоги, подобные мысли оказались не более чем глубоким заблуждением.
— Неприятно слышать. Не смей принижать наше решение словом «предательство».
— Не можешь принять — не принимай. Переубеждать тебя я не собираюсь.
Дэмиен пустил по телу ауру, и та плотно окутала лезвие святого меча.
— И правда собираешься бросить мне вызов?
— Знаешь, я человек немного трусливый. Если пощажу предателя, потом вечно буду трястись от страха, как бы не получить удар в спину.
Санус ответила кривой усмешкой:
— Справедливо.
И в ту же секунду из её тела хлынула колоссальная святая сила.
— Насколько хорошо ты знаком со способностями «Ослепляющей Боли»?
Святая сила, исходящая от Санус, походила на палящее солнце — она была такой яркой и жаркой, что даже стоять неподалёку становилось невыносимо.
— «Ослепляющая Боль» способна усилить что угодно. Можно просто приумножить физические данные: силу, ловкость, выносливость… А если копнуть глубже, можно укрепить броню и заострить оружие.
Уж Дэмиену ли было этого не знать. Он живо припомнил времена, когда в облике Рыцаря Смерти сражался против Сияющего Света: та усилила гравитацию, в одночасье раздавив и уничтожив десятки тысяч его солдат нежити.
— Мощь «Ослепляющей Боли» можно накладывать слой за слоем. И чем выше твой уровень, тем больше раз ты способен её наслоить.
Санус легонько опустила лезвие топора на пол. С громовым треском камень раскололся надвое — таково было последствие одного лишь усиления остроты и тяжести оружия.
— Как думаешь, сколько раз я могу наложить усиление?
— Десять?
— Тридцать.
Санус исчезла. Воздух разорвал оглушительный хлопок, и девушка внезапно выросла прямо перед Дэмиеном.
Топор устремился вниз. Дэмиен отпрыгнул назад. Едва лезвие врезалось в пол, во все стороны побежали тысячи трещин — и земля, и окрестные стены были раздроблены в крошку.
Дэмиен мысленно подивился такой сокрушительной мощи.
«Отклонять такой удар сейчас даже нечего и мечтать».
Чем сильнее атака противника, тем больше маны требовалось для её отражения, а запаса маны Дэмиена на подобные приёмы пока не хватало.
— Надо же, ты всё ещё отбиваешься? — с удивлением произнесла Санус, продолжая яростно засыпать его ударами топора.
Дэмиен уходил с линии атаки, даже не пытаясь блокировать — подставлять клинок под такие взмахи было бы чистым самоубийством.
— Разве ты только недавно не перешёл на Средний ранг?…
Санус усилила свои физические качества в десятки раз, отчего каждый её выпад стал невероятно быстрым и мощным. Будь на месте Дэмиена новичок Среднего ранга, он бы погиб, не сумев увернуться и от единственного удара.
— Ты поразителен! Просто великолепен! Позволь спросить ещё раз: не желаешь ли всё-таки вступить в «Ослепляющую Боль»?…
Рука Дэмиена молниеносно метнулась вперёд. Взмахнув святым мечом, он оставил порезы сразу на нескольких участках тела Санус. При всей своей сокрушительной силе и скорости движения девушки были слишком размашистыми и открывали уйму уязвимых мест. Более того, в отличие от других паладинов, она носила белую рясу, становясь совсем лёгкой мишенью.
Однако, несмотря на множество точных попаданий, тело Санус осталось невредимым — разрезанной оказалась лишь одежда, на коже не появилось даже царапины.
— Ох… Невежливо пропускать мимо ушей, когда с тобой говорят, — произнесла она с абсолютно безупречным, нетронутым лицом.
Дэмиен мысленно цыкнул языком:
«Ну и живучая же зараза».
Санус «укрепила» собственную кожу настолько, что заблокировала удар Дэмиена. Пробить её оказалось невозможно даже с аурой.
— Раз не намерен становиться моим паладином… тогда мне придётся тебя убить!
Она снова взмахнула топором, начисто позабыв о защите и сосредоточившись исключительно на нападении.
«Слишком высокомерна. Она чересчур слепо верит в силу «Ослепляющей Боли»».
При всей невероятной мощи этой способности Сияющий Свет отнюдь не считалась сильнейшей среди Пяти Великих Старейшин. И на то была веская причина: искусство «Ослепляющей Боли» было весьма полезным, но слишком несовершенным, чтобы зваться лучшим. Силу «Сумрачной Вьюги» и «Испепелителя» можно было применять тысячью разных способов и сочетать с множеством умений — числу техник, которые удавалось из них создать, не было конца. Тогда как сила «Ослепляющей Боли» сводилась лишь к усилению уже имеющихся свойств и предметов, что делало её крайне предсказуемой.
Санус была тому наглядным примером: она довела до предела свою физическую мощь и защиту, яростно наступала, но так и не смогла нанести Дэмиену ни единого действенного удара. Конечно, сказывалось и превосходное мастерство самого Дэмиена, но в конечном счёте все атаки Санус оставались лишь примитивным размахиванием топором.
«Кроме того, усиление пожирает прорву святой силы. Чем больше наслоений, тем выше расход».
К тому же усиление не было разовым действием — святая сила непрерывно тратилась на каждый поддерживаемый слой. Санус попросту стремилась закончить схватку как можно быстрее. Затяни Дэмиен бой, и победа осталась бы за ним. Вот только тратить уйму времени на эту девицу он не собирался.
«Там где-то Трупная Забава. Не могу позволить себе застрять из-за неё».
Движения Дэмиена переменились. Увернувшись от топора, он ринулся прямо на Санус и одновременно нанёс колющий удар. Длинный клинок вскользь чиркнул по её шее.
— Бесполезно же…
Лезвие рассекло горло, по всей видимости задев артерию — кровь ударила фонтаном.
С ошеломлённым видом Санус отпрянула назад и поспешно исцелила рану святой силой.
— Как?!… — в ужасе выдохнула она.
Среди мастеров, с которыми Дэмиену довелось сразиться в прошлой жизни, была одна мечница по прозвищу Призрачная Убийца. Она достигла ступени Мастера благодаря искусству идеального убийства: досконально изучила, в каком месте резать, чтобы легко перерубить мышцу, и под каким углом бить, чтобы рассечь кость пополам. Постигнув эти жуткие способы, Призрачная Убийца овладела техникой Меча Похищения Жизни и поднялась на вершину мастерства. Овладев этим стилем, она могла рассечь человеческое тело хоть обычным прутиком.
Сколько бы Санус ни наслаивала свои защитные чары, всё это было напрасно — с техникой Меча Похищения Жизни можно было попросту игнорировать любые усиления и рубить сквозь плоть.
— Не знаю, что за трюк ты провернул, но одно ясно точно: оставлять тебя в живых слишком опасно.
Санус собрала святую силу, концентрируя её на топоре.
— Так что я покончу с тобой этим ударом.
Дэмиен сразу понял, к какому приёму она готовится. Паладины «Ослепляющей Боли» часто прибегали к этой технике. Говоря попросту, это был обычный рубящий удар сверху вниз. Но «Ослепляющая Боль» многократно усиливала каждую крупицу этого простого движения, порождая колоссальную разрушительную мощь. Усиливались сам замах топора, шаг вперёд, напряжение обеих рук и траектория удара. В миг обрушения усиливались вес, плотность и режущая мощь клинка. И наконец, усиливалась взрывная и разрушительная сила сжатой святой энергии.
Атака была до предела простой и грубой, но уклониться от неё не представлялось возможным — даже если уйти с пути лезвия, ударная волна нанесёт тяжелейшие повреждения. Избегать её было проигрышным решением; оставалось лишь противопоставить ей достойный приём.
— Я покончу с тобой этим ударом.
Дэмиен перехватил святой меч обеими руками, согнул локти, прижал их к голове и направил остриё клинка прямо на Санус. Простейшая стойка для выпада.
При виде этого движения Санус смогла лишь презрительно усмехнуться:
— До чего же ты высокомерен. Думаешь остановить меня вот этим?
— Настоящая гордячка здесь ты. Пару мгновений назад уже едва не сдохла, когда я перерезал тебе глотку.
От колкости Дэмиена лицо Санус исказилось яростью:
— Вот сейчас и увидим, кто из нас слишком много о себе возомнил!
Оттолкнувшись от камня, она рванулась вперёд. Вытянувшийся остаточный след протянулся до самого места, где стоял Дэмиен, и топор со сжатой до предела святой силой обрушился прямо ему на голову.
Дэмиен выбросил меч навстречу топору.
Сталь столкнулась со сталью. В то же мгновение вся святая сила топора рассыпалась без следа. Но дело не ограничилось ей одной — само лезвие топора пошло трещинами и развалилось на куски, обратившись в прах.
— Что?…
Лицо Санус выражало полную растерянность. С её познаниями она была не в силах осмыслить случившееся.
«Аннигиляция».
Техника, которую создал в миг прозрения один из Пяти Великих Старейшин Церкви — Чхонгём. Он научился собирать всю свою мощь в одной точке и бесследно уничтожать всё что угодно. Исключений не существовало — будь то предмет, аура, магический круг или даже святая сила.
— Нет, быть того не может… — в ужасе вскрикнула Санус.
Но прежде, чем она успела договорить, Дэмиен стремительно сократил расстояние, и святой меч пронзил её грудь.