— Предлагают сотрудничество?

Хабель выслушал рассказ Данте о предложении Скарлет. Кто бы мог подумать, что подъём по отвесным скалам второй ступени разнесётся по людской молве.

Ого. А положение-то неплохое.

Отклик оказался лучше, чем ожидалось. Как бы то ни было, известность имени Ванфелион — хороший знак. Раз уже поступают предложения, внимание привлекли. Осталось превратить его в славу.

— Я не могу с этим смириться.

Вдруг Данте рассердился. Это ещё почему?

— Всё это ваши заслуги, господин Хабель. Приписывать их мне совершенно немыслимо.

Ах, вот в чём дело. Как раз в духе негибкого Данте.

— Я немедленно потребую всё исправить.

— А мне всё равно.

Пока Данте горячился, Хабель невозмутимо ковырял мизинцем в ухе.

— Забирай себе.

— Что? Но…

— Никаких «но». Для возрождения Ванфелионов так и нужно.

Однажды он уже представлял весь род собственным именем. Теперь собирался начать с прославления Данте. Раз вместе с ним люди упоминали и Ванфелионов — ответ очевиден.

— Так что ничего исправлять не будем. Ясно?

— Это…

Данте не мог согласиться, но и возразить Хабелю не решался. Мялся, не находя ответа. По скисшему лицу было видно, до чего ему претит присваивать чужое.

Ну и прямодушный парень. Похоже, придётся поговорить подробнее.

— Данте, я давно перестал обращать внимание на такие заслуги.

Святым меча он прославился до тошноты. Теперь прозвание восходящей звезды скорее заставило бы его краснеть. Взрослый влез в детскую драку — вот как это выглядело бы. Стыдно же.

— Слава и прозвания не служат мерилом мастерства. Это всего лишь слова, которыми кого-то описывают.

Люди с громкими именами и множеством титулов в лабиринте умирали так же, как остальные. Перед смертью ни слава, ни прозвания ничего не стоили. В конце концов это мир, где выживают только сильные.

Даже я…

Не будь возвращений и бессмертия, он остался бы в лабиринте трупом. Перед бедствием имели значение лишь крупица удачи и собственное умение.

— Важно самому знать, кто ты. Но на твоих плечах ещё и Ванфелион.

Данте вздрогнул. Хабель мягко улыбнулся: вспомнилось, как давным-давно он учил своих рыцарей.

— Поэтому твоя слава и есть путь к возрождению рода. Теперь понимаешь?

— … Да.

Наконец Данте принял его слова. Синие глаза ярко блеснули, и Хабелю это понравилось.

— Только не упивайся славой слишком сильно.

Человек, одержимый славой, легко ломается, когда понимает её бессмысленность. Это был совет того, кто прожил дольше.

— Я запомню.

Данте вдумчиво повторил про себя слова Хабеля.

До чего же негибкий.

Вдруг Хабелю стало любопытно.

Со мной понятно: я прежний глава Ванфелионов.

Но верность Данте вызывала вопросы. Тем более — такому разорившемуся роду.

Ведь ему от этого никакой выгоды?

Нынешний Ванфелион и вправду рушился на глазах.

Для меня Данте ещё неопытный мальчишка, которому расти и расти…

Но для других он полноценный рыцарь, причём весьма многообещающий. По оценке Хабеля, потенциал у него был немалый. В конце концов первым в рыцарской школе тоже стать нелегко.

— Данте, почему ты до сих пор служишь Ванфелионам?

Лучше спросить прямо. Хотелось понять, откуда взялась такая верность.

— Почему я служу Ванфелионам?

— В прежние времена было бы понятно. Но род пришёл в упадок.

За это Хабель чувствовал вину.

— Похоже, у тебя нет причин оставаться с ним.

Те, кто приносил клятву верности, давно превратились в прах. Естественно, и сама преемственность той верности давно прервалась.

Данте ненадолго умолк. За разговором они уже добрались до входа на третью ступень.

— Примерно сто лет назад мой предок получил от Ванфелионов благодеяние, за которое следовало расплачиваться всю жизнь.

— Какое благодеяние?

— Во время Объединительной войны он потерял родителей и стал сиротой.

При словах «Объединительная война» Хабель сразу вспомнил ту эпоху. Времена до объединённой империи Арахан. Тогда едва ли не каждый день в разных государствах вспыхивали войны. Именно потому, что всё это ему осточертело, Хабель в конце концов и взялся за меч.

— Однажды на деревню напали враги. Моего предка взяли в плен.

Пленные дети-сироты. Разумеется, спасать их было некому. Оставалось бесцельно ждать смерти.

— Но через вражеских рыцарей в лагерь пленных пробился один человек.

Раненый, он в одиночку одолел всех рыцарей врага. А затем защищал пленных, пока не выбрался последний. И лишь после этого рухнул сам. По рассказам, он уже дошёл до предела сил к тому моменту, когда добрался до лагеря.

Это был не кто иной, как прославленный Святой меча.

— После этого у моего предка, прежде бесцельно жившего сироты, появилась мечта.

Однажды стать рыцарем Ванфелионов и таким же человеком, как Святой меча.

Мальчик последовал за мечтой. Осуществить её смог только после того, как Святой меча и орден Рассвета ушли в Демонический лабиринт. Но, желая сохранить свою мечту, продолжал защищать угасавший род.

— От того самого предка нам и передалось наше упрямство.

Взгляд Данте засветился, словно он вспоминал отца, рассказывавшего эту историю.

— Мы, упрямцы, остаёмся здесь ради мечты предка и ради долга перед Ванфелионами.

Если бы не этот род, они и сами не появились бы на свет. Отплатить за возможность родиться — в это Данте верил всё это время.

— Поэтому я возрожу Ванфелион.

Чтобы однажды с гордостью сказать Святому меча: долг возвращён.

Хабель, глядя на него, невольно усмехнулся. Историю с лагерем он помнил плохо. Слишком давно всё было; возможно, и рассказ с годами немного изменился.

Но одно он понял наверняка: его прежние поступки не были совсем уж бессмысленными.

Жаль.

Из-за похода в лабиринт ему не довелось увидеть одного достойного рыцаря. Но потомок, оставленный тем рыцарем, сейчас стоял перед ним.

— А вы, господин Хабель…

Данте хотел задать вопрос и осёкся. Хабель помогал Ванфелионам даже усерднее, чем он сам. Но почему-то казалось, что спрашивать о причине нельзя. Узнай он правду — Хабель словно бы внезапно исчезнет. Этот мужчина был здесь, и в то же время будто не принадлежал этому месту. Странное чувство.

— … Ничего.

— Вот как. Тогда пойдём.

Хабель повернулся к третьей ступени. Данте пошёл следом, почему-то чувствуя: нельзя упускать его из виду.

Первым при входе на третью ступень почувствовался запах дождя. Застучали капли. Хабель ощутил, как вода потекла по лбу, и вскоре дождь превратился в ливень.

Зашумела сплошная стена воды.

Ну и хлещет.

Вода мгновенно прибыла, закрыв землю по щиколотку. Сквозь её шум с грохотом ударила молния.

Худшее испытание нижних ступеней для восходителей — Земли молний, третья ступень Башни.

Главной опасностью здесь был именно дождь. Вода обладала странной силой: попадая на кожу, впитывалась и проникала внутрь тела. Когда её накапливалось достаточно, она обретала волю и пыталась подчинить человека, словно паразит.

Поэтому восходителям приходилось всё время защищать тело аурой. Иначе дождь захватывал его.

— Впрочем, кроме дождя, ничего особенного?

Хабель безмятежно шёл под ливнем. Такой дождь для него был скорее частью приятной обстановки.

— Так хлещет, что уже больно.

Данте следовал за ним, стараясь поддерживать ауру с наибольшей бережливостью.

Без тренировок господина Хабеля я бы здесь не прошёл.

Он ещё раз осознал их важность.

— Стоило сказать — уже идут.

Хабель что-то почуял. В следующее мгновение сквозь ливень появилась тварь бедствия.

Человек.

На коже ни кровинки. Тело раздуто, словно у утопленника. Перед ними стоял человек — и всё же это была тварь бедствия. Так заканчивали те, кто поддался дождю и навеки остался здесь бродить.

Дождевой человек.

Его тело было похоже на пузырь, набитый дождевой водой. От удара оно взрывалось, разбрызгивая воду вокруг. Поэтому обычно разумнее было уклониться от встречи. Но Хабель смотрел без особого впечатления. Лишь подумал: до чего жуткое зрелище.

— Гу-э-эк!

Изо рта существа вырвалась струя воды и ударила в Хабеля. Её напора хватило бы, чтобы с лёгкостью пробить человека насквозь. Но он лишь поднял руку и отбил струю.

Глухо ударило. Изогнувшись, вода хлестнула обратно в дождевого человека и снесла ему голову вместе с половиной верхней части туловища.

Однако существо не умерло. Его тело и так двигалось за счёт дождевой воды.

— Господин Хабель!

Данте торопливо окликнул его: дождевые люди появлялись один за другим. Грохотала молния, вспышками обнажая их чудовищный облик.

— Странно. Их не должно быть так много.

И впрямь, даже Хабель видел, насколько их много. Он слышал, что обычно они собираются по четыре-пять, но теперь чувствовал не меньше тысячи.

Нет, и это не всё.

Он нахмурился. Дождевых людей прибывало всё больше. Словно сама Башня отдала им приказ.

Может, это связано с теми недавними надписями?

Похоже, Башне не нравилось, что он поднимается.

— Данте, прорываемся.

— Да!

Хабель рванулся сквозь дождевых людей, Данте устремился за ним. С каждым движением их мечей враги падали. Но поток не иссякал.

Вскоре дождевые люди сомкнулись вокруг. Впереди, сзади, по бокам — повсюду виднелись только они. Ливень шумел, сужая и без того тесный обзор. Молнии грохотали так, словно вот-вот ударят в голову.

Обычный человек уже сломался бы.

Их слишком много.

Даже Данте с его крепким духом ощущал тревогу. Но Хабель и глазом не моргнул. Продолжал махать мечом и, как всегда, идти вперёд.

Увидев это, Данте взял себя в руки. Пока Хабель не сломлен, нет пути, которого они не смогут пройти. Он уже убедился в этом сам. Такой сильный человек, как Хабель, ни за что не падёт.

Грохот, удары. Прошло столько времени, что Данте уже не мог сосчитать, сколько раз взмахнул мечом. И вдруг среди молний дождевые люди повели себя странно. Те, что напирали сзади, начали покидать общий строй.

На миг показалось: бегут. Но тут Данте охватило дурное предчувствие.

— Господин Хабель!

— Знаю.

Тот тоже заметил. Дождевые люди стягивались в одно место.

— Бе-э… эк…

Из всех отверстий их тел лилась вода. Стекаясь, она принимала единую форму. Та словно поглощала её, каплю за каплей, и становилась всё больше.

По рукам Данте побежали мурашки — предупреждение об опасности. Это опасно. Нужно немедленно остановить.

— Данте.

Но глаза Хабеля, напротив, заблестели. Впервые за долгое время показалось что-то более-менее стоящее.

— В первый день я сказал, что просто ношу такое же имя.

Данте обернулся к нему с недоверчивой надеждой. За это время он видел хотя бы крохи его силы и уже чувствовал, насколько она необычна. Потому слова не звучали шуткой.

— Неужели вы и в самом деле Святой ме…

— Люди столько не живут.

Хабель оборвал его на полуслове.

— Я лишь…

Считая это необходимым ради рода, он продолжил:

— Человек, который знает настоящее искусство меча Ванфелионов.

Он всё это время наблюдал за Данте. Но родовое искусство словно было утрачено: рыцарь Ванфелионов им не владел.

В словах Хабеля было полно противоречий. Однако Данте почувствовал, что не должен их разрушать. И подавил вопросы, уже подступившие к языку.

— … Искусство меча Ванфелионов?

Вместо них решил спросить о том, что Хабель хотел сказать сейчас.

Искусству меча Рассвета Данте научился у отца. Но и отец говорил: это всего лишь часть настоящего искусства. А Хабель знает его целиком?

Как такое возможно? Но раньше недоумения поднялось другое чувство. Если Хабель и вправду владеет настоящим искусством Рассвета, Данте уже понял, что тот собирается показать.

— Рассвет — свет, первым озаряющий тьму.

От клинка Хабеля начало подниматься чистое белоснежное сияние. Данте заворожённо смотрел на этот прозрачный свет, пробивавший темноту под чёрными тучами.

Грохнула молния и ударила прямо в странное скопление воды. Разряд прошил его — словно подал знак, что превращение завершилось.

Открыл глаза гигантский змей, созданный из тысяч дождевых людей.

Нет, Данте знал это существо. Имуги — дух-змей, так и не ставший драконом. Внутри дождевого имуги бушевали молнии. Он был подобен настоящему бедствию.

Но Хабель спокойно поднял перед ним меч.

— Меч, который сияет ярче всего, когда сгущается тьма.

— Ге-е-е-эк!

Имуги взревел и бросился на Хабеля. Чудовище величиной со здание пронеслось вперёд, сокрушая дождевых людей. Его размеры далеко выходили за пределы человеческих представлений. Обычный человек при таком зрелище утратил бы волю к бою.

Хабель же безмятежно держал меч. Даже посреди бури клинок сиял ярко.

— Если хочешь быть рыцарем Ванфелионов, как следует запечатлей это в своих глазах.

Дождевой имуги оказался перед самым его лицом.

— Вот…

Меч Хабеля опустился.

— Настоящий меч Ванфелионов.

Рождённый клинком свет накрыл всё вокруг.

И поглотил даже звук.

Сияние улеглось. Когда Данте наконец сумел медленно открыть глаза, ему предстало невероятное зрелище.

Там ничего не осталось. Ни дождевого имуги. Ни дождевых людей. Ни даже чёрных туч.

Там, где исчезли облака, хлынули яркие солнечные лучи. Над бескрайним полем зелёного мха открылось синее небо. Свет рассвета поглотил ночь и впервые явил истинный облик третьей ступени.

Взгляд Данте дрожал, когда он смотрел на Хабеля.

Искусство меча Рассвета — так тот назвал эту технику.

— Поздравляю. Ты встретил самое чистое утро.

Святой меча вернулся.

✦

Послесловие WND

Данте убрал ауру и только тогда понял, что по-прежнему ждёт удара дождя. На руку упала последняя капля, скатившаяся с рукава. Она была холодной, обыкновенной и потому удивительной.

Хабель шёл по мху, пригибая его сапогами. Мокрые стебли распрямлялись за ним один за другим.

— Господин Хабель…

Тот остановился. Данте собирался спросить о мече, о школе, о сотне вещей разом. Вместо этого он поднял лицо к небу. После долгого грохота туч было слышно, как вода уходит в землю.

— Хорошее утро, — наконец сказал он.

Хабель подождал, пока тот догонит.

Читатель этой главы, задержи страницу на свету. Данте ещё смотрит в небо. На мокром поле страницы постепенно высохли все пятна, кроме одного. Оно обвело адрес, по которому можно снова увидеть этот рассвет и пойти дальше.

https://t.me/Web_Novel_Daily