Он опустился на стул рядом с Мерхен, не обращая ни малейшего внимания на перешёптывания за спиной.

— С-спасибо…

— Ты снова собираешься давиться этой странной стряпнёй?

— Эм… что?

— Я про твой обед. Варёная картофелина без соли и масла. Ты правда этим наедаешься?

Лицо Мерхен мгновенно залилось краской.

— К-как ты узнал?..

— Случайно увидел.

Несмотря на наличие просторной академической столовой, она всегда забивалась в самый глухой угол и ела втайне от всех. Мин У проследил за ней из чистого любопытства — и зрелище того, как девушка давится сухой холодной картошкой, вызывало лишь искреннюю жалость.

— Пойдём сегодня поедим нормально. Я угощаю.

— Нет, правда, не стоит…

— Глупости. Чтобы жить по-человечески, нужно нормально питаться. Идём.

Поколебавшись мгновение, она послушно поплелась следом. Вскоре они подошли к витрине роскошного ресторанного дворика, где были выставлены восковые муляжи изысканных блюд.

— Выбирай всё, что захочешь. Желательно дороже пяти серебряных.

Одна серебряная монета здесь равнялась примерно десяти долларам. К счастью, у Каирна водились приличные карманные деньги, да и в случае чего Мин У всегда мог продать что-нибудь из своего системного инвентаря.

Поскольку местными завсегдатаями были отпрыски благородных родов, цены на изысканные блюда взлетали до небес. Впрочем, дворяне никогда не опускались до дешёвой еды — для них заказ дорогих блюд был вопросом сохранения сословного достоинства.

— Я… я правда не голодна…

— Мясо любишь? Как тебе вот это?

Мин У указал на густое рагу из отборной говядины, источавшее аппетитный пар.

Девушка невольно сглотнула слюну.

Как и ожидалось. Людей, искренне равнодушных к хорошему мясу, в природе существовало крайне мало, и Мерхен исключением не являлась.

Заказ оформили без задержек. Спустя пару минут на столе появилось дымящееся глиняное блюдо, доверху наполненное сочными кусками мяса и свежими тушёными овощами.

— Ешь.

Мин У зачерпнул ложку рагу и отправил в рот. Нежное, тающее мясо с богатым пряным ароматом приятно обожгло язык.

— Вкусно.

Глядя на него, Мерхен тоже осторожно взяла ложку и принялась за еду. На её лице сама собой расцвела робкая, но искренняя улыбка. Разумеется, это было в тысячу раз лучше пресной картошки.

Когда на дне тарелки оставалось совсем немного, Мин У негромко спросил:

— Тебе ведь очень тяжело в академии?

— А? Ч-что?

— Я спросил, тяжело ли тебе приходится?

— Всё… в порядке.

— По тебе не скажешь.

Она опустила взгляд на пустеющую тарелку и надолго замолчала. Затем медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза:

— Ты поэтому решил мне помочь?

— О чём ты?

— Разве… разве Каирн делает это не ради забавы? Покупаешь мне еду, словно бросаешь объедки нищенке… Ты ведь просто издеваешься надо мной?

— Я над тобой не издеваюсь.

— Тогда зачем ты лезешь ко мне с этими вопросами?

Её взгляд, ещё минуту назад сиявший от удовольствия, вновь стал тусклым и подозрительным. Казалось, она заранее была уверена, что каждое его слово — изощрённая ложь.

— Если я признаюсь, что мне тяжело… хоть что-то изменится?

— Да. Очень многое.

— Нет. Ничего не изменится. Для всех них я была и остаюсь дешёвкой без роду и племени.

Спонсорство. С первых дней в академии студентов негласно подталкивали к поиску покровителей. Обычно чем знатнее были родители или чем ярче проявлялся талант юного мага, тем щедрее лились деньги меценатов. Но Мерхен в этом уравнении не светило ровным счётом ничего. Простолюдинка, да ещё и бездарность, не способная сотворить даже простейшее заклинание. Вкладывать в неё деньги было всё равно что выбрасывать золото в сточную канаву.

— Ты слишком половинчата.

— Что?..

— В тебе нет настоящей, несгибаемой гордости, но и окончательно растоптать своё эго ты не способна. Ты не бросила магию, но и не отдаёшься ей без остатка.

Мерхен замерла.

— Я не знаю всей твоей жизни, но в одном уверен абсолютно точно: человек, который не может определиться с тем, кто он есть, в итоге превращается в пустое место.

Девушка до боли прикусила губу:

— Да что ты вообще обо мне знаешь?..

— Если бы ты наплевала на гордость, то давно бы уже молила о помощи, раз тебе так трудно. А если бы дорожила честью, то ни за что не приняла бы эту тарелку из моих рук, — его слова били наотмашь, не оставляя возможности возразить. — Если бы ты смирилась с тем, что тебе не стать магом, то давно бы собрала вещи и ушла или нашла другое ремесло. А если бы горела мечтой, то рискнула бы жизнью, переступила через страх и заставила мантию подчиниться. Но ты не сделала ничего из этого.

Обычное поведение для подростка её возраста. Половинчатость во всём. Полная неспособность принять волевое решение и сосредоточиться на цели.

— …Дороговато мне обходится этот обед.

— Напротив. Я оказываю тебе огромную услугу, — Мин У посмотрел на неё предельно серьёзно. — Ты по уши в долгах, потому что постоянно оглядываешься на чужое мнение. Тобой помыкают, потому что ты позволяешь это делать. Ты цепляешься за иллюзию мечты, но боишься сделать шаг. Ну и как, твоя жизнь стала от этого хоть на гран лучше?

— А что, по-твоему, я должна делать?! Я просто нищая крестьянка без капли таланта! Бунтовать против знати?! Бросить академию, куда чудом пробилась из такой грязи?!

— Будь я на твоём месте, я бы либо заставил силу проснуться, либо сдох в попытках. И уж точно переломал бы хребты тем аристократам ещё год назад.

— Ха… Языком молоть легко!

— Это чертовски тяжело, именно поэтому ты обязана была это сделать. Почему ты позволяешь вытирать об себя ноги? Потому что простолюдинка? Потому что нет таланта? Это всё дешёвые оправдания слабости.

— Я же сказала тебе! Я не способна сотворить даже искру!

— Но кулаки-то у тебя есть? Или пальцы отсохли?

Мерхен осеклась на полуслове.

— Думаешь, тебя казнят, если ты дашь сдачи? Вышвырнут из академии за то, что испортила жизнь благородной госпоже? Если бы у тебя хватило смелости превратиться в бешеную собаку, они бы трижды подумали, прежде чем подходить к тебе. Максимум — сломали бы руку в ответной потасовке. Разве не лучше прослыть опасной сумасшедшей, чем сидеть тихой безропотной идиоткой, которую пинают все кому не лень?

— Ты сам дворянин, тебе не понять… Если я пойду против них, пострадает моя семья…

Мин У лишь саркастически усмехнулся:

— Ты правда веришь, что терпела унижения ради семьи? Или тебе просто было до смерти страшно?

— Откуда в тебе эта уверенность?! А если так и есть?!

— Если бы ты действительно терпела всё это ради близких, в твоих глазах стоял бы яд, а не жалость к себе. Такие люди идут напролом и вырывают силу зубами.

Мерхен вновь стиснула зубы до скрежета. На самом деле Ким Мин У прекрасно понимал: требовать подобной стойкости от забитой девчонки было чересчур жестоко.

Но какой в этом смысл?

У него не было причин нянчиться с её душевными травмами. Помочь Мерхен? Проще простого: отсыпать золота, осыпать показной заботой, защитить от нападок надменных дурочек, стать её надёжным плечом. Легчайший путь.

Вот только ждёт ли в конце лёгкого пути достойная награда?

Игра «Охотник за Вратами» никогда не страдала излишней щедростью. Закон этого мира прост: что посеешь, то и пожнёшь.

Если он просто станет её щитом, ничего фундаментально не изменится. Рано или поздно испытание закончится, и он исчезнет, а её мимолётное счастье лопнет мыльным пузырём. Чтобы Мерхен изменилась по-настоящему, толчок должен был родиться внутри неё самой. Ей нужно было обрести стержень, научиться думать и действовать наперекор обстоятельствам. Только так можно было вырвать её из замкнутого круга сожалений.

Поэтому он безжалостно бил по её больному самолюбию.

— Хватит пустых разговоров. Ты так и будешь всю жизнь взвешивать риски и прятать голову в песок? Сильно сомневаюсь.

— …Спасибо за угощение. Я пойду.

Мерхен резко поднялась из-за стола и стремительно зашагала прочь. Мин У не стал её останавливать. Первый камень был брошен, теперь оставалось лишь наблюдать за кругами на воде.

Мерхен шла быстрым, почти бегущим шагом. Она так сильно прикусила губу, что на подбородок упала капля крови.

Каирн. Невыносимый, бестактный грубиян.

Но сильнее всего злило то, что она не нашла ни единого слова, чтобы возразить ему.

Когда её жизнь свернула не туда?

Когда она родилась в нищей лачуге? Когда староста деревни созвал всех на проверку магических способностей? Когда первая попытка материализации чар обернулась позорным провалом? Или когда она набрала долгов, пытаясь соответствовать заносчивым аристократам и удержать крохи фальшивой гордости?

Она не знала.

Ясно было лишь одно: её жизнь превратилась в омерзительный, туго затянутый клубок, распутать который ей было не под силу.

«Ты слишком половинчата».

Слова Каирна вонзились в сердце острее кинжала. Ведь он был абсолютно прав. Она не представляла из себя ничего особенного. Обычная деревенская девчонка, которой на мгновение улыбнулась слепая удача. А когда иллюзия рассеялась, она просто сломалась, как сухое полено.

Пахала ли она до кровавого пота? Нет. Она просто зубрила учебники, ходила на общие лекции и тихо хныкала в пыльных углах библиотеки. Разве это можно было назвать «борьбой не на жизнь, а на смерть»?

«Или тебе просто было до смерти страшно?»

Да. Ей было до одури страшно.

Семья? Мерхен была пятым ребёнком в семье нищего арендатора. Родители никогда не баловали её любовью, видя в ней лишь лишний рот и товар, который можно подороже сбыть какому-нибудь похотливому старому дворянину. Если бы не то злополучное тестирование магии, её бы уже давно продали в наложницы.

Неужели она терпела издевательства ради них?

Мерхен горько усмехнулась.

«Какая же я жалкая дура…»

Она прекрасно понимала, что пробила дно. Каирн лишь безжалостно ткнул её носом в эту грязь. Но почему от его слов внутри всё так невыносимо жгло?

И в этот момент из-за поворота донёсся знакомый язвительный голос:

— Эй, деревенщина!

Обернувшись, Мерхен увидела Долорес. В сопровождении пяти неизменных приспешниц та неторопливо приближалась, сверкая полными злобы глазами:

— Раз уж у тебя не вышло с магией, сидела бы тихо, пока тебя окончательно не вышвырнули за порог! Решила напоследок подцепить знатного парня, чтобы спасти свою шкуру, а?

— Ах, ваше сиятельство, вы же знаете: плебейская кровь всегда берёт своё!

— Точно! Хочешь захомутать мужика и вылезти из навоза? Он ведь известный гуляка, конец вашей интрижки очевиден!

Девчонки из свиты противно захихикали, поддакивая своей предводительнице. Долорес подошла вплотную и ткнула наманикюренным пальцем Мерхен в грудь:

— Ну и что мне с тобой делать, тварь? Может, приказать отцу сгноить всю твою семейку? Стоит мне только намекнуть…

— …Ну так сделай это.

— Что?!

— Я говорю: сделай это! Прикажи перебить их всех, сука ты породистая!

Прежде чем Долорес успела осознать услышанное, Мерхен вцепилась обеими руками в её коротко остриженные золотистые волосы. Яростно дёрнув на себя, она мотнула головой обидчицы из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

— А-а-а-а!

— Ваше сиятельство!

— Она с ума сошла?! Отпусти её немедленно!

Все собравшиеся здесь девушки были студентками магического отделения. Однако в этот миг ни одна из них даже не вспомнила о заклинаниях. Никому и в голову не могло прийти, что вечно забитая, молчаливая Мерхен способна на подобное безумие.

К тому же применение боевой магии вне учебных полигонов каралось исключением — благородные девицы слишком привыкли чтить этот запрет.

Но для Мерхен кулаки и когти были самым привычным оружием. Намертво вцепившись в волосы Долорес, она повалила её на брусчатку и принялась остервенело колотить:

— Сдохни, тварь! Сдохни!

— Пусти! А-а-а-а, помогите!

Шесть девушек с визгом и воплями сплелись в безобразную кучу-малу. Не прошло и минуты, как со всех сторон сбежались преподаватели и ошарашенные студенты, пытаясь растащить озверевших девиц.