Оба декана вели ожесточенные торги прямо посреди плаца.

В конце концов Веллингтон с нескрываемым отчаянием в голосе обратился к Мин У:

— Каирн! Ты же сам хотел изучать тайны магии!

— А если я перейду к вам, смогу ли я сам выбирать, на какие лекции ходить?

— Ну… устав Школы Смерти весьма строг, программа требует колоссальных усилий…

— Вот как? Знаете, в таком случае я не уверен, что мне вообще нужен ваш факультет.

Веллингтон запоздало осознал: этот наглый юнец хладнокровно стравливал их с Арнольдом, выбивая для себя максимальную выгоду.

Декан мечников тут же пошел в наступление:

— Ха! Профессор Веллингтон, похоже, не слишком заинтересован в талантах. Что ж, мы с радостью оставим Каирна себе!

— Постойте! Ладно! — взмолился Веллингтон, понимая, что упускает исторический шанс. — Ты сможешь сам составлять свое расписание!

— Мы пойдем дальше! — перебил его Арнольд. — Ты вообще можешь не посещать лекции по фехтованию! Формально останешься на нашем факультете, но волен ходить куда угодно! Я лично утвержу это у ректора!

— И на занятия магов тоже?

— Да хоть на все сразу! Моих полномочий на это хватит!

— А если я вообще решу сократить количество предметов?

— Будешь числиться на индивидуальных тренировках! Можешь даже на глаза мне не показываться — во всех ведомостях я лично выставлю тебе высший балл автоматом!

Это было идеальное предложение. Каирн получал полную свободу действий без каких-либо обязательств перед академией.

— Что ж… раз вы так настаиваете, — протянул Мин У с нарочитой неохотой.

— Ха-ха! Прекрасный выбор! — Арнольд довольно хлопнул его по плечу, сияя от триумфа.

Веллингтон выглядел так, будто у него из-под носа увели сундук с сокровищами.

Мин У вежливо склонил голову перед магом:

— Рад был познакомиться, профессор Веллингтон.

— Ох-х… горе мне…

Оставив убитого горем мага, Мин У подошел к сияющему Арнольду:

— Благодарю за содействие, декан Арнольд.

— Пустяки! Подай список нужных предметов, и я немедленно поставлю гербовую печать!

Мерхен.

Студентка второго курса факультета магии. Основная специализация — стихия воды.

Благодаря соглашению с Арнольдом Мин У без малейших препятствий записался на тот же поток, что и она, и вошел в лекционную аудиторию.

Мерхен обладала яркими лазурными волосами и держалась со скромным, почти аристократическим изяществом.

Мин У опустился на свободное место рядом с ней:

— Привет. Не занято?

— …Нет, садитесь, — едва слышно шепнула девушка, на мгновение робко подняла глаза и тут же уткнулась обратно в конспект.

Мин У окинул ее внимательным взглядом.

«Зажатая до предела».

Обычная пугливая простолюдинка, пытающаяся казаться невидимкой.

Он решил вбросить проверочное слово:

— Повелитель Смерти.

— …Что?

— Ты слышала что-нибудь об Испытаниях?

— О чем вы говорите?..

Странно. В глазах девушки не мелькнуло ни тени понимания — она смотрела на него как на городского сумасшедшего, сморозившего чушь.

«Неужели искренне не знает?»

Встретившись с Седриком, Мин У сразу понял, что рыцарь осознает цикличность происходящего и помнит прошлую жизнь. Но Мерхен вела себя как абсолютно живой, ничего не подозревающий человек. Ее воспоминания принадлежали исключительно этой эпохе.

Значит, она не помнит, что в будущем станет Королевой Банши? Ее сознание вернулось в точку, когда ничего еще не произошло?

Как бы то ни было, Мин У требовалось раскопать корень ее величайшего сожаления. Чем быстрее он поймет причину ее вечной скорби, тем скорее завершит испытание.

«Для начала нужно понаблюдать».

Резкое сближение могло все испортить. Прежний хозяин тела, Каирн, слыл заносчивым негодяем, и излишнее внимание с его стороны лишь отпугнуло бы запуганную девушку.

Мин У начал молча посещать с ней одни и те же занятия.

И вскоре картина прояснилась.

Насмешливые шепотки за спиной, швыряние огрызков и обрывков пергамента в ее лазурные волосы, презрительные ухмылки однокурсниц…

«Ее здесь травят».

Мерхен была абсолютным изгоем. Ее жизнь текла по унылому замкнутому кругу: лекции, библиотека, одинокий обед в углу и сон в пустой комнате.

Зато Мин У купался в лучах славы. Весть о том, что худший ученик фехтования в одиночку раскатал всех профессоров, а затем перевелся на вольное посещение магии, разнеслась по академии со скоростью звука. Вокруг него постоянно вились желающие завести дружбу с эксцентричным герцогом.

Среди них оказался словоохотливый студент по имени Марлон. Мин У решил выжать из него информацию:

— Марлон, есть разговор.

— О, Каирн! Все что угодно для лучшего мечника академии!

— Брось этот официоз, мы ровесники.

— Ну, ты из великого рода Деморин, а мой отец всего лишь захолустный барон…

— Разве устав не гласит, что в этих стенах все равны?

— Устав уставом, а происхождение в карман не спрячешь, — усмехнулся Марлон.

Мин У кивнул в сторону одиноко сидевшей Мерхен:

— Что ты знаешь о ней?

— О Мерхен? — Марлон оживился. — Она тебе приглянулась?

— Отвечай на вопрос.

— Ну, ты же знаешь, что императорские инспекторы прочесывают провинции в поисках талантов? Мерхен как раз из таких самородков. Простолюдинка, получившая шанс стать магом.

— То есть связей у нее ноль?

— Хуже. Ее родители — нищие арендаторы на чужой земле. За душой ни гроша.

— И поэтому благородные девицы над ней издеваются? Завидуют дару?

Марлон фыркнул:

— Да какому дару! В том-то и трагедия, что дара у нее нет.

— Как простолюдинка могла поступить в академию без таланта?

— Сродство-то у нее есть, да вот материализовать заклинания она не способна. Абсолютный ноль в практике.

— Она не может колдовать?

— Вот именно! Об этом узнали только на практических занятиях. Представь: надежда империи оказалась пустышкой. Естественно, ее репутация рухнула на самое дно.

— Такое часто случается?

— Почти никогда! Если есть природное сродство, магия хоть криво, но выходит. Мерхен — феноменальная неудачница.

Картина складывалась четкая. Нищая сиротка чудом попала в обитель аристократов, но оказалась бессильна. Идеальная мишень для травли.

— Но если она нищая, откуда эти украшения? — Мин У указал на кольца и заколки девушки.

Именно из-за них он поначалу принял ее за дворянку.

— Влезла в кабалу, — вздохнул Марлон. — Простолюдины часто берут грабительские займы, чтобы купить дорогую одежду и побрякушки. Пытаются казаться своими, надеются избежать плевков в спину. Только это не помогает.

— Долги?..

— Ростовщики дерут с таких три шкуры. Она по уши в долгах.

— А вон та особа? — Мин У перевел взгляд на надменную блондинку, возглавлявшую шайку мучительниц.

Марлон испуганно сглотнул и понизил голос до шепота:

— Тсс! Это леди Долорес, дочь герцога Энсиана.

— Герцогская дочь?

— Да, их род не уступает твоему.

— И знатной даме больше нечем заняться, кроме как гнобить нищую девчонку?

— Видишь ли, Каирн… На первом курсе Долорес уступила Мерхен звание лучшей ученицы потока.

— Ты же сказал, Мерхен не умеет колдовать?

— На первом курсе одна теория! А в теории и понимании плетений Мерхен не было равных. К тому же у нее обнаружили сродство сразу ко всем четырем стихиям! Первое место отдали ей автоматически.

— А Долорес затаила злобу?

— Еще какую. А когда на втором курсе выяснилось, что первокурсная выскочка не способна зажечь даже крошечный огонек… Сам понимаешь, что началось.

Мин У всё понял.

Мерхен пришла сюда с огромными надеждами, вознеслась на вершину теоретического признания, а затем с грохотом разбилась о собственную физическую неспособность выпустить ману. Ее гордость была растоптана. Дорогие безделушки стали лишь жалкой попыткой спрятать отчаяние. А долги связывали по рукам и ногам — бросить академию она не могла, ведь тогда ростовщики продали бы ее семью в рабство.

В чем же корень ее глубочайшей скорби?

В нищете? В долговой петле? В невозможности творить магию? Или в сломанной юности?

«Начнем с самого простого».

Мин У поднялся и направился прямо к стайке аристократок. Встав напротив Долорес, он холодно произнес:

— Хватит издеваться над ней. На вас жалко смотреть.

— Что?! — Долорес надменно вскинула подбородок. — Каирн Деморин? Какое тебе дело до этой плебейки? Неужто запал на грязь из-под ногтей?

— Тебя это не касается.

— И что ты мне сделаешь, если я не перестану? Пожалуешься профессорам?

Мин У не стал тратить слова попусту. С такими зазнавшимися тварями разговор всегда был коротким.

Вжих!

Клинок покинул ножны с неуловимой глазу скоростью.

Пышный золотистый локон Долорес плавно опустился на каменные плиты пола.

В аудитории повисла мертвая тишина.

Долорес замерла, не понимая, что произошло. Но когда ее пальцы коснулись обрубленных волос, тишину разорвал ультразвуковой визг:

— Мои… МОИ ВОЛОСЫ-Ы-Ы!

— Она растила их десять лет! — в ужасе заверещали приспешницы.

Для знатной дамы волосы были главным символом чести и женской красоты.

— Ты… да ты чудовище! — лицо Долорес перекосило от бешенства, вокруг ее ладоней закружились боевые искры маны.

Она явно собиралась ударить заклинанием, но в слепой ярости совершенно забыла о защите.

Мин У даже не стал обнажать лезвие повторно — он просто с размаху приложил ее плоской стороной ножен прямо в висок.

Бах!

Долорес рухнула на пол без чувств.

Убивать ее он не собирался — статус герцогской дочери сулил слишком много юридической возни. Но отправить в нокаут зарвавшуюся дрянь было святым делом.

— Уберите ее отсюда, — бросил Мин У визжащим от ужаса девицам. — Она жива.

— В-варвар! Дикарь!

— Хотите составить ей компанию? Могу и вас подстричь под ноль.

— А-а-ай!

Дворянки в панике подхватили обмякшее тело Долорес и, спотыкаясь, поволокли ее к выходу.

— Еще раз увижу вас рядом с Мерхен — побрею наголо. Всех до единой, — бросил им вслед Мин У.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Он повернулся к Мерхен.

Девушка сидела ни жива ни мертва, глядя на него огромными, полными первобытного шока глазами.