Заседание дисциплинарного комитета шло полным ходом. Мерхен и Долорес стояли перед длинным судейским столом, за которым восседали профессора академии.

— Мерхен, это правда, что ты первой набросилась на Долорес и вцепилась ей в волосы?

— Да, это правда, но…

— Довольно, подробности излишни, — перебил её один из судей, явно не желая слушать оправдания простолюдинки.

Взгляды преподавателей переместились на Долорес. Ещё утром её плечи украшали роскошные золотистые локоны, а теперь на голове красовалось нелепое, криво остриженное каре.

— Долорес, неужели это Мерхен остригла твои волосы клинком?

Другой профессор растерянно моргнул, пытаясь сопоставить факты. Среди преподавателей пронёсся приглушённый шёпот:

— Нет, это дело рук того смутьяна из фехтовальщиков, Каирна…

Имя Каирна уже успело набить оскомину совету академии. Странный наглец из рода Деморин, перебравшийся с факультета клинка на лекции магии, не демонстрировал выдающихся чар, но вёл себя с вызывающим пренебрежением ко всем правилам.

Впрочем, разборки между двумя великими герцогскими домами — Энсиан и Деморин — были их личной головной болью. Никто из профессоров не горел желанием встревать в конфликт двух могущественных родов из-за разбитого девичьего носа. Преподаватели хотели как можно быстрее замять это дело и вернуться к своим делам.

Профессор Ламмер продолжил допрос, но всем присутствующим было ясно: это заседание — чистая формальность.

С каждой минутой лицо Мерхен становилось всё более отрешённым. Она терпела издевательства и травлю почти год. Сегодня чаша её терпения переполнилась, но в этой зале никого не интересовала правда.

Долорес была дочерью герцога. За её спиной стояли безупречная родословная, статус, связи и выдающийся магический талант. А что было у Мерхен?

Она была лишь нищей простолюдинкой, не способной разжечь даже искру. Профессора заранее знали, чью сторону примут.

«Равенство для всех студентов Академии Приаль… Какая же это лицемерная ложь».

Мерхен стиснула кулаки. Даже если её баллы за теорию были безупречны, это ничего не меняло. Практические тесты, имевшие решающий вес, неизменно отправляли её на самое дно рейтинга. Рано или поздно её всё равно вышвырнули бы отсюда.

«Что я буду делать, когда меня прогонят?..»

Волна запоздалого сожаления накрыла её с головой. Следовало попытаться сильнее. Следовало выложиться без остатка, пока не стало слишком поздно. Что, если бы она всё-таки сумела пробудить свою ману? Возможно, сейчас она не стояла бы здесь в ожидании позорного приговора.

Профессор Ламмер поправил очки и произнёс казённым, холодным тоном:

— Дисциплинарный комитет рекомендует отчислить студентку Мерхен. Это необходимо ради сохранения чести и порядка в Академии Приаль.

— Согласен.

— Поддерживаю…

Бам!

Двойные массивные двери зала распахнулись от сокрушительного удара ноги. В помещение неспешной походкой вошёл Каирн:

— Хватит. У меня уши вянут от вашего бреда. Вы что, конкурс на звание главного идиота академии устроили?

— Что ты себе позволяешь?! Ты хоть понимаешь, где находишься?!

— Тьфу, и эти бездари называют себя профессорами магии? На факультете фехтования старики и то приличнее себя ведут.

— Наглый щенок! Схватить его!

Не успели преподаватели вскочить со своих мест, как клинок в руке Каирна окутался мрачным, пульсирующим сиянием.

В следующее мгновение зал наполнился свистом сотен невидимых лезвий. Прежде чем маги успели договорить первые слоги защитных формул, их персональные барьеры разлетелись в пыль, а к горлу каждого профессора прижалось остриё призрачного меча.

Каирн сделал шаг вперёд, насмешливо оглядывая оцепеневших судей:

— Ну и кто здесь щенки? Сборище болванов.

Преподаватели застыли, боясь шелохнуться. Академия Приаль славилась на всю империю, но эти кабинетные теоретики были позорно слабы в реальном бою.

«Они даже близко не боевые маги», — мысленно усмехнулся Мин У.

Настоящие боевые маги двигаются и читают плетения на лету, а не стоят на месте, уповая на то, что длинное песнопение спасёт их от стали. Для мастера клинка такие тепличные волшебники — самая лёгкая добыча на свете.

Разумеется, свою роль сыграл и [Меч Повеления]. В сочетании с его навыком эта атака обладала рангом S, а когда Мин У без колебаний влил в удар более четырёх тысяч единиц маны, хвалёная академическая защита просто лопнула, как мыльный пузырь.

Каирн развернулся и подошёл к дрожащей Долорес:

— Эй.

— Д-да?..

— Язык проглотила? Куда вся спесь делась?

— Ч-что тебе нужно?..

— Ты ведь издевалась над ней, верно?

— …

— Не вздумай врать.

— Я… я ни над кем не издевалась…

— Ага, конечно. Бросала мусор ей в спину, травила на уроках, распускала грязные слухи. Обзывала деревенщиной. Тебе самой-то не стыдно самоутверждаться за счёт той, кто не может ответить?

Долорес намертво сжала губы, её колени мелко подрагивали:

— Почему ты вечно лезешь не в своё дело?! Подумаешь, поставила на место какую-то простолюдинку! Ты только и можешь, что угрожать силой!

— Похоже, до тебя до сих пор не дошло. Хочешь, чтобы я довершил начатое и побрил тебя налысо?

Мин У опустил лезвие меча на её затылок. Долорес побелела как полотно, невольно вспомнив, с каким трудом служанки уложили то, что осталось от её причёски. Если этот псих снесёт остальное, она не сможет показаться на людях до конца жизни. А парализованные страхом профессора ей явно не помощники.

— Не надо, умоляю! Чего ты хочешь?!

— Извинись перед ней прямо сейчас. И поклянись, что больше никогда к ней не подойдёшь. А об этом инциденте все присутствующие благополучно забудут. Вот и всё.

— …

— Думай быстрее. Тебе правда хочется встречаться со мной каждый день? Если я узнаю, что ты снова открыла рот в её сторону, я сниму с тебя скальп.

— Я всё расскажу отцу! Мой род не оставит это безнаказанным!

— Валяй. Приставь к себе хоть взвод личных рыцарей. Думаешь, они справятся со мной, если даже декан факультета фехтования не продержался и пятидесяти ударов?

— …

— Отчислить меня ты тоже не сможешь.

Оба они происходили из высшей знати империи. Род Деморин ничем не уступал герцогству Энсиан. К тому же он никого не убил — за срезанные волосы с него могли потребовать разве что денежную компенсацию, которую семья выплатит не моргнув глазом.

— Ы-ы-ы… Хнык… — Долорес разрыдалась от бессильной ярости, но холодная сталь на затылке никуда не делась.

— Три секунды на решение. Три. Два. Один…

— Ладно! Я всё сделаю, скотина!

— Вот и славно. Кажется, стороны пришли к мирному соглашению, — Каирн бросил ледяной взгляд на парализованных преподавателей.

— Д-да… Мы всё поняли, студент Каирн… — пролепетал профессор Ламмер, сглатывая комок в горле. Связываться с отпрыском Деморин, способным играючи перебить половину совета, дураков не нашлось.

— Чудесно. Надеюсь, напоминать дважды не придётся. Пойдём, Мерхен.

Девушка на негнущихся ногах последовала за ним, не зная, радоваться ей или бояться ещё сильнее. Но одно она понимала твёрдо: прежней её жизнь уже не будет.

Благодаря «активному сотрудничеству» преподавателей и самой Долорес, дисциплинарное разбирательство закрыли без каких-либо последствий.

«Впрочем, ничего удивительного».

Местные профессора были типичными приспособленцами, преклонявшимися перед грубой силой и властью. Случившееся в зале суда они предпочтут скрыть, чтобы не позорить собственные мантии. А если кто-то и вякнет, декан Арнольд с факультета фехтования с радостью переломает им ноги ради сохранения своего нового любимчика.

Они вышли во внутренний двор академии.

— …Спасибо тебе.

— Я сам спровоцировал тебя на эту драку, так что это меньшее, чем я мог помочь. Ну и как ощущения?

— Мне… мне стало намного легче… Правда.

Лицо Мерхен действительно посвежело, словно с её плеч свалилась неподъёмная каменная глыба. Многомесячная злоба и отчаяние наконец-то нашли выход. После скандала в дисциплинарном комитете слухи разойдутся мгновенно, и число желающих задеть её упадёт до нуля.

«Теперь нужно разобраться с первопричиной».

Мин У взглянул на спутницу. Всё это дерьмо происходило лишь потому, что её магическое ядро отказывалось выпускать силу наружу. Если бы она могла колдовать, с её врождённым сродством ко всем четырём стихиям она мгновенно взлетела бы на вершину рейтинга.

«Хотя едва ли суть испытания сводится к банальному успеху в учёбе…»

По сравнению с освобождением Седрика, здесь всё пока шло слишком гладко. Сделать одну несчастную девочку счастливой — и за это получить командира легиона ранга SSS? Уравнение не сходилось. Здесь явно крылось нечто куда более глубокое.

— Мерхен, можно задать тебе один вопрос?

— Да, конечно.

— Если бы кто-то предложил тебе стать нежитью в обмен на колоссальную силу… ты бы согласилась?

Она непонимающе моргнула:

— …Зачем мне это? Стать нежитью — значит лишиться эмоций, вкуса, тепла… перестать чувствовать жизнь. В этом нет ничего хорошего.

— А если бы тебя с позором выставили из академии, втоптали в грязь и только потом предложили силу? Ты бы ответила так же?

— Думаю, да. В моей жизни почти не было счастья. Если бы я обратилась в чудовище, так и не узнав, каково это — жить по-настоящему… я бы возненавидела того, кто сотворил со мной такое, до конца времён.

— Понятно.

— Но почему ты вдруг об этом спросил?

— Просто стало любопытно.

Почему осколок её памяти зафиксировал именно человеческую юность? Потому что её обижали в академии?

Едва ли. Став Королевой Банши, она могла бы стереть эту академию в порошок вместе со всеми профессорами и надменной Долорес. Её месть была бы абсолютной, не оставив места для вечных сожалений.

Значит, корень её проклятия лежал в самом факте обращения в нежить.

И единственным, кто обладал силой сотворить из неё Королеву Банши, был Повелитель Смерти.

«Прошлый Повелитель Смерти…»

Скорее всего, в реальной истории он нашёл сломленную, отчаявшуюся Мерхен и силой обратил её в своего командира. Лишил человечности, наплевав на её волю. Именно поэтому её душа веками пылала ненавистью — она тосковала по отнятой жизни, которую так и не успела прожить.

«Неужели мне придётся сразиться с прошлым Повелителем Смерти?»

Пока это были лишь догадки. Но интуиция подсказывала, что события развернутся именно так. Иначе зачем Системе воссоздавать этот мир во всех деталях?

Они вернулись в аудиторию. Студенты торопливо отводили глаза, боясь встретиться с ними взглядом. Даже приспешницы Долорес сидели тише воды, ниже травы. Мерхен спокойно прошла к своей парте, Мин У сел рядом.

Вскоре в класс вошёл лектор и звучно объявил:

— Как вам известно, на следующей неделе начинаются практические экзамены. Студенты магического отделения сформируют пары с учениками факультета фехтования и отправятся на полигон Дьявольского Леса.

Дьявольский Лес. Опасная зона, куда учеников запускали раз в год. Из-за скопления аномальной маны там постоянно мутировали твари, но периметр строго контролировался армией, так что при должной осторожности смертельных инцидентов почти не случалось.

Мин У покосился на Мерхен.

Официально он всё ещё числился на факультете клинка. А значит, вопрос о том, с кем он пойдёт на этот экзамен, был решён заранее.