Никто не знал, о чём именно Негрис беседовал с Мировым древом во время своего второго визита. Но по возвращении он то и дело посмеивался, оставшись в одиночестве.

Конечно, он попытался обсудить детали сделки с Анге. Но скелет услышал лишь одно слово: «сажать». О, понятно. На этом разговор был окончен.

Деревья продолжали сажать. Чтобы вырастить больше сельскохозяйственных культур на поверхности, в работу включились все обитатели Бездны Упокоения. Воодушевление било ключом. Люди без устали экспериментировали, подбирая идеальные комбинации: как с помощью минимального количества деревьев заблокировать максимум Ветра Упокоения и защитить как можно больше земли.

Саженцы Мирового древа таскали с места на место. Любой обычный росток давно бы издох от такого обращения, но Мировое древо оказалось невероятно живучим. Сколько его ни пересаживали, оно упорно цеплялось за жизнь.

Если Анге был рядом, он просто активировал Ауру быстрой смерти. Как только созревал первый урожай овощей, Мировое древо намертво пускало корни и начинало бурно расти. Дальше оставалось только заниматься обычным фермерством.

Если же Анге не было, обитатели проявляли хитрость. Они выкапывали пласты дёрна и укладывали их вокруг корней. Дёрн пересаживали утром, к обеду деревце укоренялось, а уже к ночи покрывалось густой листвой.

Более того, когда рядом высаживали молодые вьющиеся растения, уже через пару дней они плотно оплетали стволы Мирового древа. Обычное дерево такие паразиты задушили бы, но Мировому древу это безумно нравилось. Чем туже его обвивали, тем радостнее оно росло.

Дерево не боялось ни засухи, ни конкуренции за питательные вещества. Чем активнее цвела жизнь вокруг, тем лучше чувствовало себя само древо. Эти абсурдные, противоречащие логике особенности ввели бы в ступор любого опытного фермера. Зато новички, никогда раньше не работавшие в поле, принимали эти странности как данность и добивались поразительных результатов.

Вскоре вокруг Долины Демонов один за другим начали появляться зелёные оазисы посевных зон. По мере того как росли Мировые деревья, расширялась и зона их защиты, постепенно сливаясь в единый огромный барьер.

Если бы эльфы, которые сдували пылинки со своих саженцев, получая взамен лишь чахлые веточки, увидели, как бурно растут эти деревья после грубого обращения, у них бы точно случился сердечный приступ.

Эльфы, конечно же, спрашивали Негриса, как правильно ухаживать за Мировым древом. Негрис, уже вытянувший из древа невероятную выгоду, не стал жадничать на советы и ответил прямо: «Сажайте как попало».

Сажать как попало? Да они ведь обратились к нему именно потому, что ростки гибли! Как это — как попало? Разве она, Келандиэль, великий друид, была легкомысленным существом, привыкшим делать всё «как попало»?

Решив, что Негрис просто водит их за нос, эльфы удвоили свои старания. Они тщательно пропалывали сорняки, строго дозировали воду, собирали насекомых, а один из саженцев даже поместили в обеспыленный магический барьер, окружив тотальной защитой.

Но поскольку они двигались в прямо противоположном направлении, результата, естественно, не было. Им пришлось снова идти на поклон к Негрису.

Дракон был искренне озадачен.

— Сажайте как попало, говорю же! Как вообще можно угробить такое дерево?

Возмущённые до глубины души эльфы стали действовать ещё осторожнее. В итоге саженец, спрятанный в обеспыленном барьере, благополучно испустил дух.

Вот тут среди длинноухих началась настоящая паника. Негрис продал им «абсолютно все» пять маленьких Мировых деревьев. Если они погубят оставшиеся, купить новые будет негде.

Они спешно разыскали Негриса. Их тон заметно смягчился, но в словах всё равно сквозило раздражение недовольных клиентов, требующих объяснений от продавца.

Негрис аж рассмеялся от злости.

— Сказано же — сажайте как попало! Не надо ни поливать, ни удобрять! Просто киньте горсть семян травы прямо на корни. Трава взойдёт, и дерево оживёт!

Большинство эльфов категорически отвергли эту идею.

— Это невозможно! Мы ухаживаем за ним с такой нежностью, а оно сохнет. Если мы посадим траву, она же украдёт все питательные вещества! Так дерево погибнет ещё быстрее!

Точку в споре поставила Гэладриэль.

— Мы всё равно перепробовали всё, что можно. Давайте выберем один саженец и сделаем так, как он говорит. Я устала от этого.

Делать было нечего. Хоть им и сказали действовать небрежно, толпа эльфов всё равно дневала и ночевала у ростка. Увидев, как птичка присела поклевать кору, они хватались за сердце. Заметив летящие по ветру яйца насекомых, покрывались холодным потом. А когда трава начала безумно разрастаться и выпустила лозу, эльфы чуть не попадали в обморок от ужаса.

Но пока они с содроганием наблюдали за этим «ужасом», остальные Мировые деревья благополучно засохли. А это, заросшее сорняками, выжило.

— Выжило, да? Слава богам. Если бы оно снова померло, я бы просто вернул вам деньги. Сил моих больше нет. Умудриться сгноить такое дерево... Вы меня поражаете.

Негрис с шумом выдохнул.

...

Энтони покинул свою канцелярию в Святом Престоле через длинный потайной ход, шагая по привычному маршруту в сторону тайной комнаты.

Этим путём Энтони пользовался много лет. Став архиепископом, он тайно обустроил несколько укрытий для дел, которые категорически нельзя было выносить на обозрение Церкви Света.

Места для баз выбирались тщательно. Они не должны были находиться слишком близко к Святому Престолу, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не слишком далеко, иначе дорога занимала бы слишком много времени.

В идеале, безопаснее всего было бы использовать пространственную формацию. Но главной формацией Церкви Света пользовалось слишком много людей, так что это было крайне неудобно.

Энтони как раз планировал установить личную пространственную формацию прямо в своём кабинете. Если бы это удалось, его передвижения стали бы абсолютно незаметными. Закрыл формацию — и поминай как звали, никто не узнает, куда ты отправился.

Однако этот проект встретил ожесточённое сопротивление из-за соображений безопасности. Шансы на успех были невелики. В конце концов, Церковь Света принадлежала не только ему. У Энтони хватало врагов, среди которых выделялись двое заклятых конкурентов. Даже когда дело касалось его собственной епархии, эти двое обожали совать в неё свой нос.

В человеческих землях действовали два архиепископа: Энтони и Николас. К ним добавлялся архиепископ епархии Опустившихся Земель. Все трое считались главными претендентами на пост следующего Папы.

Поскольку нынешний Папа старел с каждым днём и мог в любой момент получить призыв Господа, конкуренция между тремя иерархами достигла точки кипения.

Вот только соперничали в основном те двое. Сам Энтони жаждал откреститься от этой должности всеми возможными способами. В прошлый раз у него уже был шанс стать Папой, из-за чего ему пришлось инсценировать собственную смерть, чтобы сбежать. И вот, спустя несколько десятилетий, круг замкнулся, и он оказался в точно такой же ситуации.

Энтони так и подмывало схватить этих двоих за уши и заорать им в лица: «Я не хочу быть Папой!»

К сожалению, даже сделай он так, ему бы никто не поверил. Если ты не метишь в Папы, тогда с чего вдруг твоя епархия процветает?

Почему люди на твоей территории живут в достатке и безопасности? Откуда у тебя такие идеальные отношения с правителями государств в твоей епархии? Почему уровень неподкупности священнослужителей побил все рекорды? Ты ведь просто хочешь выслужиться, чтобы занять Святой Престол, да?!

Энтони не мог вымолвить ни слова в своё оправдание.

Внешне он выглядел как полный сил мужчина на пороге шестидесятилетия, влиятельный архиепископ. Но на деле внутри скрывался древний, прожжённый мертвец, проживший тысячи лет. Он был Чёрным воином, он бесчисленное множество раз перерождался в живых людей. Что касалось политического управления, он мог обойти этих двоих выскочек с закрытыми глазами, превосходя их в десяток раз.

В любой ситуации у него всегда был готов план. Энтони действовал жёстко, его руки не дрожали от крови, а взгляд пронзал насквозь. Заклинания по выявлению лжи работали хуже, чем его проницательные глаза.

Взять, к примеру, помощь при стихийных бедствиях. В других епархиях устраивали пышные церемонии, призывая паству жертвовать золото и вещи. Затем с барабанным боем отправляли караваны в зону бедствия, теряя по дороге семьдесят-восемьдесят процентов груза. Жалкие остатки торжественно вручали несчастным, пожиная волны веры и набивая собственные карманы. Сколько при этом погибло крестьян, никого не волновало.

Энтони работал иначе. Он собирал пожертвования, а затем на эти деньги нанимал через гильдию наёмников и торговые гильдии обозы для быстрой доставки провианта.

Следом он организовывал самих пострадавших, направляя их силы на самоспасение и восстановление инфраструктуры. Будущий урожай и товары покрывали потраченные средства. После этого Энтони печатал сотни благодарственных писем и медалей, которые рассылал щедрым прихожанам.

А сами собранные деньги в виде премиальных выплачивались жрецам и служителям Церкви, координировавшим спасательные работы. По факту, золото просто делало круг: уходило от прихожан и оседало в карманах духовенства. Однако выгоду получали абсолютно все, а жертвы катастроф оставались живы.

Жертвователи купались в лучах славы и похвалы, испытывая невероятную гордость. Торговцы и наёмники выполняли выгодные контракты, попутно снижая собственные логистические риски. Крестьяне получали спасительный хлеб, сохраняли жизни, отстраивали дома и возвращались к работе.

Священнослужители же, сжимая в руках тяжёлые кошельки с премиями и слушая слёзные благодарности спасённых, искренне верили, что их труд свят и благороден.

Единственным минусом этой схемы было то, что она не позволяла мгновенно собрать гигантский урожай силы веры.

Но именно этого Энтони и добивался! С какой стати ему стараться ради Церкви Света? Он применял этот подход во всём: если проблему можно было решить без лишнего шума, он делал это в глубокой тайне.

И всё же, спустя десятилетия упорной работы в тени, всплыла неожиданная проблема. Из-за идеального управления население его епархии стремительно росло.

Десятилетиями здесь не знали войн и голода. Прихожане благоденствовали, королевства дружили, расовая нетерпимость исчезла. Чтобы тётушка-минотавр раздавала листовки на городской площади, завлекая прохожих в храм Церкви Света — такое в любой другой епархии сочли бы чистым бредом!

В итоге сложилась абсурдная картина. Хоть Энтони и избегал театральных чудес, количество его последователей стабильно росло, их вера была крепка, как скала, а общие объёмы пожертвований превысили показатели всех остальных регионов вместе взятых.

Сам того не желая, он взрастил свою репутацию до небес. Призывы сделать его следующим Папой звучали всё громче, вгоняя Энтони в пучину отчаяния.

Но ведь он просто не мог сидеть сложа руки, глядя на то, как люди мрут от чумы, режут друг друга или пухнут от голода! Столкнись он с подобным вновь, всё равно вмешался бы и решил проблему. Получается, чем лучше он справляется, тем выше его авторитет? И что потом? Снова инсценировать смерть и бежать?

Тяжёлый вздох сорвался с губ. Ну неужели в этом мире нельзя творить добро так, чтобы никто об этом не узнал?

Подойдя к тайному укрытию, Энтони коснулся дверной ручки — и мгновенно почувствовал неладное. Волоски на его теле встали дыбом, по спине пробежал ледяной пот.

Массивная деревянная дверь разлетелась в щепки. Острые куски дерева брызнули во все стороны, а сквозь проём вырвался ослепительный, плотный клинок ауры, метящий прямо в голову архиепископа.

— Святой Меч высокого класса?!

Разум Энтони пронзила вспышка шока.

Воины такого ранга были величайшей редкостью. Каждый из них считался прославленным экспертом на всём континенте. И кто-то из них пришёл убить его?

Будучи кардиналом Церкви Света, Энтони специализировался на магии. В ближнем бою против мечника он находился в заведомо проигрышной позиции, не говоря уже о Святом Мече, способном материализовать ауру. На такой дистанции даже Магу постижения, попавшему в засаду Святого Меча, грозила верная гибель.

Однако Энтони даже глазом не моргнул. Вскинув руки перед грудью, он с силой рванул их в стороны. Широкие рукава церковной мантии разлетелись в клочья, обнажив массивные металлические наручи.

Толстая броня скрывала его предплечья до самых локтей. Сияющее лезвие ауры с оглушительным звоном ударило по металлу и со скрежетом отскочило в сторону.

— Бог сказал: Мои кулаки сокрушат любые преграды!

Чеканя каждое слово, взревел Энтони и выбросил вперёд сокрушительный удар.

Глаза убийцы полезли на лоб. На его лице застыло выражение крайнего недоумения, словно он увидел призрака.

— Священная боевая аура?! Святое слово?! Ты же архиепископ! Откуда у тебя боевая аура?!