Анге и сам не знал, сколько времени проспал. Прежде самый долгий его сон длился целую зиму. Хотя спячка считалась для скелетов лучшим способом укрепления собственной мощи, он вполне обходился и без неё — простому скелету-овощеводу попросту незачем было гнаться за силой.

Вот только зимой стояли такие холода, что в поле ничего не росло, и кроме сна заняться всё равно было нечем. Хм, а вдруг его привычки попросту нечаянно совпали с законами развития нежити?

Как бы то ни было, стоило Анге погрузиться в глубокий сон, как в его душу хлынул целый ворох разношёрстных молитв и чаяний.

«Бог Нежити, благослови нашу семью на долгие годы жизни и крепкое здоровье...» — это звучало довольно странно: с чего бы просить о здоровье и долголетии у Бога Нежити?

«Бог Нежити, даруй мне вечную жизнь, а если сделаешь меня бессмертным, я готов каждый год жертвовать тебе по золотой монете» — у некоторых людей собственная жизнь ценилась совсем уж дёшево.

«Бог Нежити, благослови меня на несметное богатство...»

«Бог Нежити, умоляю, помоги извести со свету соседа-минотавра...»

«Бог Нежити, благослови меня на удачное омоложение, чтобы я сбросила тридцать лет!»

«Бог Нежити, мне стукнуло уже тридцать, а в штанах всё ещё совсем коротко и тонко, скажи, это ещё можно поправить?»

«Бог Нежити, благослови меня спалить дотла эти рисовые поля и уморить здешних обитателей голодом...»

«Бог Не...»

Стоп, назад! Спалить рисовые поля?! Кто это там вздумал жечь мои поля?!

Бах! Земля взметнулась фонтаном, и Анге пулей вылетел из ямы, в одно мгновение сорвавшись с места. Сновавшие неподалёку люди лишь ошарашенно захлопали глазами, когда мимо них со свистом пронёсся тёмно-жёлтый костяк.

— Э-э, мне показалось, или сейчас мимо что-то промелькнуло?

— Ага, вроде бы скелет какой-то, тёмно-жёлтый... Постой-ка, Золотой Скелет?!

— Откуда тут взяться Золотому Скелету? Уж не господин ли это Анге?!

Негрис что есть мочи захлопал короткими крылышками, пытаясь угнаться за ним:

— Анге, Анге, ты куда сорвался?! Молния, Молния! Белогорлый, Белогорлый!

Вжик! Наперерез ему стрелой вылетел Молния, на полном ходу заложил вираж, и Негрис ловким кувырком приземлился прямо ему на спину.

— Сработанность — десять из десяти, ха! — не без гордости объявил дракончик.

Молния презрительно скривил губы:

— Летаешь медленнее, чем я бегаю, нашёл чем гордиться!

Глазки Негриса опасно сузились в вертикальные щелочки, уставившись на отросший рог единорога — дракон мысленно поклялся, что рано или поздно непременно отпилит ему этот отросток.

Вскоре Молния нагнал бегущего скелета, и Негрис во всю глотку заорал:

— Ты куда несёшься?! И с чего это ты вдруг пожелтел?!

Анге на бегу перевернулся в воздухе, опустился на спину единорога и ткнул пальцем вперёд:

— Жгут моё поле. Вон там.

У Негриса внутри всё оборвалось. Пропало дело, быть беде! Какой же непроходимый болван додумался поджечь поля Анге?! Ему что, жить надоело?! Ну всё, теперь точно жди большой крови!

То-то проспавший почти полгода непробудным сном Анге вскочил как ужаленный — оказывается, кто-то покусился на его посевы! Вот только...

— А откуда ты вообще узнал, что твоё поле жгут? — спросил Негрис.

— Он мне... помолился, — ответил Анге.

— Пф-ф... — Негрис едва не подавился воздухом. Собираться спалить поля Бога Нежити и перед этим вознести молитву самому Богу Нежити? Это же всё равно что вешаться на ветвях Бога Жизни — верный способ свести счёты с этим миром!

Впрочем, если подумать, ничего удивительного тут не было: кому вообще могло прийти в голову, что здешние рисовые чеки принадлежат лично Богу Нежити? С какой стати грозному Богу Нежити ковыряться в грядках?!

А что до молитвы перед диверсией — видать, решили соблюсти местные обычаи: как-никак на Озере Павшего Дракона да и во всей окрестной пустыне Бог Нежити теперь оставался единственным почитаемым божеством.

Явиться на чужую землю творить чёрные дела и попросить благословения у местного бога — логика железная!

Молния во весь опор мчался к берегу, где над заливными полями у кромки Озера Павшего Дракона уже вздымался огненный столп.

Едва взглянув на пламя, Негрис изменился в лице:

— Плохо дело, это Водное пламя! Заклинание превращает саму воду в горючее, а затем воспламеняет её! Вода больше не гасит огонь, а сама служит топливом — идеальная магия для поджогов на воде, ею хоть целое море спалить можно!

Молния скептически фыркнул:

— Ты уж совсем-то не заливай, Бог Знаний! Слыханное ли дело, чтобы вода превращалась в горючее для поджога?

— Ещё как превращается: $2H_2O = 2H_2\uparrow + O_2\uparrow$, %￥#@￥…#@+…@# — и готово! — отрезал Негрис.

Молния плотно сжал губы, делая вид, будто ничего не слышал — тем более что из этой тарабарщины он всё равно ни слова не понял.

Ворвавшись на заливное поле, Анге высоко подпрыгнул и пушечным ядром рухнул в самую гущу пламени. Не обращая ни малейшего внимания на лижущие его кости языки огня, он вскинул руки к небу и принялся раз за разом выпускать Опыление — раз уж Негрис сказал, что водой такой пожар не потушить, значит, в ход пойдёт ветер!

Взмывшие к небу Ветряные смерчи мгновенно пробили в огненной завесе сквозную воронку чистого воздуха. Выпуская по шесть заклинаний в секунду, Анге принялся раскручивать поток, пока над полем не взревел настоящий торнадо.

Мощная тяга стремительно выбрасывала воздух далеко вверх, создавая внизу зону разрежения, куда со всех сторон устремились встречные воздушные потоки. Образовавшаяся воздушная стена намертво зажала пламя на одном месте, не давая ему ползти дальше, и к тому моменту, как огонь окончательно выгорел, пострадало всего около двадцати соток рисового поля.

Однако и этого с лихвой хватило, чтобы привести Анге в ярость. По его зову в небо поднялись костяной дракон и Белогорлый, принявшись кружить над водой; титаны с тяжёлыми дубинами наперевес оцепили береговую линию, а Молния, Скелет-ангел и Маленький зомби пустились прочёсывать прибрежную полосу. Не прошло и нескольких минут, как двух поджигателей вынудили показаться из-под воды.

Одетые в сохраняющие тепло гидрокостюмы, с магическими дыхательными баллонами в зубах и связками склянок на поясе, диверсанты с полными ужаса глазами вынырнули на поверхность. Глядя на кружащих в вышине костяного и серебряного драконов и застывших на берегу исполинских великанов, оба окончательно потеряли дар речи.

Подумаешь, сожгли пару десятков соток посевов — неужели ради такой мелочи стоило поднимать по тревоге целую армию чудовищ?!

— Бог Нежити, спаси и помилуй, да что же это творится-то... — пролепетал один из поджигателей.

После недолгого, но весьма доходчивого допроса с пристрастием выяснилось, что оба лазутчика служат Герцогу Лайту.

Княжество Лайт располагалось в верховьях Восточной реки, по соседству с Княжеством Чёрной Горы, как раз напротив прежнего лагеря Легиона Падших. После того как Княжество Чёрной Горы опустошило Нашествие насекомых, в верхнем течении Восточной реки осталось одно лишь Княжество Лайт.

В отличие от сурового соседа, Княжество Лайт было самым обычным человеческим государством с обширными землями и многочисленным населением. Благодаря благоприятному рельефу там процветали земледелие и скотоводство, превратившие страну в житницу региона.

Однако, как известно, сельским хозяйством сыт будешь, да богат не станешь. Княжество Лайт прозябало в бедности: по сравнению с владевшими рудниками эльфами и гномами или развитыми ремесленными державами людей оно напоминало нищего, сидящего верхом на мешке с зерном.

За последние полгода чиновники княжества стали замечать в портовых тавернах богатых купцов и знатных господ из дальних краёв, которые за немалые деньги нанимали и скупали суда, чтобы сплавиться вниз по реке на запад.

Приезжие наперебой расспрашивали местных про какого-то Бога Красоты, город красоты, удаление пятен и отбеливание кожи, разглаживание морщин и омоложение, средства от облысения, зелья продления и увеличения, удлинение костей для повышения роста и исправление черт лица — словом, о вещах, больше похожих на сказочные чудеса.

Поначалу никто не принимал эти россказни всерьёз, считая их пустыми слухами, которые распускают оголодавшие песчаные бандиты, чтобы заманить в пустыню богатых простофиль и обобрать их до нитки.

Так продолжалось до тех пор, пока семидесятилетняя матушка самого герцога тайком не снарядила свиту и не съездила вниз по реке, а вернувшись домой помолодевшей на тридцать лет, не смогла попасть в собственный замок, потому что стража не узнала её и преградила путь у ворот.

Взбешённая старая госпожа устроила прямо под замковыми стенами такой разнос, во всеуслышание припомнив, до скольких лет герцог мочился в постель, во сколько увидел первые ночные сны, когда впервые залез в кровать к служанке и сколько у него на стороне любовниц и внебрачных детей, что у охраны мигом отпали последние сомнения в её личности.

Преображение старой госпожи произвело во дворце эффект разорвавшейся бомбы. Законная супруга и юные фаворитки герцога буквально лишились покоя: если бы вдовствующая герцогиня не бранилась всё с той же неподражаемой свирепостью, они бы нипочём не поверили, что это не очередная пассия их мужа — ведь теперь старая госпожа выглядела максимум на сорок и смотрелась рядом с пятидесятилетним сыном как ровня!

А вслед за неверием пришла безумная жажда: кто же откажется сбросить тридцать лет? Кому не хочется иметь нежную, белоснежную кожу без единого пятнышка, подтянутый овал лица и ясный взгляд без мешков под глазами?

Хотелось всем без исключения, отчего бедному герцогу пришлось хоть волком вой: даже выгреби он государственную казну до последнего медяка, денег всё равно не хватило бы, чтобы отправить в Город Бога Красоты и законную жену, и всех своих содержанок! Да что там женщины — разве в городе не предлагали заодно избавление от лысины, зелья продления и увеличения и вытягивание костей?!

Пятидесятилетний лысый коротышка и толстяк Герцог Лайт и сам бы не прочь наведаться в те благословенные края!

В конце концов выбор пал на законную супругу, которую решили отправить на разведку, за что двадцатилетняя фаворитка закатила герцогу такую бурную сцену на две ночи кряду, что у него подкашивались ноги, и бедняге пришлось на несколько дней запереться в правительственной канцелярии под предлогом сверхурочной работы, чтобы просто перевести дух.

Почему выбрали именно герцогиню? Да потому, что она была уже в летах, а значит, результат омоложения на ней будет виден как на ладони. Что же до старой матушки, то та ездила тайком, взяв с собой лишь личную горничную, и всю дорогу только восхищённо ахала по сторонам, не заметив ничего мало-мальски полезного для дела.

Зато на этот раз герцогиню сопровождали искушённые в государственных делах советники и бывалые искатели приключений.

Вскоре супруга вернулась домой — помолодевшая на тридцать лет, но сохранившая пышную стать и величавую грацию зрелой дамы, она затмила своей цветущей красотой всех обитательниц замка.

Сам герцог потерял от неё голову и не вылезал из опочивальни несколько дней кряду, а близкое общение позволило ему на собственном опыте прочувствовать разницу между возвращённой молодостью жены и юностью фаворитки.

Герцогине, конечно, недоставало пылкости и неугомонной живости двадцатилетней девицы, да и кожа, хоть и стала упругой и гладкой, уступала юному телу в нежности, зато богатый жизненный опыт делал её поистине несравненной в постели.

И это воодушевило герцога ещё сильнее: значит, перед ним была всё та же законная супруга, а не подменённая колдовством кукла — настоящее божественное чудо, безо всякой тёмной магии!

Герцог Лайт готов был хоть сейчас лететь на крыльях в Город Бога Красоты, но, заглянув в казну, с грустью вспомнил о собственной бедности.

Судя по привезённым расценкам, полный набор процедур тянул минимум на шестьсот тысяч магических кристаллов — именно столько выложила его матушка из собственной кубышки, вот только государственная казна Княжества Лайт была немногим богаче заначки старой госпожи.

Но дело было не только в желании прихорошиться: перед глазами герцога маячила золотая жила невиданного размаха! Может, собрать войско, спуститься вниз по течению и попросту захватить этот Город Бога Красоты силой?

Впрочем, эта заманчивая мысль погасла так же быстро, как и вспыхнула: казна пуста, а война — удовольствие безумно дорогое, тем более поход вглубь безжизненной пустыни, где не спасёт даже речной путь.

И вот тогда главный советник подал герцогу поистине блестящую идею:

— В верховьях Восточной реки остались только наше княжество да владения Чёрной Горы. Княжество Чёрной Горы разорено жуками, им сейчас самим есть нечего. Стоит нам выжечь рисовые поля по берегам реки, как обитателям пустыни ради выживания придётся закупать продовольствие на стороне в огромных объёмах! А поскольку сплавлять зерно по реке проще и дешевле всего именно нам, мы сможем взвинтить цены в несколько раз — вот магические кристаллы сами и потекут к нам в руки!

— Отличная мысль! Правда, ходят слухи, будто у самого Озера Павшего Дракона тоже раскинулись обширные рисовые поля — надо бы спалить их все до единого.

— Да бросьте, ваша светлость, Озеро Павшего Дракона ведь солёное, какие там могут быть посевы? Наверняка обычные заросли солончаковой травы, которые сдуру приняли за рис.

— Ладно, тогда решено! Для поджога у воды лучше всего подойдёт заклинание Водного пламени.

Такова была предыстория появления двух горе-поджигателей на берегах озера.

Однако куда больше самого покушения Анге озадачило другое название:

— Город Бога Красоты?

Негрис виновато почесал в затылке:

— Да это Лиза с Серебряной Монетой развернули бурную деятельность, чтобы пристроить к делу мающихся от безделья беженцев. Стройка выматывает лучше любой другой работы — вот их и отрядили возводить город. Помнишь, я как-то ляпнул про Бессмертного бога красоты? Им это прозвище так приглянулось, что они взяли его в оборот и назвали поселение Городом Бога Красоты. Часть построек уже возвели — по крайней мере, центральный квартал кое-как слепили.

Город Бога Красоты строился вокруг Храма Бога Красоты и делился на четыре квартала: опираясь на индустрию омоложения как на главную приманку, поселение обрастало постоялыми дворами и харчевнями, развивая сферу услуг.

А затем Анге своими глазами увидел это великолепие: скопление глинобитных мазанок, над которым красовалась огромная вывеска с надписью «Храм Бога Красоты», сбоку от которой драконьим узором было выведено «Вечность души».

Собственной письменности у драконов не существовало, её заменяли драконьи узоры, где символ «Вечность души» означал «Бессмертие» — так что вся вывеска целиком читалась как «Храм Бессмертного Бога Красоты», где слово «Бессмертного» ютилось совсем мелким шрифтом сбоку.

Правда, несмотря на громкое слово «храм», вокруг тянулись сплошь приземистые одноэтажные лачуги.

Сам Анге не увидел в этом ничего особенного, но Негрис тут же принялся смущённо оправдываться:

— Ничего не поделаешь, со стройматериалами в пустыне туго, кроме камня ничего нет. Вот достроим каменоломню в каньоне, навозим сюда тёсаных плит и сложим посреди площади высоченную башню как главное чудо света — вот тогда будет по-настоящему величественно!

— О, — равнодушно отозвался Анге. Ему до этих построек не было никакого дела — лишь бы поля не застраивали.

Введя его в курс последних событий, Негрис с любопытством оглядел скелета с ног до головы:

— А ты сам-то как? Как ощущения? Ты что, поднялся на новую ступень? Стал Золотым Скелетом?

В отличие от ослепительно сверкающих Золотых Скелетов, кости Анге приобрели матовый тёмно-жёлтый отлив, больше напоминающий не золото, а бронзу — вот только никаких «бронзовых скелетов» в природе отродясь не существовало!

Анге склонил голову набок и внимательно осмотрел себя сверху донизу, но и сам толком ничего не понял. Продвинуться-то он определённо продвинулся — по ощущениям кости сделались куда прочнее прежнего, но насколько именно выросла его сила, сказать было трудно.

Да и какая, в сущности, разница? Запустив руку во Дворец Упокоения, Анге вытащил оттуда кость предплечья, по тёмному пурпурно-золотому отливу которой безошибочно угадывались останки Крепкой Кости Локка.

Приладив кость к своей правой руке, он для пробы пошевелил суставами: двигалась она легко и свободно, и теперь вся его правая рука целиком состояла из пурпурно-золотых костей.

Затем он выудил из хранилища вторую такую же кость и вставил её в Руку, пронзающую миры. Та прижилась с некоторым скрипом, но слушалась вполне сносно — отлично, теперь обе его руки стали пурпурно-золотыми!

Для проверки он выпустил несколько заклинаний: магия текла куда свободнее прежнего, а скорострельность выросла вдвое. Если раньше он напоминал одиночную стрелковую башню, то теперь превратился в спаренную установку из двух орудий на магических кристаллах!

Более того, вырос и сам уровень доступных ему чар — теперь он мог напрямую творить Магию второго уровня.

— О небо, твоя магия наконец-то сдвинулась с мёртвой точки! Наконец-то ты можешь выпускать Магию второго уровня, а с усилением через руку это даст мощь четвёртого уровня! Хвала небесам, меня уже просто тошнило от твоих заклинаний первого уровня! — в неподдельном восторге завопил Негрис.

Прежде Анге умел творить лишь Магию первого уровня, которая за счёт буфера пурпурно-золотой руки Локка дотягивала до второго. Но много ли толку от заклинаний второго уровня? Там наперечёт всего несколько базовых чар, которые уже набили Негрису оскомину.

Зато теперь базовый второй уровень после усиления рукой превращался в полноценный четвёртый! А на четвёртом уровне выбор заклинаний расширялся неимоверно: это была ступень Мага среднего уровня — пора расцвета магической фантазии, когда чародеи придумывали самые диковинные и хитроумные заклинания, вроде смешанной магии воды и ветра «Чистящий пузырьковый дракон», предназначенной специально для стирки белья.

А в следующее мгновение Негрис увидел, как Анге подзывает к себе титанов и одного за другим запихивает их во Дворец Упокоения.

Сердце дракона тут же сжалось от дурного предчувствия:

— Ты что это удумал?

Анге как ни в чём не бывало ответил:

— Герцог Лайт. Жёг поле. Порублю его.

Порубить целого герцога за пару десятков соток выжженного риса?!

— Нельзя, ни в коем случае нельзя его рубить! Обстановка в измерении сейчас и без того накалена до предела, Энтони строго-настрого просил нас не рубить людей почём зря! Если мы прикончим правящего герцога, дело непременно вынесут на Совет безопасности измерения! Пусть среди тамошних верхов у нас есть как минимум трое старых знакомых, но если противники наберут четыре голоса, нас объявят общим врагом всего измерения, и тогда нас уже никто не прикроет!

Анге озадаченно склонил голову набок.

— Самим рубить его нельзя, но мы вполне можем попросить других порубить его за нас! Ты ведь ещё помнишь ту Святую деву Шамару?