Нин Чжо достал из поясной сумки нефритовую фляжку, в которой плескалось не что иное, как ледяное вино.

— Попробуй-ка это, — Нин Чжо налил Ту Юаньцзы крошечную чашечку Ледяного Вина. — Это вино зовется Вином Лунной Росы и Ледяных Костей. На вкус оно освежающе-холодное, но в самой стуже таится искра истинной энергии, так что оно не повредит твоим истокам. Ты ведь принял человеческий облик совсем недавно, так что пей понемногу, смакуй не спеша.

Ту Юаньцзы уставился на чашку.

В его взгляде читалось чистое, неподдельное любопытство – в нем не было ни жадности, ни корысти. Он походил на ребенка из глуши, впервые увидевшего диковинку за пределами родных гор: заметив что-то новое, он искренне находил это забавным.

Затем Ту Юаньцзы обеими руками поднес чашку к лицу и, подражая Нин Чжо, с предельной серьезностью принюхался.

— Словно снег, — озвучил он свое первое впечатление.

Нин Чжо громко рассмеялся и чуть качнул чашу:

— Сделай глоток, проверишь, так ли это на самом деле.

Ту Юаньцзы высунул кончик языка и осторожно лизнул вино. Он ведь совсем недавно обрел человеческое тело, да к тому же расслабился перед Нин Чжо, выдав эту крошечную оплошность.

Его брови тут же сошлись на переносице, но следом лицо вновь разгладилось.

Он не знал, как и описать свои ощущения: лишь почувствовал, как прохладная струйка сорвалась с кончика языка, а когда вино полилось в горло, оно оказалось вовсе не ледяным. Напротив, казалось, будто всю накопившуюся внутри хмарь и пыль в один миг смыло, после чего по телу разлилось мягкое тепло.

Глаза Ту Юаньцзы мгновенно засияли:

— Вкусно.

— Тогда пей больше, — Нин Чжо налил ему еще чашку.

Себе он тоже наполнил чашу. Стоило Ледяному Вину скользнуть в горло, как в море сознания мгновенно посветлело, а в океане ци зародились едва заметные волны.

Ту Юаньцзы пил все быстрее, постепенно погружаясь в это состояние, и Нин Чжо без лишних слов достал целый кувшин, позволив ему наливать самому.

— Если подумать, я ведь покинул Бессмертный Город Огненной Хурмы уже около года назад, — невольно вздохнул Нин Чжо.

Для него этот год пролетел словно яркая, полная событий книга, каждая страница которой пестрела красками.

Изначальной целью его странствий по свету было воскрешение матери.

Эта великая цель распадалась на несколько этапов, и Нин Чжо один за другим добивался промежуточных результатов.

Помимо этого, он и сам стал сильнее. Пусть эта сила пока не отражалась напрямую на ступени культивации, но как в искусстве совершенствования и различных сферах, так и в боевой мощи произошел качественный скачок.

Когда они только уходили из Бессмертного Города Огненной Хурмы, ни Нин Чжо, ни Сунь Линтун и помыслить не могли, что всего за год дорастут до стольких высот. Одной лишь боевой мощью они могли соперничать с практиками Стадии Золотого Ядра, а при поддержке армий – бросить вызов и мастерам Стадии Зарождения Души. Более того, им довелось даже сокрушить владыку подземного мира, обладавшего силой Стадии Превращения Души!

Конечно, повторить подобный подвиг едва ли удастся – тогда они опирались на расстановки и замыслы множества могущественных фигур и небожителей. Но это триумфально развеяло все страхи Нин Чжо перед авторитетами, колоссально укрепив его дух. Его сердце стало шире, мелочные повадки воришки канули в лету, сменившись величием и широтой взглядов, а в груди зародилась удаль истинного юного героя.

Именно с таким настроем Нин Чжо вошел в главные врата Секты Десяти Тысяч Явлений. Опираясь на скрытую поддержку конфуцианских практиков, он стремительно заявил о себе, одолел таких грозных противников, как Бан Цзи и Гу Цин, прочно встал на ноги, а затем заслужил уважение Чжун Дао, Тоба Хуана, Ван Юя и других.

И вот теперь, благодаря помощи Мэн Яоинь, он на волоске миновал смертельную угрозу, переломил ситуацию с помощью Печи Южного Пламени и, обратив обстоятельства в свою пользу, успешно основал союз и заложил горную обитель.

Нынче за его спиной стояли пятеро владык Стадии Зарождения Души, немало мастеров Стадии Золотого Ядра, а также одаренные гении уровня Ступени Основания!

Нин Чжо опустил взгляд на синеватую жидкость в чаше, и мысли его постепенно погрузились вглубь.

Хотя Обитель Нюаньнань сегодня казалась шумной и оживленной, на деле она лишь обрела свои первые очертания.

Пятеро старейшин Зарождения Души пришли из разных мест и преследовали собственные цели. Чуньянцзы, Цзю Лунцзюнь, Гость в Красных Одеждах и прочие вовсе не были людьми, готовыми вечно оставаться у кого-то в подчинении. И хотя Ту Юаньцзы вызывал у Нин Чжо теплую привязанность, по-настоящему он был привязан лишь к воле старшего Цан Яцзы. Тань Чжу тоже придерживался собственной стороны: демонический свирепец с неясными намерениями.

То же самое касалось и мастеров Золотого Ядра.

Кто-то явился ради Печи Южного Пламени, кто-то – из-за долговых обязательств. Один зарился на будущее Нин Чжо, а другой делал лишь временную ставку.

Если они сегодня и соизволили усесться за один стол, то лишь потому, что за спиной каждого стояли тянущие щупальца влиятельные силы.

Либо потому, что Нин Чжо рассадил их по местам согласно долгам, усмирил железными правилами и продемонстрировал силу, сокрушив Лю Цзинькэ.

Но если в грядущие дни в Обители Юаньнань начнется неспраговый дележ добычи, если штурм вершин застопорится или возникнут проблемы с починкой плавильной печи, мысли этих людей забурлят подобно грозовым тучам и каждый неминуемо изменит свое отношение.

Гении Ступени Основания тоже были далеко не просты.

За спиной Ситу Сина, Шэнь Си и Линь Цзинлуна стояли величайшие кланы. И лишь Му Юэхуа обладала чистым и ясным происхождением, но и она была тесно связана с Пиком Данся.

Ему предстояло использовать мощь толпы, чтобы заложить фундамент Обители Юаньнань, и в то же время остерегаться этой силы, дабы она не раздавила его самого.

Удержать этот хрупкий баланс было невероятно сложно.

Нин Чжо предавался размышлениям, не забывая отпивать вино.

Холодный, пробирающий винный дух опустился в живот, позволяя его уставшему разуму немного расслабиться.

Сидевший напротив Ту Юаньцзы обнимал кувшин, осторожно подливая себе в чашку. Его движения были неуклюжими, выражение лица – предельно сосредоточенным, а приоткрытый рот выдавал жгучее желание.

Каждый раз он наливал лишь крошечную порцию, затем поднимал чашечку, запрокидывал голову и осушал ее до дна. После чего с трепетом принимался наливать снова, смертельно боясь проронить хотя бы каплю.

Отдав Ту Юаньцзы целый кувшин, Нин Чжо изначально хотел, чтобы тот пил прямо из горла, но, глядя на его неуклюжий, наивный вид, почувствовал, как на душе стало намного легче.

— Как бы то ни было, одна лишь церемония основания союза принесла колоссальный урожай, — прокручивая в памяти подарки, мысленно подвел итог Нин Чжо.

Один за другим свадебные дары всплывали в его памяти.

Звуковой Замок Девяти Колец, преподнесенный Цао Гуем, на первый взгляд казался детской игрушкой, но на деле девять колец соединялись воедино, используя музыкальный нотный стан в качестве ключа для сокрытия тайных шифров. Эта вещица отличалась поистине изощренной механической мыслью – ее можно было не только использовать по назначению, но и изучать на досуге.

Официальная бумага и бамбуковые кисти, поднесенные Бай Цзиюнем и Лю Фушу, а также написанные Бай Цзиюнем прямо на месте стихи являлись не просто литературными сокровищами, но несли в себе немалую историю.

А хорошая история неизменно прибавляла Нин Чжо доброй славы.

Изящные механизмы, присланные Патчем Сунем, Сяобянем, Чжан Даданем и Хо Няньэром по прозвищу А-Хо, отражали их искреннюю и близкую привязанность к нему.

Юй Хэе проявил чуткость и понимание, прислав щедрый дар уровня Золотого Ядра и дав Нин Чжо понять, что обладает солидной политической хваткой.

Нефрит за Пазухой от Гу Хуайцзю и вовсе был бесценен. Вес этого подарка из уст Гу Хуайцзю почти не нуждался в комментариях.

Паучье Гнездо Жёлтого Кристалла, присланное Че Чжуцзы, стало для Нин Чжо неожиданностью, подтвердившей огромную искренность этого человека в стремлении углубить сотрудничество.

Подаренные Ситу Сином зачатки меча, переданный Шэнь Си опыт клана Шэнь по установке формаций и семена тонкокожей Берёзы, Поглощающей Облака от Линь Цзинлуна – все это было открыто выраженной благожелательностью.

Указ Сопряжения, подаренный Лу Цзэном и способный служить связующим звеном между деталями механизмов, обладал колоссальной ценностью.

Нин Чжо уже успел бегло проглядеть нотный стан «Феникс, Поющий на Восходе», подаренный Дун Неньчан, и убедился, что он способен усиливать стаи механических птиц – этот дар оказался неожиданно подходящим.

Пять порций драгоценных материалов уровня Золотого Ядра, присланных людьми с Пика Пяти Элементов, хоть и не отличались баснословной редкостью, но поражали воображение обилием и требовали кропотливого труда на очистку – одна лишь эта забота дорогого стоила.

Таинственные доспехи и оружие из Пещеры Оружия и Доспехов – мечи, топоры и крюки – все четыре предмета принадлежали к рангу Золотого Ядра.

Но самым ценным, пожалуй, был бубенец Сердца Змеи, Стреноживающий Коней, доставленный Хань Мума. Эта вещь имела огромный вес и не ограничивалась своей внутренней ценностью, будучи тайным образом связана с Пиком Десяти Тысяч Зверей.

Нин Чжо вспомнил о Лю Цзинькэ: «Этот человек тоже принес мне „подарок“».

— Сразившись с ним и доказав свою силу, я стяжал ровно столько авторитета, сколько было нужно, чтобы усмирить присоединившихся практиков.

До этой битвы имя Нин Чжо казалось зыбким, но после нее на него наконец взглянули всерьез, и многие мастера Стадии Золотого Ядра стали относиться к нему как к ровне.

В душе Нин Чжо прояснилось: «На самом ли деле в Жемчужной Башне я принял в дар простые подношения?»

Это была сеть.

Огромная паутина, сотканная из человеческих чувств, выгоды, славы, взаимной проверки и долговых обязательств.

И он стоял прямо в ее центре.

Он мог использовать эту сеть, чтобы сплести еще более прочные связи и сдвинуть с мертвой точки новые ресурсы. Но в то же время, если бы он не справился с управлением, переборщил бы с напором, то и сам бы ударил камнем по собственным ногам, опутавшись этой невидимой сетью.

В сознании Нин Чжо всплыли слова Мэн Яоинь о превратностях судьбы и карах небесных.

И теперь он постиг их на куда более глубоком уровне.

«Превратности судьбы – это сплав бедствий и благословений».

«Если выстоишь и переваришь испытания, то останется лишь чистая благодать!»

«Даже если сложить вместе плоды от всех прошлых Малых Испытаний Вздымающихся Облаков, им не сравниться с тем, что я добыл сейчас».

Конечно, здесь не стоило брать в расчет испытание с Печью Южного Пламени. Подобные малые испытания случались редко – быть может, раз на полтора десятка Собраний Летящих Облаков.

Ту Юаньцзы обнимал кувшин, его щеки слегка раскраснелись, а взгляд стал еще более ярким и в то же время рассеянным.

Он уже порядком опьянел.

Приняв человеческий облик сравнительно недавно, он впервые вкушал многие земные радости. Сейчас, когда хмель растекся по телу и заструилась духовная энергия, его мысли поплыли, словно гонимые ветром облака, да и язык развязался.

Он сам завел разговор о своей жизни рядом с Цан Яцзы, о глубокой привязанности, связывавшей его с другими духовными зверями.

Рассказывая об этом, он вдруг рассмеялся.

В этом смехе не было ни тени фальши – чистый, звонкий, он напоминал камушки, внезапно скатившиеся по горному ручью.

Этот легкий смех мягко разогнал те тучи расчетов, что вились в голове Нин Чжо.

Обитель Юаньнань.

Пик Плывущих Облаков.

Те Куан.

Облачное Гнездо Пылающего Покоя.

Пятеро владык Зарождения Души, бесчисленные золотые ядра, толпы должников…

А здесь, рядом с Ту Юаньцзы, все сводилось к тому, кто у кого отжал спальное место, кто тайком спрятал в расщелине скалы духовный фрукт и прочим пустякам.

В человеческом мире существовала не только холодная борьба.

Бывало и такое вот общение.

Без острых словесных пикировок, без защитных барьеров и проверок на прочность – достаточно просто сидеть рядом, пить вино и болтать о незначительных мелочах, чтобы на сердце стало тепло и спокойно.

Нин Чжо поднял чашу и медленно осушил ее до дна.

На сей раз он не стал машинально анализировать текущую расстановку сил – он просто пил вино.

Осушив два кувшина Ледяного Вина, Нин Чжо призадумался и извлек из поясной сумки другое духовное вино.

Стоило сорвать печати, как по комнате разнесся совершенно иной аромат.

В нем больше не было прохладной свежести Ледяного Вина – напротив, оно источало глубокий, тихий запах, отдававший прохладным сиянием луны.

— Это вино иное, — произнес Нин Чжо. — Оно называется Вином Лунной Росы и Ледяных Костей. Питает душу и укрепляет телесную оболочку. Тебе можно лишь самую малость.

Нин Чжо налил ему чарочку.

Серебристо-серая жидкость лениво колыхнулась на дне, переливаясь отблесками лунного света на ледяном омуте.

Когда Вино Лунной Росы и Ледяных Костей проникло в тело Ту Юаньцзы, его сила не стала стремительно метаться по меридианам, подобно Ледяному Вину, а вместо этого медленно опустилась в самые глубины души.

Аура вокруг Ту Юаньцзы постепенно умиротворилась, а растревоженные хмелем мысли, точно омытые лунной росой, стали ясными и устойчивыми.

Ту Юаньцзы выдохнул мутный воздух и, не удержавшись, погладил себя по груди:

— Хорошо-то как.

Нин Чжо легко усмехнулся:

— Твое тело сильное, а душа сравнительно слаба. Это вино пойдет тебе на пользу, но пить его нужно постепенно, строго остерегаясь излишеств.

Выпив еще две чашки, Ту Юаньцзы начал заметно покачиваться всем корпусом, погружаясь в сладкую полудрему.

Икнув, он туманным, затуманенным хмелем взором уставился на Нин Чжо:

— Молодой господин Нин Чжо, а вы хороший человек.

Нин Чжо громко рассмеялся.

Скажи это кто-то другой, он бы непременно начал высчитывать, сколько в этих словах правды, сколько фальши и скрытого умысла. Но от Ту Юаньцзы это звучало так просто, словно перед ним поставили чашу чистой воды – до того прозрачно, что и гадать было не о чем.

Нин Чжо вдруг вспомнил Линху Цзю.

Тот малый тоже обожал вино!

Когда они пили вместе с Линху Цзю, за столом царили и веселье, и острые шутки, и идущая от самого сердца радость.

Вино, скользивное в горло, несло с собой не просто вкус – оно размывало невидимые барьеры между людьми. Порой тысяча сказанных слов между людьми значила меньше, чем один совместно осушенный кувшин.

Сама дружба – штука удивительно диковинная.

Она не похожа на союзный договор с его чернилами по белой бумаге.

Не похожа на долг с его сухим реестром цифр.

P> И не похожа на секту с ее жесткой иерархией.

Стоит ей только зародиться, как человек тут же ослабляет бранные доспехи, с готовностью обнажая перед ближним истинные чувства и охотно делясь… хорошим вином.

Глядя на Ту Юаньцзы, Нин Чжо почувствовал, как в груди разливается мягкое тепло.

Общаться с таким существом было невероятно легко.

Напившись допьяна, Ту Юаньцзы покинул кабинет и завалился спать прямо в пещере.

Оставшись в одиночестве, Нин Чжо и сам почувствовал легкое головокружение.

В таком состоянии он вновь обратился мыслями к текущей расстановке сил, но на сей прежней тяжести в душе уже не ощущал.

«Штурм Пика Плывущих Облаков – это вам не просто громкое имя в Жемчужной Башне. Старые силы на пике укоренились глубоко и прочно: облачные звери, облачные гнезда, облачные жилы и практики из разных кланов неизбежно взбудоражатся от агрессивного вторжения Обители Юаньнань».

«Вокруг Печи Южного Пламени соперничества и подковерной борьбы внутри и за пределами Обители Юаньнань тоже будет хоть отбавляй».

«Хе-хе, мне незачем спешить».

Спешка порождает оплошности, суета ведет к просчетам.

Сейчас главнее всего было ждать.

Ждать, пока все стороны проявят себя, пока скрытые течения вырвутся наружу и враги сделают первый ход.

«Особенно этот Лю Цзинькэ…» – при мысли о нем уголки губ Нин Чжо чуть приподнялись.

Он отпустил его вовсе не случайно – за этим стоял глубокий умысел.

Лю Цзинькэ яростно чихнул, после чего с мрачным видом уставился на стоявшего перед ним посланца.

Низким, срывающимся на хрип голосом он процедил сквозь зубы:

— Я ведь сделал все, как вы просили!

— Мы с Нин Чжо сошлись в бою, и он даже снес мне голову!

— И вы теперь хотите, чтобы я снова шел искать с ним неприятностей?!

Лю Цзинькэ ревел, сорвав голос.

Посланец, прибывший прямиком из Зала Кары Зла, остался беспристрастен:

— Умерьте пыл, Лю Цзинькэ. Когда мы в прошлый раз отправляли вас докучать Нин Чжо, то заранее предупредили, что противник обладает боевой мощью Стадии Золотого Ядра, и велели соблюдать предельнейшую осторожность.

Лю Цзинькэ вытаращил глаза:

— Разве это просто какая-то боевая мощь Стадии Золотого Ядра?! У него есть техника, специально созданная против меня, он использовал унаследованные механизмы из [Бамбукового Цилиндра Зелёных Механизмов Звуков Пустой Долины], и при этом задействовал едва ли половину своих боевых автоматов!

— Да он вообще не выкладывался в полную силу!

— Вы меня за дурака держите? Снова отправить меня бросать ему вызов? Да это же чистой воды самоубийство!

Лю Цзинькэ прекрасно понимал: да, он получил финансирование от Зала Кары Зла, но деньги есть деньги, а собственная шкура дороже!

До схватки с Нин Чжо он толком не знал подноготной противника. Теперь же, когда все прояснилось, он понял: этот трюк – чистый обмен жизни на деньги. Какая польза от богатств, если отдать Богу душу?

И что делать?

Если он согласится на такое, разве он не круглый идиот?

Посланец тихонько усмехнулся, слегка покачал головой и проронил с оттенком жалости:

— Вы так и не поняли своего истинного положения, Лю Цзинькэ.

— Не спешите. Я не стану вас неволить. Пройдет всего несколько дней, и вы сами прибежите ко мне.

Лю Цзинькэ остолбенел:

— Что это значит?

А посланец уже развернулся и зашагал прочь:

— В ближайшие дни вы сами все поймете.

>