Демонстрируя свой дар прямо сейчас, бледнолицый юноша надеялся завоевать расположение духа артефакта Чжуцюэ именно за счет этой гармонии и баланса.

Сам дух Чжуцюэ был ближе к стихии огня, однако вполне мог испытать симпатию к столь редкому дару, как Сияние Ледяного Костного Мозга, и в итоге признать юношу.

Однако, сколько бы тот ни простоял на месте, розовый световой столб не выказал ни малейшего признака жизни.

Жестокие правила третьего тура не оставляли участникам права на вторую попытку.

Сама суровость регламента заставляла культиваторов с самого начала пускать в ход все свои козыри.

Ни у кого не возникало возражений на сей счет, поскольку каждый догадывался: у духа Чжуцюэ почти не осталось времени. Именно поэтому чиновники Пика Данся так спешили.

Первый же участник бесславно выбыл из борьбы.

Наблюдавший за всем этим с близкого расстояния Нин Чжо преисполнился смутного предчувствия: «Матушка просчитала меня: даже если я задействую указ Белой Радуги, победить мне не светит».

«Теперь первый же участник продемонстрировал свой врожденный дар. Шанс-то всего один, а значит, все последующие бойцы выложатся на полную катушку, пустив в ход самые невероятные козыри. Ставки точно будут заоблачными!»

Нин Чжо невольно окинул взглядом окружающих.

Цан Яцзы, Чуньянцзы, Цзю Лунцзюнь, Гость в Красных Одеждах, Старец Тао Ли, Цин Байцзы, Старец Бай Цао… Сплошь мастера стадии Зарождения Души или Золотого Ядра.

Парень с большой головой не удержался от вздоха: «Как же много в Поднебесной выдающихся героев!»

«Матушка была абсолютно права, когда отчитала меня и призвала к скромности».

«В последнее время, объявившись в Секте Десяти Тысяч Явлений и немного пошумев, я и впрямь задрал нос».

«Надо быть начеку».

В этот момент распорядитель объявил:

— Второй участник.

Все взоры обратились на Му Юэхуа.

Она стояла на краю толпы в лунно-белом платье, холодная и отрешенная, точно мороз.

Лицо ее казалось гладким, как зеркало воды, не выдавая ни единой эмоции, однако в душе она безумно нервничала.

Слегка поджав пальцы, она с силой сжала край внутреннего рукава и медленно двинулась к розовому световому столбу в центре.

«Я не могу проиграть!» – на сердце у нее лежало тяжелое бремя.

Она прекрасно понимала, сколько глаз устремлено на нее со стороны. И гадать не нужно: среди зрителей наверняка присутствовали адепты Секты Лунного Сияния.

Самовольно бросить родную секту, пробираться тайком, скакать через телепортационные формации, добраться до главных гор Секты Десяти Тысяч Явлений и заявить о себе на Собрании Летящих Облаков – для Секты Лунного Сияния это стало ЧП масштаба катастрофы, вызвавшем небывалый переполох.

В свое время секта щедро опекала ее, возлагала огромные надежды и растила как будущую Бессмертную Лунного Сияния.

И вот теперь она сама отреклась от секты и пришла проситься в Секту Десяти Тысяч Явлений.

Это классическое предательство.

Но Секта Десяти Тысяч Явлений была столь огромна, а Собрание Летящих Облаков проводилось уже столько раз! Подобных историй, когда элитные ученики чужих сект сбегали и вливались в их ряды, за прошлые эпохи набралось немало.

Многие силы скрипели зубами, но не смели и пикнуть против Секты Десяти Тысяч Явлений – Секта Лунного Сияния исключением не была.

Му Юэхуа мысленно вздохнула: «Если бы оставался другой выход, разве стала бы я так поступать?»

К несчастью, забота секты о ней сводилась лишь к попытке вырастить из нее идеальный живой инструмент для варки пилюль.

Му Юэхуа пыталась достучаться до старших, но те за спиной перекрывали ей любые иные пути, обрубали все дороги, желая вести ее лишь по тропе, ведущей к титулу Бессмертной Лунного Сияния.

Подобный конфликт интересов не разрешить мирным путем.

Раскусив эту правду, Му Юэхуа притворилась, будто ничего не заметила.

Она думала о том, чтобы открыто выложить всё наставникам и попытаться договориться с сектой.

Но взвесив все за и против, так и не решилась испытывать судьбу.

По сравнению с целой сектой она, одиночка лишь на стадии Основания Дао, выглядела слишком жалкой песчинкой.

Взбесись секта – и она, применив жесткие меры, не оставила бы ей ни единого шанса, лишив всех надежд на будущее.

Куда надежнее было притвориться покорной, усыпить бдительность окружающих, а затем неожиданно вырваться на свободу и стремглав умчаться на Собрание Летящих Облаков.

План этот зрел в голове Му Юэхуа уже давно.

Шаг ее казался рискованным, слепым и безрассудным, но на самом деле являлся вынужденной мерой самозащиты ради спасения собственного пути Дао. Среди всех доступных ей вариантов этот оставался самым безопасным и надежным.

«В Секту Десяти Тысяч Явлений меня примут наверняка».

«Сложность в том, что у меня здесь нет за душой никаких связей. Эта сверхдержава необъятна, в ней бурлит бесчисленное множество фракций, и одиночке вроде меня неизбежно придется столкнуться с травлей, давлением и притеснениями».

«Но если мне улыбнется удача, и я завоюю признание духа Чжуцюэ, прибрав к рукам Печь Южного Пламени, расклад станет совсем иным».

«Тогда, даже не сумев в одиночку восстановить это духовное сокровище алхимического толка, я смогу торговаться с другими фракциями и силами, выбив для себя горы ресурсов».

«А когда печь удастся починить, опираясь на Южное Пламя Чжуцюэ, я сумею перестроить собственный путь Дао и не скачусь в тупик взращивания Золотого Ядра Иньской Луны».

Му Юэхуа остановилась прямо перед розовым световым столбом.

Все мятежные мысли и суетные сомнения в ее море сознания в этот миг были сметены железной волей.

Столб излучал туманное, сказочное сияние, розоватые блики скользили по ее лицу, делая ее похожей на сошедшую с луны богиню. Подняв голову и всматриваясь в смутный силуэт духа Чжуцюэ внутри столба, она глубоко вздохнула.

«Раз уж я порвала с сектой и зашла так далеко, почему бы не сделать еще один шаг вперед?»

«Если одержу победу, впереди меня ждет долгая дорога гладкого совершенствования».

«Оно того стоит!»

Му Юэхуа приняла окончательное решение.

Она подняла правую руку ладонью вверх.

С ладони поднялось серебристо-белое сияние, похожее на пробивающийся сквозь облака лунный свет. Чистый и холодный, лишенный малейшей примеси, лишенный мирской суеты, он едва успел появиться, как тут же выплеснул вовне густейшую энергию Таинь.

Серебристый свет стремительно уплотнился, превращаясь в сгусток пламени.

Белый, как иней, пронзительно-ледяной, он горел совершенно бесшумно – это было истинное пламя Таинь!

— И правда искусство истинного пламени Таинь?

— Хоть эта девчонка и молода, судя по ее мастерству контроля огня, она наверняка была любимицей, на которую Секта Лунного Сияния делала главную ставку…

— Чего они вообще добивались, позволяя ей заявиться на Собрание Летящих Облаков?

— Ха, о чем тут думать? Неужто они рассчитывали перевернуть Секту Десяти Тысяч Явлений? Не смешите меня…

Зрители располагались далеко, но оживленно переговаривались меж собой.

А Нин Чжо и прочие стояли вблизи. Увидев пламя на ладони Му Юэхуа, они сначала замерли в изумлении, а затем их лица потрясенно вытянулись.

«Это же не временный огонь, созданный за счет особой маны и редких заклинаний?»

«И правда нет. Это же подлинное истинное пламя Таинь».

«У Му Юэхуа что – в руках настоящий зародыш пламени?!»

Все кругом были донельзя удивлены.

Разница между этими вещами колоссальна.

Техники Секты Лунного Сияния позволяли культиваторам вырабатывать ману Таинь, которая в сочетании с заклинаниями из техник заставляла их временно изрыгать языки пламени, наделенные свойствами истинного пламени Таинь. Благодаря этому их можно было использовать для варки пилюль и создания артефактов.

А зародыш пламени – совсем другое дело.

Любой культиватор, завладевший зародышем пламени, мог им пользоваться, даже не владея маной Таинь или сопутствующими пламенными трактатами.

Тот факт, что этот зародыш достался Му Юэхуа, делал ее поистине непобедимой в своем деле!

Нин Чжо изумился. Он прекрасно знал, сколь ценен зародыш огня: он сам с таким трудом добыл в свое время Древесный Огонь, да и тот сгорел в грандиозной битве. Всякий раз, вспоминая об этом, он испытывал глухую досадную боль в сердце.

А эта девчонка на стадии Основания Дао владела целым зародышем пламени, да к тому же какого – истинного пламени Таинь!

Ценность такого зародыша многократно превосходила тот Древесный Огонь, что некогда доставался самому Нин Чжо.

Даже Ван Юй был ошеломлен.

Этот хозяин Пика Данся наблюдал за ходом третьего тура из-за кулис. Через формации он уже видел то пламя, что Му Юэхуа демонстрировала в первых двух турах.

Но то были лишь фальшивые языки пламени, рожденные за счет маны и заклинаний, – лишь жалкая имитация зародыша.

Теперь же Му Юэхуа извлекла самый настоящий, подлинный оригинал – истинное пламя Таинь!

Адепт Секты Лунного Сияния, затаившийся среди толпы зевак, в этот момент тоже переменился в лице.

Техника, которую он практиковал, являлась одной из основных линий Секты Лунного Сияния. В истинном пламени Таинь он разбирался от и до, а потому с одного взгляда раскусил подвох.

«Истинное пламя Таинь!»

«У Му Юэхуа есть такой зародыш!»

«Проклятье, неужели это сектантское имущество? Как она умудрилась тайком вытащить его наружу?»

В Секте Лунного Сияния и впрямь хранилось три зародыша пламени. Но истинным пламенем Таинь был лишь один, оставшиеся два являлись лишь похожими субстанциями. В обычное время их выдача строго регламентировалась долгими проверками, и даже после прохождения всех инстанций никто не гарантировал, что тебе действительно одолжат подлинное пламя Таинь.

А сейчас такой зародыш оказался прямо в руках у Му Юэхуа!

Убедившись в этом, адепт Секты Лунного Сияния уставился на нее во все глаза, и спустя пару мгновений его взор налился кровью.

«Вряд ли это тот самый огонь, что принадлежит секте».

«Внешний вид этого зародыша все-таки слегка отличается».

«Зародыш в руках Му Юэхуа куда слабее того, что хранится в хранилищах секты».

Зародыши пламени тоже требуют взращивания. В Секте Лунного Сияния хватало культиваторов, а секта щедро опекала истинное пламя Таинь, не скупясь на ресурсы и уход, так что огонь постоянно рос и развивался.

В сравнении с ним зародыш Му Юэхуа выглядел совсем крошечным.

«Но пусть он и мал, это все равно истинное пламя Таинь!»

«Должно быть, это личная удача девчонки. Неудивительно, что ее успехи в искусстве истинного пламени Таинь росли как на дрожжах – оказывается, у нее под боком всегда был эталон для сравнения. Как же глубоко она все прятала!»

«Будь она до сих пор в секте, разве этот зародыш в будущем тоже не стал бы достоянием обители?»

Подумав об этом, сородич из Секты Лунного Сияния кровно обиделся и разъярился еще пуще.

Духовное сознание Му Юэхуа проникло в глубины зародыша. Серебристо-белое пламя распустилось, точно цветок ночного луноцвета: хоть оно и являлось огнем, от него веяло леденящим холодом.

Уставившись на розовый световой столб, Му Юэхуа занервничала еще сильнее.

Дух Чжуцюэ по-прежнему хранил молчание.

Не оставалось выбора, кроме как влить в пламя еще больше маны.

Ее собственная мана Таинь и истинное пламя Таинь подходили друг другу идеально. Серебристое свечение запылало ярче, вспыхнуло в полную силу, и над тихо горящим пламенем, среди чуть искривляющегося от жара воздуха, постепенно соткался призрачный силуэт луны.

Лунная тень источала сияние, залив серебром большую часть пространства Раскрытых Карнизов Пустоты.

Розовые блики на поверхности столба качнулись, словно по глади озера пробежал легкий ветерок, поднимая едва заметную рябь.

Затем рябь участилась, постепенно раскачиваясь все сильнее.

Столь диковинное зрелище тут же вызвало бурю восторженных возгласов.

Многие зрители вытаращили глаза, гадая: неужто победитель нынешнего малого испытания уже определился?

Цинь Кэ, Гу Цзяньцзе и другие участники основной группы напряглись до предела, в душе истово молясь о провале.

Наконец розовая рябь улеглась, световой столб стремительно поблек и вернулся в прежнее состояние.

Дежурный страж вовремя возвестил:

— Второй участник закончил, прошу покинуть площадку. Если в дальнейшем никто не сможет показать лучшего результата, победительницей будет признана госпожа Му Юэхуа.

«Неужели это предел моих возможностей?» – Му Юэхуа закусила губу и с тяжелым сердцем отступила назад.

Она и не подозревала, что на самом деле даже не приблизилась к требуемой планке: хотя истинное пламя Таинь по своим астрологическим свойствам перекликалось с Южным Пламенем Чжуцюэ, оно не привлекло к себе даже крошечной доли внимания духа артефакта.

И вся та рябь на розовом столбе возникла лишь потому, что ею тайком манипулировал хозяин Пика Данся – Ван Юй.

Внимание Ван Юя было приковано к Му Юэхуа: «Девчонка что надо, ох как хороша. Затяну ее на свой Пик Данся – получу разом и человека, и огонь».

Ван Юй страсть как любил таланты, и сейчас в нем взыграли соответствующие эмоции.

Правила третьего тура и полуоткрытое пространство формации – все это он устроил специально, лишь ради показушной справедливости.

Сам же он продолжал дергать за ниточки из-за кулис, крепко контролируя ход малого испытания. Даже если Печь Южного Пламени ускользнет от него в итоге, он обязан выжать из этой компашки максимум компенсации или даже сорвать куш покрупнее!

Он даже мог незаметно повлиять на жребий с сандаловым ларцем и нефритовыми бирками.

«Но в этот раз я не вмешивался».

«А значит, порядок выпавших номеров до определенной степени отражает истинную силу судеб каждого из участников».

«Тех, кто пробился в первую десятку, стоит взять на особый, долгосрочный прицел».

Му Юэхуа вернулась в толпу и снова встала на самом краю с невозмутимым лицом.

В этот момент распорядитель выкрикнул:

— Старший Чуньянцзы, прошу вас выйти вперед.

Поскольку Чуньянцзы являлся практиком стадии Зарождения Души да еще и главой секты, к нему полагалось обращаться с уважением.

— Почту за труд, — с легкой улыбкой произнес Чуньянцзы и неторопливо шагнул вперед.

Гость в Красных Одеждах, недолюбливавший его, презрительно фыркнул.

Чуньянцзы не стал демонстрировать никаких врожденных талантов и извлекать пламя – вместо этого он достал круглый футоны-коврик для медитации и прямо на нем уселся по-турецки.

А затем принялся читать писание.

Читал он не вслух, а с помощью духовного сознания.

«Канон Пилюль Чистой Ян»!

Это была фундаментальная классика, которую он постигал почти тысячу лет, корень его пути Дао, полное собрание его воззрений на огонь, алхимию и все сущее под небесами. Канон насчитывал ровно три тысячи слов, и каждое предложение, каждое слово являлось квинтэссенцией усилий многих поколений патриархов Дворца Чистой Ян.

Его духовное сознание превратилось в мириады золотых искр, которые точечно, крупица за крупицей вплыли в розовый световой столб.

Центральный столб откликнулся на это, заиграв сияющими розовыми волнами, побежавшими по нему точно от дуновения легкого ветерка.

Лицо Му Юэхуа осталось беспристрастным, но в груди неприятно кольнуло.

Остальные издали тихий возглас:

— Есть реакция!

Однако, сколько бы Чуньянцзы ни продолжал безмолвно декламировать канон, столб отвечал лишь слабой рябью – ровно такой же, какой добилась и Му Юэхуа, ну, может, едва-едва сильнее.

Распорядитель объявил, что их результаты равны.

Чуньянцзы поднялся на ноги. Пусть на душе у него скребли кошки, он сохранил манеры главы великой секты и чинно вернулся в толпу.

Затем распорядитель выкрикнул имя четвертого участника – Шэнь Хунъяо.

Шэнь Хунъяо давно уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и, услышав свое имя, тут же решительно шагнула из толпы.

Кто-то из ее людей мысленно передал ей весточку: «Хунъяо (исполнительница Шэнь / госпожа исполнительница), победа за тобой!»

В глазах Шэнь Хунъяо блеснул острый огонек: «Если я выиграю сегодня, смогу ли спихнуть Цзян Пина и самой занять место вице-главы Зала Алхимии?»

«»