Золотой Свиток и Нефритовая Книга были высшим сокровищем Государства Хуачжан, оберегающим его национальную удачу.

Этот нефритовый фолиант размером в девять цуней квадратных и три цуня в толщину состоял из страниц белого нефрита, сшитых золотыми нитями, и на тот момент насчитывал шестьдесят две страницы.

С давних пор он хранился в самом центре главного зала храма предков Государства Хуачжан, покоясь на трехъярусном алтаре из белого нефрита, где усмирял государственную удачу, концентрировал литературную ци, улавливал народные чаяния и заранее предупреждал о государственных бедствиях.

Прямо сейчас золотые нити, скреплявшие Золотой Свиток и Нефритовую Книгу, натянулись до предела, издавая пронзительный металлический скрежет. Этот резкий, режет слух звук напоминал о том, как нечто рвет золотые нити, силясь оборвать их одну за другой.

На обложке четыре крупных иероглифа «Золотой Свиток и Нефритовая Книга» тоже слегка подрагивали.

Привратник был просто вне себя от ужаса, и когда он вылетел из храма предков, ноги его едва держали. Спотыкаясь, он пробежал три двора, миновал бесчисленные галереи и с размаху ввалился в караулку.

В караулке главный евнух храма предков Чжоу Чжэн наводил порядок в сегодняшнем списке жертвенных даров. Услышав треск распахнутой двери, он резко поднял голову и, увидев смертельно бледное лицо Лу Хуайжэня, почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

Чжоу Чжэн поспешно окликнул его:

— Что стряслось?

Привратник открыл рот, но не смог вымолвить ни звука. Трясясь как в лихорадке, словно осиновый лист, он указал в сторону храма предков.

Чжоу Чжэн резко вскочил на ноги, быстрыми шагами подбежал к нему и крепко ухватил за плечи:

— Говори!

Привратник наконец выдавил из себя несколько слов:

— Кни… Книга… Изумляет… Подает знак бедствия!

Лицо Чжоу Чжэна сильно переменилось, и, не говоря больше ни слова, он вылетел за дверь.

Мгновение спустя Чжоу Чжэн выбежал из храма предков, вытащил из пазухи чистую нефритовую бамбуковую планку и силой ци вырезал на ней восемь иероглифов: «В Нефритовой Книге странные изменения, просим правителя срочно прибыть!»

В следующую секунду в бамбуковую планку влили ци, и она превратилась в полоску света, взмывшую в небеса.

Правитель Государства Хуачжан как раз шлифовал шахматные камни.

Его величайшей страстью была игра в го. Собрав множество знаменитых шахматных досок и камней, в свободное время он не распылялся на наложниц, а почти всецело посвящал себя игре с этими камнями, протирал доски и раздумывал над ходами.

В этот момент бамбуковая планка пробила оконную решетку и полетела прямо к нему.

Правитель Государства Хуачжан поспешно поймал ее, погрузил в нее свое духовное сознание, и его лицо мгновенно изменилось.

Правитель Государства Хуачжан немедленно поднялся на ноги, активировал скрытый массив передачи в комнате и прямиком переместился в главный зал храма предков.

Будучи монархом, любое его движение затрагивало интересы самых разных кругов, неся за собой огромные последствия. Столкнувшись с чрезвычайным происшествием, чтобы не спровоцировать потрясений при дворе, правитель Государства Хуачжан не стал поднимать шум, а проник в храм предков тайком.

Двери главного зала храма предков были плотно закрыты, внутри находился лишь Чжоу Чжэн.

Увидев прибывшего правителя Государства Хуачжан, он поспешно опустился на колени и поклонился.

Правитель Государства Хуачжан взмахнул рукой, велел ему подняться, а затем шагнул прямо к Золотому Свитку и Нефритовой Книге, принявшись один за другим активировать магические приемы, складывать пальцы в печати и одновременно бормотать заклинание.

Одновременное применение трех печатей – печати сердца, печати тела и печати речи – выдавало крайнее напряжение правителя Государства Хуачжан.

Спустя половину палочки благовоний Золотой Свиток и Нефритовая Книга постепенно утихли, вернувшись к своему обычному состоянию, источавшему яркое сияние и благовесные лучи.

Однако выражение лица правителя Государства Хуачжан было крайне тяжелым.

Успокоив это защитное сокровище страны, он одновременно смутно ощутил грядущую угрозу: «Это какое-то еретическое учение, способное до основания потрясти литературные основы моего Государства Хуачжан! Похоже, оно исходит от Пути Демонов: незадолго до этого кармическая удача Пути Демонов переплелась с удачей нашего конфуцианства, из-за чего Золотой Свиток и Нефритовая Книга и подали знак бедствия!»

— Путь Демонов… — правитель Государства Хуачжан задумался на мгновение, а затем неожиданно окликнул:

— Чжоу Чжэн.

Главный евнух храма предков Чжоу Чжэн почтительно согнулся в поклоне:

— Подданный здесь.

— Передай мой секретный указ: созвать ректора Академии Цзися Хань Суна, доктора Академии Сюэгун Чжэн Цзина и помощника главы Гоцзыцзяня Ван Шу немедленно явиться в храм предков.

Никому не поднимать шум, никому не разглашать весть.

Чжоу Чжэн принял приказ и тихо отступил.

Спустя полчаса трое великих конфуцианцев вошли в храм один за другим.

Шедший впереди Хань Сун обладал седыми волосами и бородой, утонченными чертами лица и взглядом, подобным звездам. Двое за ним – Чжэн Цзин с невозмутимым выражением лица и Ван Шу с едва нахмуренными бровями. Все трое были облачены в простые белые халаты без единого украшения – это был высший конфуцианский ритуал тайного совещания.

— Ваше Величество, — втроем поклонились они.

Правитель Государства Хуачжан поднял руку, жестом позволяя им не кланяться. Передав им послание через духовное сознание, он поведал обо всем случившемся.

Лица всех троих заметно переменились.

Правитель Государства Хуачжан добавил:

— Дело чрезвычайной важности, дабы исключить мою личную ошибку в оценке, пусть три моих уважаемых министра по очереди установят связь с Золотым Свитком и Нефритовой Книгой, а мы сопоставим результаты.

Хань Сун шагнул вперед и проверил сокровище первым. За ним последовали Чжэн Цзин и Ван Шу.

— Ваше Величество все верно ощутил, — медленно произнес Хань Сун. — Это явление переплетения кармической удачи Пути Демонов с удачей нашего конфуцианского направления. Пусть переплетение и поверхностно, но оно уже затронуло Нефритовую Книгу, а значит, дело явно нешуточное.

Чжэн Цзин кивнул:

— Какое же порождение вынашивает удача Пути Демонов, раз она оказалась способна пошатнуть литературные вены нашего Хуачжана?

Ван Шу нахмурился еще сильнее:

— Если позволить этому развиваться дальше, в лучшем случае зашатается государственная удача, в худшем… прервутся литературные жилы. Ваше Величество, я предлагаю немедленно начать ритуал жертвоприношения.

Величайшие дела государства – это война и жертвоприношения.

Правитель Государства Хуачжан кивнул:

— Верно, я и созвал вас троих втайне именно для того, чтобы вы помогли мне провести тайное государственное жертвоприношение!

Он посмотрел на Хань Суна:

— Как по-творому, сколько времени потребуется на подготовку?

Хань Сун нахмурился, погрузившись в раздумья, и ответил:

— По меньшей мере три дня.

Правитель Государства Хуачжан покачал головой:

— Два дня.

Хань Сун тут же поклонился:

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Взгляд правителя Государства Хуачжан скользнул по остальным двоим:

— Кто напишет жертвенную оду для этого государственного жертвоприношения?

Ван Шу и Чжэн Цзин были мастерами в этом деле. Обменявшись взглядами, Чжэн Цзин сделал небольшой шаг вперед:

— Ваше Величество, ваш слуга желает взять это на себя.

Правитель Государства Хуачжан кивнул и обратился к Ван Шу:

— Нынешнее государственное жертвоприношение должно пройти втайне, без лишнего шума. Ты займешься обустройством алтаря прямо здесь, в храме предков.

Ван Шу почтительно поклонился в ответ:

— Ваш слуга повинуется приказу!

Главные врата Секты Десяти Тысяч Явлений.

Там шла беседа верхушки секты.

Вэй Цзи, заместитель главы Пика Тяжёлых Формаций, сидел на почетном месте.

На нем по-прежнему был надет грубый конопляный даосский халат, а сам он восседал неподвижно, подобно горе. Его лицо сорокадевятилетнего мужчины было совершенно заурядным, черты лица – самыми обычными, а кожа имела бледно-пшеничный оттенок, напоминая отполированный гладкой водой речной камень. Его угольно-черные зрачки смотрели влево, взгляд был спокойным и отстраненным, словно он наблюдал за всем миром через тонкую стеклянную преграду.

Слева восседал Тоба Хуан, глава Пика Десяти Тысяч Зверей.

Его мощное, словно гора, тело едва не разрывало кресло. На бронзовой коже от левого виска наискось к правой щеке залег свирепый шрам от когтя, пересекавший переносицу. Густые черные волосы и борода, похожие на гриву льва, росли как попало, скрывая половину лица, но не способные спрятать пару острых, как у сокола, багровых глаз.

От него во все стороны пылал жар, и даже в неподвижном состоянии воздух пропитывался знойной духотой.

Справа с улыбкой сидел Ван Юй, нынешний глава Пика Данся.

На его даосском халате с узором из облаков переливались краски Данся, а метелка покоилась на локте; от него веяло полнейшей невозмутимостью и гармонией. Он то глядел на Вэй Цзи, то переводил взгляд на Тоба Хуана, и в его глазах мелькал глубокий свет.

Трое обсуждали как раз дебаты между Чжао Ханьшэном и Цинь Дэ.

Тоба Хуан громко рассмеялся:

— Этот очкоглазый книжник по фамилии Чжао со своим гребанным учением Сердца целыми днями только и делал, что читал лекции, и я давно уже на дух его не переносил! Теперь же Цинь Дэ посрамил его в дебатах, и он с поджатым хвостом выкатился из Секты Десяти Тысяч Явлений – какая же благодать.

Его раскатистый смех эхом раносился по комнате.

Вэй Цзи не изменился в лице, лишь слегка кивнул.

— То, что Цинь Дэ посрамил Чжао Ханьшэна, и вправду оказалось неожиданностью, — голос его звучал ровно и бесстрастно, не выдавая ни радости, ни гнева. — Для нашей Секты Десяти Тысяч Явлений это поистине благо.

Услышав это, Ван Юй с улыбкой кивнул:

— Глава пика Вэй совершенно прав. Если бы конфуцианцы развивались в секте слишком быстро и широко, для каждого из наших пиков это вряд ли обернулось бы благом. Пока у нас есть такой балласт, как Цинь Дэ, им не удастся поднять большую волну.

Тоба Хуан оскалил зубы в улыбке, обнажив ряд белых зубов:

— По мне так, раз уж удалось найти верный способ раз и навсегда вышвырнуть из Секты Десяти Тысяч Явлений всех этих заумных книжников – это было бы лучше всего! Всех этих Дуаньму Чжанов, Чу Сюаньгуев, Сун Таошэнов… выгнать их к чертям, как же чисто станет!

Вэй Цзи и Ван Юй переглянулись и одновременно горько усмехнулись.

Это было невозможно.

Тогда глава Секты Десяти Тысяч Явлений прошлого поколения лично пригласил Дуаньму Чжана, заставив того вступить в секту.

Об этом инциденте знали все, и все конфуцианцы восхваляли гостеприимство прежнего главы.

На самом же деле Дуаньму Чжан был переманен Сектой Десяти Тысяч Явлений из Государства Фэйюнь.

Если Секта Десяти Тысяч Явлений изженет эту группу конфуцианцев, понесшиеся за этим убытки окажутся слишком велики.

Во-первых, весь мир решит, что в этом заключалась ошибка главы Секты Десяти Тысяч Явлений прошлого поколения. Ведь именно он пригласил Дуаньму Чжана. Теперь же Дуаньму Чжана изгоняют – ну не мог же ошибиться нынешний глава Секты Десяти Тысяч Явлений, верно?

Во-вторых, Секта Десяти Тысяч Явлений катастрофически потеряет репутацию праведного пути, прослыв вероломной. И всякий в мире, кто захочет примкнуть к Секте Десяти Тысяч Явлений, теперь будет думать дважды. А это подорвет сами основы основания секты!

В-третьих, Секту Десяти Тысяч Явлений сочтут питающей злобу к конфуцианскому сообществу.

Само Государство Хуачжан было могущественной державой, да и рассеянные по различным государствам практики-конфуцианцы множились день ото дня. Можно сказать, что во всем мире практики бессмертия они представляли собой все более и более грозную силу, которую нельзя было игнорировать.

Если Секта Десяти Тысяч Явлений изгонит находящихся в ее стенах конфуцианцев, это станет крайне явным политическим жестом, который навлечет на нее враждебность всего конфуцианского сообщества во всем мире бессмертия.

Рассеянные по разным странам конфуцианцы не преминут воспользоваться самыми разными средствами – прямо или косвенно – подстрекая государства держаться подальше от Секты Десяти Тысяч Явлений.

Секта Десяти Тысяч Явлений мгновенно наживется тучей потенциальных врагов.

А что она получит взамен?

Всего лишь изгнание кучки конфуцианцев, даже не добившись полного искоренения их влияния на Секту Десяти Тысяч Явлений.

Проблема же заключалась в том, что нынешнее конфуцианское сообщество не оказывало на Секту Десяти Тысяч Явлений сильного влияния. Благодаря помощи Цинь Дэ сдерживание конфуцианцев в Секте Десяти Тысяч Явлений всегда проходило успешно.

Если действительно прогнать Дуаньму Чжана и остальных, Секта Десяти Тысяч Явлений явно потеряет больше, чем приобретет, породив массу непредсказуемых негативных последствий.

В тайной комнате воцарилось молчание.

Ван Юй заговорил:

— Конфуцианцы – не главное, у меня, напротив, возникли новые сомнения насчет Цинь Дэ.

Вэй Цзи и Тоба Хуан уставились на него.

Ван Юй продолжил:

— Его познания в демонических учениях намного превосходят наши прежние оценки. На этих дебатах демонические принципы, что он использовал, были сложными и глубокими, неся в себе поистине грандиозный размах.

Тоба Хуан отнесся к этому скептически:

— Цинь Дэ и так гений, иначе он бы не создал «Канон Святого-Разбойника». Его заперли на тридцать лет, и он целыми днями ломал голову над своими еретическими учениями – что странного в том, что он придумал что-то новенькое?

Вэй Цзи слегка покачал головой.

Он изложил свою точку зрения:

— Чжао Ханьшэн – прославленный в Государстве Хуачжан великий конфуцианец. На сей раз он явился в Секту Десяти Тысяч Явлений, неся с собой мощь нового течения учения Сердца, и прочитал несколько публичных лекций, продемонстрировав силу, которую все видели воочию. После первой же встречи с ним Дуаньму Чжан добровольно признал себя слабее.

— Конечно, у Дуаньму Чжана были свои нужды, и он хотел с помощью учения Сердца убрать с дороги этот тяжелый балласт в лице Цинь Дэ.

— Но отсюда также видно, сколь сильно Дуаньму Чжан верил в учение Сердца и в Чжао Ханьшэна!

Вэй Цзи посмотрел на Тоба Хуана:

— Когда мы обсуждали вопрос Цинь Дэ, все исходили из того преставления, что «Цинь Дэ непременно проиграет». Тогда мы были уверены, что Чжао Ханьшэн победит безоговорочно. И каков же итог?

Тоба Хуан замолчал и медленно кивнул:

— Глава пика Вэй дело говорит. Цинь Дэ действительно заслуживает нашей переоценки.

Вэй Цзи повернулся к Ван Юю:

— Какое мнение у главы пика Вана?

Ван Юй слегка улыбнулся и легко взмахнул метелкой:

— Пожалуй, мне стоит лично заняться этим и обыскать душу Цинь Дэ.

Вэй Цзи и Тоба Хуан слегка переменились в лице.

Хотя техника поиска душ и таила в себе опасные последствия, Цинь Дэ в конце концов не был членом Секты Десяти Тысяч Явлений – он числился заключенным, да к тому же был лишь пешкой.

Ну и что с того, если останутся какие-то побочные эффекты?

Обдумав все пару мгновений, Вэй Цзи и Тоба Хуан выразили свое согласие.

Дело было решено, и троица расслабилась.

Ван Юй взял пиалу с чаем, сделал легкий глоток и вдруг произнес:

— Кстати говоря, в последнее время этот новичок по имени Нин Чжо поднял немало шуму.

Ван Юй посмотрел на Вэй Цзи и с улыбкой проговорил:

— Разве парень давеча не зачистил целую череду испытаний формаций: девятиизгибный извилистый коридор, формацию земного огня и тучных полей, формацию ветра и молнии, формацию пяти элементов, формацию пяти врат, формацию десяти тысяч мечей, иллюзорную морскую формацию, формацию Небесного Ковша, формацию перемещения неба и земли… одно за другим, едва ли не каждое испытание проходя на первом месте? Я слышал, он еще и контактировал с Вэньжэнь Янь с вашего пика?

Вэй Цзи остался беспристрастным и лаконично бросил:

— Было дело. Вэньжэнь Янь им изрядно заинтересовалась и встречалась с ним тет-а-тет.

— 0.

Ван Юй приподнял брови:

— О? Неужели Пик Тяжёлых Формаций намерен переманить его к себе?

Вэй Цзи бросил на Ван Юя долгий взгляд и ответил не ему, а перевел глаза на Тоба Хуана.

Лицо Тоба Хуана выглядело не слишком здорово.

Присутствовавшие прекрасно знали причину.

Тоба Хуан прилюдно пожаловал Нин Чжо щедрые дары и публично объявил, что это просто подарок, от Нин Чжо не требующий того, о чем его просил тот же Чжун Дао.

Тогда Тоба Хуан очень благосклонно отнесся к Нин Чжо, узнав, что парень в некотором роде отшил Чжун Дао.

К тому же он не преминул прислушаться к намеку Ван Юя, не желавшего видеть Нин Чжо в Зале Кары Зла.

Да и хотелось утереть нос Чжун Дао в отместку за то, как тот поставил его в неловкое положение во время собрания восьми пиков.

Кто же знал, что щедрый подарок отправлен, а Нин Чжо взял и вернул его при всех.

Этот поступок Нин Чжо несомненно выставил Тоба Хуана на посмешище, что естественно вызвало у того лютую неприязнь.

Но парень все же был младшим, и Тоба Хуан мог сколько угодно портить жизнь Чжун Дао, но если бы он открыто ополчился на практика стадии Возведения Основания, то уронил бы свое лицо еще сильнее.

Поэтому эту досаду ему оставалось лишь проглотить и затаить внутри.

Вэй Цзи произнес, обращаясь к Тоба Хуану:

— Условия, которые мой Пик Тяжёлых Формаций мог бы предложить Нин Чжо, сильно уступают тем, что в свое время посулил глава пика Тоба.

Он помолчал, и голос его остался ровным:

— Быть может, именно поэтому он и не захотел присоединяться к нашему Пику Тяжёлых Формаций.

Он буквально ударил по больному.

Разумеется, услышав это, Тоба Хуан издал мрачное фырканье.

Тоба Хуан бросил:

— Слишком уж этот паренок Нин Чжо скользкий, явно задирает цену, мне такое не по душе.

Услышав это, Ван Юй расхохотался.

Вэй Цзи поглядел на него со своим обычным отстраненным спокойствием:

— Раз глава пика Ван так интересуется Нин Чжо, неужели и у Пика Данся есть виды на него?

Улыбка Ван Юя мгновенно пропала, и он поспешно замахал руками:

— Да как можно?

— Глава пика Вэй шутит, — произнес он. — Пусть Нин Чжо и обладает потрясающим талантом, но к алхимии он неспособен. Мой Пик Данся взращивает таланты алхимии, а не таланты формаций или механик, и требования к моральному стандарту у нас невысокие. Я просто подумал о нем и упомянул к слову. Этот парень Нин Чжо совсем не то, что мне нужно.

Чайный аромат вился над столиком в тайной комнате.

В этот самый момент нефритовые подвески на поясах у всех троих одновременно завибрировали, испуская ослепительный свет.

Выражения лиц троих резко изменились, и, погрузив духовное сознание в подвески, они поняли, что это срочный призыв главы Секты Десяти Тысяч Явлений.

— Это изменения в сокровище, сдерживающем секту – Небесном Облачном Зонте!

— Неужели что-то угрожает нашей секте?

— Живо отправляемся вместе!