Дальше все пошло без малейшей интриги: бумага хаоран, которую выдавал Нин Чжо, не только с огромным отрывом лидировала по количеству, но и превосходила все мыслимые стандарты по качеству, заставляя прочих адептов лишь безнадежно задирать головы.

Даже Гу Цин, придя в себя, умерил амбиции и больше не жег драгоценную ауру хаоран зазря, перейдя к жесткой экономии.

В итоге Нин Чжо с неприлично разгромным отрывом и без единого возражения вырвал первое место на этом этапе!

Объявляя результат, Ситу Гу испытывал сложнейшую гамму чувств. Ему хотелось победы Гу Цина, но выступление Нин Чжо оказалось до того ослепительным, что он физически не мог протащить ни единой фаворитской нотки.

Впрочем, этап завершился, а вот перформанс Нин Чжо – еще нет.

Он бережно извлек Белую Радугу, вознес ее на ладони на всеобщее обозрение и громогласно объявил: причиной, по которой он сумел исторгнуть ауру хаоран, стало величайшее одолжение со стороны Зала Кары Зла, с барского плеча выделившего ему столь мощный артефакт.

Но кто он такой, чтобы засиживаться на чужом сокровище?

Потому, одержав победу, он намерен незамедлительно вернуть реликвию законным владельцам и выразить Залу Кары Зла искреннюю благодарность!

— Товарищи по Дао, если есть желающие, можете составить мне компанию и выступить свидетелями, — с улыбкой пригласил всех Нин Чжо.

— Идем, идем! — откликнулась прорва культиваторов.

Предвкушая продолжение цирка, тучи зрителей решили не расходиться.

Три тура испытаний сделали Нин Чжо всеобщим любимчиком. Сначала были его пиковые Свитки Гор и Рек высочайшего качества, заставившие толпу выстроиться в очередь с кошельками – тут заговорила шкурная выгода. Затем выяснилось, что он, не будучи конфуцианцем, возил мордой по грязи самого чужака Гу Цина, чем завоевал сердца масс. Ну а теперь Нин Чжо декламировал стихи на публику, а его аура хаоран сияла подобно пронзающей солнце радуге – да какой же праведник откажется от такого зрелища?!

Водить знакомство с Нин Чжо теперь считалось делом надежным, и каждый жаждал заполучить в друзья столь выдающегося человека.

Зеваки стремились завязать благие кармические связи!

Нин Чжо нарочито взмыл на облаке впереди всех, целенаправленно держа курс на главный корпус Зала Кары Зла.

Люди Чжун Дао затесались прямо среди зрителей. Заприметив столь демонстративный жест и активный подход Нин Чжо, один из них затрепетал от восторга и немедленно активировал технику экстренной передачи весточки.

Главный зал Зала Кары Зла.

Чжун Дао прислушивался к пикетированию и обсуждениям подчиненных, безуспешно пытавшихся вымучить план спасения из текущей задницы.

Прилетела весточка.

Сердце Чжун Дао екнуло:

— Нин Чжо публично заявил, что идет сюда лично вернуть Белую Радугу?

Вообще-то Чжун Дао планировал забрать реликвию сразу по окончании этого мини-испытания с бумагой.

Как-никак, это один из стратегических устоев Зала Кары Зла, подлинное сокровище. Выдать его Нин Чжо изначально было из ряда вон выходящим шагом, продиктованным исключительно необходимостью проверки.

Но раз Нин Чжо возвращает ее сам, в глазах Чжун Дао это выглядело верхом благоразумия.

«К тому же он возвращает её публично и специально приволочил толпу свидетелей…» Чжун Дао мгментально раскусил замысел парня.

— У этого сопляка и вправду изворотливый ум.

— Чистой воды политическое шоу.

— Он выжимает из Белой Радуги максимум пользы!

Чжун Дао был наслышан о перформансе Нин Чжо в Ущелье Скрытых Доспехов, а потому, раскусив истинные мотивы парня, больше не испытывал прежней мнительности.

Белая Радуга предоставила Нин Чжо железобетонные улики его правоты!

На этой почве симпатия Чжун Дао к нему лишь возросла.

Хочешь победить зло? Праведность обязана быть мощнее и хитрее. А раз Нин Чжо обладает столь дивным талантом да еще на стадии середины Золотого Ядра выдает столь незаурядные результаты, то в будущем он несомненно станет еще сильнее. И разве его умение разыгрывать столь умудренные партии правого пути не есть прямое доказательство его проницательности?

— Если этот мальчик не свернет с кривой дорожки, в будущем он непременно станет столпом нашего правого пути! — Чжун Дао задрал планку ожиданий от будущего Нин Чжо еще выше.

— Ну раз так, почему бы мне не подыграть ему?

Подумав об этом, Чжун Дао тайной мыслеформой приказал страже у дверей главного зала готовиться.

Нин Чжо двигался во главе внушительной процессии, чьи ряды по мере приближения к штаб-квартире Зала Кары Зла только росли.

Трое адептов заранее поджидали их на пороге.

Увидев Нин Чжо, они тут же сорвались навстречу, заявляя, что осведомлены о его цели, и вызываясь проводить его вместе со всей толпой зевак внутрь.

Когда Нин Чжо шагнул в главный зал, Чжун Дао уже активировал здесь формацию пространственного расширения, создавая огромный внутренний объем.

Нин Чжо мерной поступью прошел вперед. Подняв глаза, он узрел восседающего на высоком троне Чжун Дао. По правую и левую руку от него выстроились культиваторы – от стадии Зарождения Души до Золотого Ядра, каждый со своим выражением лица, но все источали ауру закаленных бойцов.

Нин Чжо остановился, отвесил глубокий поклон, а рукава его широких одежд качнулись подобно облакам. Голос его звучал чисто, как звон нефрита о камень:

— Младший Нин Чжо, по милости главы зала удостоенный чести владеть сокровищем Зала Кары Зла, ныне, заняв первое место, прибыл вернуть должок. Белая Радуга предстоит пред очи ваши, возвращаюсь в целости и сохранности!

Чжун Дао погладил бороду, расплылся в улыбке, и голос его сотряс своды зала:

— Благородно! Аура хаоран юного друга Нин Чжо сегодня пронзила небеса и озарила обитель. Такое величие даже старику довелось видеть нечасто.

Нин Чжо вновь поклонился, его глаза сияли чистотой осенней воды:

— Ум и таланты младшего скудны, но благодаря дарованной главой зала возможности я, держа в руках священный артефакт, всем сердцем ощутил мощь праведной ци. Словно узрел лики ушедших мудрецов, что веками карали зло и защищали Дао, словно услышал наставления древних учителей о защите справедливости. Доброту наставника и главы я не забуду до конца своих дней!

С этими словами он обеими руками преподнес Белую Радугу.

Чжун Дао сделал легкий жест рукой, и силой духовного восприятия притянул артефакт обратно к себе.

Взглянув на Нин Чжо, он добавил в голос еще больше одобрения:

— Благородно.

— Знаешь ли ты: величие праведности кроется в искренности, а твердость сердечного Пути – в постоянстве? Сегодняшний всплеск ауры хаоран потряс мир, но впереди долгий путь. Тебе по-прежнему надобно: страшиться и трепетать, словно стоишь у края бездны; не прекращая учебы, ступать по тонкому льду; обновляться день ото дня, подобно пробивающемуся весеннему ростку; и лишь сохранив первоначальный замысел, обретешь истинный конец!

— Младший крепко запечатлел в сердце наставления главы зала: буду брать пример со славных предков Зала Кары Зла, сделать защиту простого люда своей обязанностью, а утверждение праведного Пути – целью всей жизни! И пусть меня ждет девять смертей – ничуть не раскаюсь, столкнусь с мириадами трудностей – пойду до конца!

— Ох. [Прим. Пер.: в китайском оригинале звучит слог '6', здесь оставлен как маркер восклицания/реплики без смысловой нагрузки]

— Благородно, — восхищение Чжун Дао Нин Чжоу стало еще гуще.

Затем он повернулся к толпе зевак и свидетелей, толпившихся у входа в зал:

— Спустя три дня Зал Кары Зла откроет второй этап Малого Испытания Вздымающихся Облаков. На сей раз награды будут куда щедрее прежнего, а возможности затмят прошлые! Всякий, кто вознамерился искоренять демонов и защищать Дао, может испытать свои силы!

Нин Чжо гордо выпрямился, и его голос прогремел под балками:

— Младший явится непременно!

Чжун Дао кивнул с улыбкой:

— Раз так, ступай готовиться и жди добрых вестей.

Вскоре Нин Чжо чинно вышел из главного зала. Фигура его держалась прямо, а белые одежды развевались, словно облака.

Наблюдавших за церемонией культиваторов пробило дрожью.

— Раз уж сам глава Зала Кары Зла Чжун Дао так благоволит ему, будущее Нин Чжо озарено ярчайшим светом!

— Почему мне никогда не перепадает такой фарт?

— Способность исторгнуть столь шокирующую ауру хаоран доказывает, что Нин Чжо – необработанный алмаз чистейшей воды, он просто обречен на величие! Получить благосклонность Чжун Дао для него в порядке вещей.

— Второму этапу испытаний Зала Кары Зла быть, пожалуй, я и сам заинтересовался. Ха-ха, какое совпадение: я ведь участвовал в первом и уже прошел его!

— А мне куда интереснее посмотреть на перформанс самого Нин Чжо.

Из-за вмешательства Чжун Дао этап с бумагой хаоран превратился в бенефис Нин Чжо.

Он не просто задействовал Белую Радугу, впечатав устрашающий образ в память всей обители секты, но и с неоспоримым перевесом вырвал победу, а в завершение привел целую толпу зевак к главному входу Зала Кары Зла, дабы публично вернуть артефакт.

Внутри парадных залпов Нин Чжо выразил преданность и благодарность Залу Кары Зла и лично Чжун Дао, громко заявив о своем стремлении защищать правый путь.

Чжун Дао же публично расхвалил юношу, озвучил напутствия и заодно прорекламировал второй тур испытаний.

Влияние обеих сторон возросло, особенно у Нин Чжо.

Если раньше слава Нин Чжо ставила его лишь в один ряд с прочими первоклассными гениями, то теперь его позиции разительно изменились. В глазах окружающих он уже оторвался от Ситу Сина, Чжу Фэньсян и прочих на заметную дистанцию.

В мгновение ока все разговоры внутри главной обители Секты Десяти Тысяч Явлений свелись к гигантскому столпу хаоран и персоне Нин Чжо.

Весть долетела и до Пи Фуцзе.

Лицо Пи Фуцзе исказилось:

— Нин Чжо до того силен?!

— Просто катастрофа.

— Раз этот малый столь праведен, не станет ли он кровным врагом мне и всему моему роду Пи?

— Я ведь пытался перевести стрелки и натравить на него Бан Цзи. Боюсь, даже при этом раскладе Нин Чжо меня в покое не оставит.

— Что же делать?

Пи Фуцзе погрузился в пучину тревог и паранойи.

Бан Цзи тоже получил депешу и со злости скомкал послание в комок.

В его глазах плескалась убийственная ярость:

— Ах ты сукин сын, Нин Чжо!

— Поживи пока всласть, дай мне дожевать Плюшевую Пилюлю Ста Закаленных Тел, и я приду с тебя спросить!!

Семья Бан тоже оперативно заприметила весточку.

Этой же ночью верховный старейшина созвал множество высокопоставленных лиц уровня Зарождения Души и вновь активировал Цепь Опорных Узлов Родового Благополучия.

Артефакт зашелся в бешеном вращении, и туманные видения судеб и удачи поплыли вверх.

Все увидели, что руку судьбы Нин Чжо по-прежнему опутывают терновые плети, а на нее падают капли чернильного дождя.

Но на сей раз рука заметно потолстела, и отбиваться от лиан и чернил ей стало куда проще.

С руки к тому же срывались слабые вспышки бело-золотого света, подозрительно смахивающие на ауру хаоран.

В тайной комнате повисла тягостная тишина.

Лишь спустя долгое время верховный старейшина прорезал тишину хриплым голосом:

— Кто бы мог подумать, что Чжун Дао вмешается и самолично протянет руку помощи, вытащив Нин Чжо из грязи. Эх…

Положение, сулившее такие выгоды, неожиданно зашло в тупик.

Один из старейшин рода рассудил:

— Нин Чжо давно участвовал в первом туре испытаний Зала Кары Зла и показал себя блестяще. Было очевидно, что Чжун Дао к нему благоволит. Только вот…

Второй старейшина подхватил:

— Только кто ж знал, что Чжун Дао возлюбит сопляка настолько! Это же Белая Радуга! И он взял вот так запросто ее одолжить. По одному этому ясно, какого веса достиг Нин Чжо в глазах Чжун Дао!

Третий старейшина вздохнул:

— В прошлые годы фигуры уровня Нин Чжо на горизонте не показывались. К тому же во время Собрания Летящих Облаков отовсюду лезут демоны, а Чжун Дао люто ненавидит нечисть – не мудрено, что его нервы на пределе. И тут подвернулся Нин Чжо, разумеется, он вызвал у главы безумную симпатию.

Лицо верховного старейшины было темнее тучи:

— Судя по ауре хаоран, Нин Чжо – это вылитый молодой Чжун Дао. Не исключено, что Чжун Дао разглядел в нем свое собственное отражение в юности.

— Мы поступили верно, воздержавшись от опрометчивых шагов.

— Иначе, вздумай семья Бан скрутить Нин Чжо, мы бы не только нарушили правила секты, но и нажили себе смертельного врага в лице Чжун Дао!

Тем временем.

Чжу Фэньсян с явным раздражением протянула:

— Мам, ночь на дворе, мне вообще-то культивировать надо. Давай короче.

Чжу Гуйчжи сама разыскала дочь и теперь мягко улыбалась:

— Ты же слыхала оцилках Нин Чжо?

Выражение лица Чжу Фэньсян чуточку смягчилось:

— Конечно. Нин Чжо нынче гремит на всю главную обитель.

Чжу Гуйчжи кивнула:

— Парень исполнен праведности, талант просто ослепительный. Ты послушай, что он на арене выдал…

— «К чему в книгах славе вечной застывать строкой», — да он же шпилит тех двоих из Хуачжана, Чжао и Гу!

— «Врата Десяти Тысяч Явлений пополним молодой листвой», — заявляет о жажде влиться в ряды секты, это находит дикий отклик у публики.

— «Пред Залом Кары Зла закалим мы острый бой», — и намекает на вступление в Зал Кары Зла, ха! Неудивительно, что Чжун Дао подыграл ему в этом политическом спектакле.

— Парень и вправду хорош. Давно я не встречала среди молодежи столь толковых ребят.

— Раз он такой правильный, вести с ним дела одно удовольствие. А главное, эти политические ходы у него до того зрелые и обкатанные, что сделай я такое сама, вышло бы куда хуже.

Чжу Гуйчжи при дочери рассыпалась в комплиментах Нин Чжо.

Брови Чжу Фэньсян сошлись на переносице, раздражение закипело с новой силой:

— Мам, ты к чему клонишь? Говори прямо.

Чжу Гуйчжи хихикнула:

— Разве ты не неравнодушна к юному другу Нин Чжо? Я вот о чем подумала: раз он сегодня отжег так ярко и у всех на слуху, не проявить ли нам больше благосклонности и не завязать ли кармические узы покрепче? Как тебе?

Чжу Фэньсян слегка отвернулась:

— И как же матушка предлагает поступить?

Чжу Гуйчжи ответила:

— Перед тем как идти к тебе, я хорошенько все обдумала. Тут важна мера: перегнешь палку – будет хуже, недогнешь – не сработает.

— По моему разумению, мы ведь уже знаем тему грядущего конфуцианского испытания?

— Почему бы не слить этот секретик Нин Чжо? Как смотришь на это?

Чжу Фэньсян: — …

Заметив странное выражение лица дочери, Чжу Гуйчжи недоверчиво переспросила.

Чжу Фэньсян махнула рукой:

— Эту вещь я слила ему еще до начала испытания.

Чжу Гуйчжи:

— Ась?

Доведенная до белого каления Чжу Фэньсян поднялась на ноги и зашагала к выходу:

— У меня сегодня норма не выжжена, мам, я пойду.

Чжу Гуйчжи на мгновение остолбенела, а затем запоздало выдавила:

— Ла… ладно.

Проводив взглядом удаляющуюся спину дочери, Чжу Гуйчжи мысленно всплеснула руками: «Фэньсян и впрямь запала на Нин Чжо, раз слила ему секрет еще до старта испытания!»

— Но раз уж она поступила так, эффект будет в разы сильнее, чем если бы мы сделали это сейчас!

— Неужели чутье Фэньсян и впрямь тоньше моего?

Чайная на вершине пика.

Чжао Ханьшэн и Гу Цин сидели друг напротив друга.

Чжао Ханьшэн погладил бороду:

— Нин Чжо просто невероятен! Цин'эр, то, что он оказался твоим соперником – и впрямь удачное совпадение.

Гу Цин вздохнул:

— Пусть он и оперся на чужую помощь, но его сердце чисто, а аура хаоран поражает воображение. По правде говоря, я восхищен.

Остыв и пораскинув мозгами как положено, он не смог не проникнуться уважением к столь яркому представителю правого пути.

В отличие от грязных тварей, ореол праведности у Нин Чжо был таков, что даже соперник вроде Гу Цина не испытывал к нему лютой ненависти.

Чжао Ханьшэн испытал его:

— Ну а раз так, чем ответишь в дальнейшем?

Гу Цин:

— Дальше идет бумага сердечного огня, эта духовная бумага завязана на аномальное Дао. У студента нет стопроцентной уверенности, у Нин Чжо колоссальная база, так что я вполне могу снова проиграть.

— Но!

— В пятом туре, на Нефритовой Странице, Передающей Дао, Нин Чжо меня ни за что не одолеет.

— В этом Малом Испытании Вздымающихся Облаков победителем в конце концов буду я!

Произнеся это, Гу Цин исполнился непоколебимой уверенности.