Бело-золотой столп света пробил даже защитный массив и мощно взметнулся в самые небеса!

Ситу Гу опомнился:

— Быстро, чините массив!

Контролировавшие обстановку конфуцианские ученые словно очнулись ото сна. Подавив охвативший их шок, они суетливо принялись латать бреши в формации.

Сердце Ситу Гу ёкнуло, и он тут же отдал приказ мысленной передачей:

— Чините медленнее, не глушите Белую Радугу! Нужно, чтобы все в секте это видели!

Зачем ученые мужи вообще затеяли это Малое Испытание Вздымающихся Облаков?

Чтобы усилить влияние своей группировки внутри Секты Десяти Тысяч Явлений!

Долгое время эта группа во главе с Дуаньму Чаном жестоко прессувалась из-за истории с Цинь Дэ, и о развитии нечего было и думать. Появление наставника и ученика – Чжао Ханьшэна и Гу Цина – принесло им шанс на перемены и надежду.

Хоть Ситу Гу и позволил Чжао Ханьшэну и Гу Цину переманить себя, в коренных вопросах он оставался единомышленником Дуаньму Чана, Чу Сюаньгуя, Сун Таошэна и остальных.

Он сразу сообразил: пусть Нин Чжо и не конфуцианец, но его рекомендовал Вэнь Жаньюй! Судя по опыту победителей прошлых двух этапов, он тоже наполовину свой для конфуцианского лагеря.

Особенно когда Ситу Гу узнал Белую Радугу, несущую призыв к чистоте духа. Это же истинная аура хаоран! Это же проявление силы их конфуцианского учения!

Показать ее!

Показать во всей красе! На такой сцене, как Собрание Летящих Облаков, пусть весь мир увидит, что у конфуцианцев есть порох в пороховницах!

Бело-золотая световая радуга, подобно гигантской колонне, упиралась верхним концом в густые облака. Сияние не гасло долгое время, казалось, оно способно подпереть самый небосвод.

Толпа поглазела на это зрелище, а затем машинально опустила взгляды – на виновника торжества, Нин Чжо.

Нин Чжо купался в лучах столпа, высоко подняв голову и расправив плечи. Его черты лица разглядеть было трудно, но силуэт вырисовывался четко.

Чуть вздернутый подбородок – уже по одной этой позе можно было безошибочно угадать его распирающую изнутри гордость, кипучую юношескую дерзость!

Я есть правый путь!

Я – герой!

Да, этот парень чертовски уверен в себе!

Гу Цин стоял в первом ряду. Полуразвернувшись, он с искаженным от изумления лицом пялился на Нин Чжо, утопающего в лучах.

С самого начала третьего этапа Малого Испытания Вздымающихся Облаков он впервые потерял самообладание.

Такой до ужаса густой приток ауры хаоран – и его источает Нин Чжо? Человек со стороны, который даже не конфуцианец?!

Разве это вообще укладывается в рамки здравого смысла?!

Чайная на вершине пика.

Движения Чжао Ханьшэна, смаковавшего чай, замерли. Пиала так и осталась висеть в воздухе.

Его зрачки сузились, он резко повернул голову к окну.

Он воочию лицезрел, как бело-золотой столп пронзил небо, являя абсолютную, неразбавленную, несокрушимую ауру хаоран!

Этот великий ученый из государства Хуачжан, наставник Гу Цина, впервые ощутил в глубине души недоброе предзнаменование:

— Место проведения испытания ауры хаоран. Что там стряслось? Какой-то великий ученый нанес удар? Уж не Дуаньму Чжан ли?

«Нет, его ци мне знакома».

Конфуцианская академия.

Дуаньму Чжан мгновенно получил свежие сведения и узнал обо всем, что творилось на арене.

— Нин Чжо? Белая Радуга, несущая призыв к чистоте духа?

На лице этого великого ученого промелькнуло удивление, и он невольно скосил глаза в сторону главного зала Зала Кары Зла.

Чжун Дао был его старым другом; они оба стояли на страже справедливости и считали друг друга единомышленниками.

Дуаньму Чжан никак не ожидал, что Чжун Дао вдруг одолжит Нин Чжо столь драгоценное сокровище.

Он оттолкнул створку двери, вышел в маленький дворик и уставился на бело-золотой столп.

— Эх, — вздохнул он, чувствуя в душе и радость, и понимание, и горечь.

Поступок Чжун Дао, одолжившего Нин Чжо Белую Радугу при таких-то заслугах парня, был абсолютно понятен.

Но ведь Нин Чжо в конце концов не конфуцианец.

В этот момент Дуаньму Чжан поневоле задался вопросом: «Как было бы здорово, будь Нин Чжо чистокровным конфуцианцем! Судя по текущему положению дел, он даже без помощи Белой Радуги абсолютно точно сумел бы взрастить ауру хаоран!»

Даже среди самих последователей Конфуция лишь немногие были способны культивировать ауру хаоран.

Конфуцианцы представляли собой широкое сообщество, распадающееся на множество течений. Например, учение сердца Ван Синьюэ было свежим, зарождающимся направлением.

Те же, кто целенаправленно развивал ауру хаоран, походили на аскетов. Они напоминали буддистов, практикующих Сутру Лютого Холода.

Им зачастую приходилось туго, ведь каждое их движение и слово должны были отвечать их внутренним устремлениям, а это значило вечный конфликт с окружающим миром. Из-за столь напряженных отношений с действительностью одиночкам-конфуцианцам было невероятно трудно пробиться.

Очевидно, что Нин Чжо являл собой идеальную почву для взращивания ауры хаоран.

— Но как жаль, до чего же жаль. Он не ортодоксальный конфуцианец.

— Какую технику он практикует?

— Вроде бы… Формулу Пятиэлементных Духовных Ритмов?

— Что за методика?

— Никогда не слыхал!

В этот миг сожаление Дуаньму Чана буквально рвалось наружу.

Уединенный дворик.

Вэнь Жаньюй задрал голову к небу, его мысли тоже были прикованы к бело-золотому столпу.

— Несокрушимая, величайшая… да это же аура хаоран!

— Какой из великих ученых вступил в дело?

— Уж не Чжао Ханьшэн ли?

Ци Дуаньму Чана Вэнь Жаньюй прекрасно знал.

Он сделал ошибочное предположение.

Главный зал Зала Кары Зла.

Чжун Дао восседал на почетном месте во главе зала. Внизу стояли свыше десятка испускавших мощную ци практиков – все сплошь костяк Зала Кары Зла.

— Тьфу! — Чжун Дао с размаху швырнул на каменный пол нефритовую табличку с донесением. Она со звоном ударилась о плиты, отзываясь эхом в сердцах собравшихся.

— Шайка отъявленных ублюдков умудрилась вылезть поганить жизнь именно в этот момент!

— Чжао Сытун, в подведомственном тебе районе Цветущих Облаков и Снов произошло уже семь случаев «пожирания душ демонами снов». Эти скверные культиваторы проникают в сны смертных и высасывают их живые души: жертвы вроде бы спят крепким сонником, но в сновидении их души обращаются в прах! А теперь целая рыбацкая деревушка из трехсот человек за одну ночь превратилась во дворе ходячих мертвецов! Чем ты вообще занимаешься?!

Лицо Чжао Сытуна побелело как мел:

— Глава зала, подчиненные и так усилили патрули, просто эти фокусы демонов снов чертовски неуловимы…

— …

— Заткнись! — Чжун Дао ткнул в него пальцем, на корню обрубая оправдания.

Он перевел взгляд на другого:

— Линь Сю, вверенные тебе горы Железного Крюка недосчитались восьмидесяти одного мальчика и девочки. Цель этих мерзавцев, алчущих выплавить «Кровавую скверну Девяти Детей», уже явлена всему миру, так почему у тебя до сих пор нет никаких результатов?!

Линь Сю покривился:

— Докладываю главе зала: я разослал людей прочесывать каждую пещеру в горах Железного Крюка, перекрыл важнейшие проходы, ищу капища, где практикуют эту кровавую заразу. Только… только вот…

— Пасть закрой, — холодно бросил Чжун Дао. — Я спрошу тебя об одном: те слова, что ты сейчас лепечешь, способны утешить родителей, потерявших детей?

Яростный взгляд Чжун Дао метнулся к третьему.

— Янь Фэн! В Ледяной Пустоши Небесного Снега, которой ты управляешь, объявилось «перерождение ледяных трупов»! Какого черта ты охраняешь? Как эти древние ледяные трупы умудрились найти лазейку и просочиться туда? Твои защитные массивы – сплошная показуха? А?!

Янь Фэн криво усмехнулся:

— Глава зала, как только эта весть долетела сюда, я сам горел желанием бросить врата секты и мчаться в Ледяную Пустошь держать оборону.

Но ведь сейчас Собрание Летящих Облаков! Я не могу уйти!

— Глава зала! — продолжил Янь Фэн. — На самом деле мы все понимаем: с этим ничего не поделаешь.

Каждый раз во время Собрания Летящих Облаков наша Секта Десяти Тысяч Явлений стягивает силы внутрь, чтобы охранять главную обитель.

Всякая нечисть, которую мы в будни прижимаем к ногтю, в такие моменты норовит вылезти на свет и урвать момент для пакостей.

И дело не во мне одном, у каждого из нас такая беда, глава зала.

Эти слова попали в самую точку, озвучив общую боль.

Однако Чжун Дао разъярился еще пуще. Он так врезал ладонью по столу, что грохнуло эхо, и рявкнул:

— Ты думаешь, ты тут один умник, а я ничего этого не знаю?!

— Именно потому, что чертовщина поднимает голову и творит зло, мы обязаны явить всю мощь правого пути, нанести по ним сокрушительный удар и вырезать этих мерзавцев под корень!

— Я созвал вас сюда разве затем, чтобы слушать ваши отговорки и причины?!

— Нет!

— Мы должны смотреть в глаза этим проблемам, сообща искать мозговой штурм и решать их!

Янь Фэна и остальных отчитывали так, что они носа поднять не смели.

И как раз в этот момент грандиозный бело-золотой столп выстрелил ввысь, пронзая небосвод.

Обличительная тирада Чжун Дао осеклась на полуслове.

Культисты дружно задрали головы, а некоторые обернулись и сквозь распахнутые створки главных дверей уставились на этот столб.

— Что за хрень?

— Похоже на… аура хаоран?!

— Какой великий ученый ударил? Не тот ли варяг из государства Хуачжан по фамилии Чжао?

Внутри у каждого роились догадки, а атмосфера постепенно становилась странной.

Если подумать… почему глава зала Чжун Дао до сих пор не продолжил их распекать?

Они очнулись от оцепенения и увидели, что Чжун Дао прищурился, вглядываясь в даль небес, а выражение его лица смягчилось донельзя.

— Недурно, ох недурно, — пробормотал Чжун Дао себе под нос.

Пусть он сам лично отдал приказ и одолжил Белую Радугу Нин Чжо, столь ошеломляющее выступление юноши все равно превзошло все его ожидания.

Его прежние сомнения рассеялись – напротив, они лишь подтвердили выдающиеся таланты младшего!

Нин Чжо не просто обладал железобетонным чувством справедливости, но и действовал зрело, с расстановкой. Какая редкость!

Видя, как на правом фланге восходит столь блестящая молодая звезда, Чжун Дао испытывал глубочайшее удовлетворение.

— Этот парень хорош, — обронил Чжун Дао, и уголки его губ тронула еле заметная, непринужденная улыбка.

Смерть и разрушение! Что за чертовщина?!

Что я сейчас увидел?!

Глава зала, который еще секунду назад брызгал слюной от ярости, улыбнулся?!

Хоть улыбка Чжун Дао и мелькнула лишь на мгновение, сидевшие внизу столпы ордена все же заметили ее. А его тихое бормотание было жадно поймано их навостренными ушами.

В ту же секунду в их сердцах взметнулась буря: кого же это так возлюбил Чжун Дао, кто этот таинственный сопляк, способный заставить грозного главу выдохнуть гнев?!

Определенно, это как-то связано со столпом света.

Раз дело крутится вокруг ауры хаоран, значит, перед ними точно свой человек. Неудивительно, что глава зала к нему благоволит.

Да кто же он такой?!

В головах костяка Зала Кары Зла пронеслась одна и та же мысль: после этого собрания они обязаны вывернуть всё наизнанку, но откопать этого человека!

Это же настоящий самородок!

Уметь в столь щекотливый момент погасить гнев взбешенного господина Чжун Дао и вызвать его улыбку – это просто сокровище, а не человек!

Сейчас идет всего лишь Малое Испытание, а до основных этапов Собрания Летящих Облаков дело еще не дошло.

В эту пору на подведомственных территориях непременно творится чехарда, сплошные дурные вести. Настроение Чжун Дао было легко предсказать, как и уровень давления на их плечи.

Как же сильно они нуждались в Нин Чжо!

Эффект от бело-золотого столпа напоминал огромный валун, рухнувший в озеро: расходящиеся от него круги множились и ширились повсюду.

Пик Поддерживающего Облака.

Глава пика Лу Чжэньшу застыл со сложным выражением лица.

Он слушал открытую лекцию Чжао Ханьшэна, не раз сходился с ним тет-а-тет в кулуарах и даже слегка спарринговал, а потому прекрасно знал его ауру.

— Ни аура Чжао Ханьшэна, ни аура Дуаньму Чана.

— Уж не этот ли парень Гу Цин?

— Если и впрямь он, то этот юнец страшен.

Пик Звона Мечей.

Глава пика Лин Цзюэцзянь ковал свою мечевую ци. Подняв взор к небесам, он слегка повел бровей:

— Аура хаоран… поистине великая и несокрушимая. Кто бьет?

— Если я вложу столько же сил, сможет ли моя мечевая ци рассечь этот столп?

Пик Десяти Тысяч Зверей.

Тоба Хуан сидел на корточках в грязи, скармливая корм тучам кур и собак.

Его внимание тоже привлек бело-золотой столп. Он нахмурился, чувствуя глухое раздражение.

Он отлично знал ци Дуаньму Чана, и этот столп явно исходил не от него.

— Это тот старый конфуцианец из государства Хуачжан?

— Притащил сопляков на Собрание Летящих Облаков и нос воротит от вступления в нашу Секту Десяти Тысяч Явлений. За кого они нас держат?!

— И надо же так нагло выпендриваться!

— Старый хрен обнаглел в край, думает, в нашей секте мужики перевелись?!

Внутри столпа света Нин Чжо медленно приоткрыл глаза.

Сердце его колотилось как безумное:

— Белая Радуга ответила мне, аура хаоран подтвердила мою правоту.

— Я и впрямь праведный герой!

Сквозь сияние столпа Нин Чжо физически ощущал бесчисленные горячие взгляды, устремленные на него.

— После этого дела мое имя прогремит на всю главную обитель Секты Десяти Тысяч Явлений, я наконец-то ворвусь в поле зрения верхушки!

То, что Зал Кары Зла самолично одолжил ему Белую Радугу, еще вчера позволило Нин Чжо тонко уловить: это была проверка со стороны Чжун Дао. Но в то же время – великолепный шанс для него самого.

Нин Чжо умел выжидать, но еще лучше он умел ловить момент!

Идеальная возможность прославиться явилась сама, и он вцепился в нее мертвой хваткой, выложившись на все сто.

От начала и до конца он верил в себя.

Он преуспел.

В этот миг он был самым крутым парнем на деревне, стянув на себя взоры бесчисленных адептов как на арене, так и далеко за ее пределами – по всей главной обители секты.

— В эту секунду ко мне приковано внимание всего мира!

— Раз уж атмосфера накалилась до предела…

Преисполненный бурлящих эмоций, Нин Чжо возвысил голос и затянул стих:

— В Испытании Облаков познаю дух святой, Белой Радугой струится чистый стержень мой.

Пусть же праведная ци заполнит мир живой, к чему в книгах славе вечной застывать строкой?

Врата Десяти Тысяч Явлений пополним молодой листвой, пред Залом Кары Зла закалим мы острый бой!

Если спросите, каков на век желанный мой – средь лазурных облаков парю над суетой!

Под всеобщим прицелом сотен глаз Нин Чжо прочел стихотворение, и ровно в этот момент бело-золотое сияние медленно растаяло, явив миру истинное лицо большеголового юноши.

Белые одежды не запятнаны ни единой пылинкой, фигура стройна и пряма, как сосна. На юношеском лице сияют глаза – чистые и яркие, как звезды, и сейчас в них полыхает непоколебимый, первозданный свет.

Ситу Гу слегка приоткрыл рот, мысленно восхищаясь: «Какая суровая праведность… Этот парень далеко пойдет!»

Гу Цин вытаращил глаза, чувствуя себя абсолютно ошарашенным.

Строчки, декламируемые Нин Чжо, гулким эхом отдавались в его голове, заставляя мозги звенеть от напряжения.

Он уже предчувствовал неладное, но чтобы Нин Чжо устроил такой масштабный перформанс!

Его просто переклинило.

Гу Цин сбавил обороты, но Нин Чжо и не думал останавливаться.

Он продолжил штамповать духовную бумагу.

Его аура хаоран казалась поистине неисчерпаемой: не считаясь с затратами, он вливал ее в бумажную массу, мгновенно преображая ту в один за другим листы бумаги хаоран.

И каждый такой лист выходил наивысшего качества!

Гу Цин расходовал собственную ауру хаоран тонкими, выверенными прядками. Кун Жань и прочие адепты, заимствовавшие ци у Ситу Гу, получали к тому же изрядно разбавленный и трудный в управлении продукт.

А Нин Чжо черпал ауру хаоран из самого себя, управлял ею с легкостью движения пальца, да и объемы производства выглядели просто читерскими.