Бумага «Шаньхэ» перед Нин Чжо испустила ослепительное сияние, осветив всю площадь до мельчайших деталей.

Забурлил мощный вихрь воздуха, взметнув длинные волосы Нин Чжо и растрепав его одежды. На соседних прилавках от порыва ветра зашуршали стопки бумаги.

Спустя несколько вдохов сияние и воздушная волна утихли, являя миру истинный облик бумаги «Шаньхэ» наивысшего качества.

Она больше не походила на обычную белую бумагу – скорее на гладко отполированную нефритовую дощечку.

На нефритовой пластине смутно проступали контуры горных хребтов и рек, а если присмотреться ближе, эти очертания казались сплетением извивающихся драконов.

«И вправду бумага высшего качества!»

«Вижу такое впервые в жизни».

«Кто это сотворил?»

«Я знаю его, это же Нин Чжо!»

«Так вот он какой, этот Нин Чжо…»

«Каков малец! Не будучи конфуцианцем, сотворить духовную бумагу высшего качества. Неудивительно, что на двух предыдущих малых испытаниях конфуцианцев он занимал первые места!»

«Неужели и в этот раз победа достанется ему?»

«Хм, быть не может!»

«Одной лишь бумагой высшего качества первое место не завоевать. Сейчас оценивают не только качество, но и количество».

Наперебой зашумела толпа, ощутив на себе колоссальное давление со стороны Нин Чжо.

У Гу Цина сузились зрачки, он во все глаза уставился на Нин Чжо.

Внутри него всё содрогнулось: он никак не ожидал, что Нин Чжо выдаст бумагу высшего качества.

Впрочем, он как раз вовремя бросил взгляд на соперника и заметил, каким образом тот добился подобного результата.

«Он подмешал в бумажную массу драконью ауру?!»

«Потратить столь редкий драгоценный материал ради того, чтобы отнять у меня первое место?»

Гу Цин невольно занервничал, растеряв всю свою прежнюю уверенность и невозмутимость.

Нин Чжо же опустил голову и уставился на нефритовый кулон в руке.

Тот был покрыт паутиной мелких трещин.

Когда-то в Бессмертном Городе Белой Бумаги демонический культиватор Ли Сяншан подарил ему этот кулон в знак благодарности за одолженный эмбриональный дух эмбрионального дыхания.

Нин Чжо мысленно отметил: «В этом кулоне запечатана драконья аура владыки Ли Сяншана».

«Она уже сыграла ключевую роль там, в подземном царстве, когда мы сражались с Владыкой Ванчуаня за обладание истинным зародышем судьбы».

«Кто бы мог подумать, что она выручит меня и в этот раз».

Осознав ценность драконьего кулона, Нин Чжо торопливо спрятал его в поясную суму, решив впредь без нужды не доставать.

Когда он только занял своё место у прилавка и увидел, что в состав материалов для бумаги «Шаньхэ» входят царская и пограничная земля, то смекнул: раз в дело идут государственная мощь и военная сила, то и государственная энергия должна подойти идеально.

Осмотревшись, он не нашёл среди сырья материалов, содержащих государственную мощь, и слегка удивился.

А когда изучил метод изготовления, переданный Лу Цзаем, удивление только усилилось, ведь в технике чётко подчёркивалось важнейшее значение участия государственной энергии.

И хотя в предоставленных материалах её не оказалось, правила испытания были довольно гибкими и никак не ограничивали участников в этом отношении.

«Иными словами, конфуцианцы и сами не против, чтобы заклинатели раскошелились и пустили в ход личные закрома ради лучших результатов в этом туре».

Нин Чжо уловил этот тонкий нюанс.

Участвуя в Малых Испытаниях Вздымающихся Облаков уже не в первый раз, он научился неплохо читать между строк конфуцианских замыслов: главной целью подобных мероприятий было расширение их собственного влияния.

Чем больше людей доставало припрятанные козыри и добивалось выдающихся результатов, тем ярче блистало Малое Испытание Вздымающихся Облаков и тем шире расходилась слава о нём.

Уловив эту мысль, Нин Чжо первым делом вспомнил про Печать Владыки Ванчуаня.

Эта императорская печать служила ключевым элементом государственной мощи целой страны, вбирая в себя ужасающую мощь Царства Мёртвых Ванчуань.

Однако Нин Чжо уже много раз пытался задействовать её, но та не подавала никаких признаков жизни.

И в этот раз он сперва отчаянно и тайком попробовал применить её снова, однако никакой реакции не последовало.

Даже если Печать Владыки Ванчуаня потеряна, простой смертный всё равно не сможет ею воспользоваться.

Но стоило бумажной массе Нин Чжо дойти до определённой кондиции, как он почувствовал лёгкую вибрацию драконьего кулона.

К этому артефакту Нин Чжо относился с большим трепетом, планируя при случае вернуть его Ли Сяншану, если они ещё встретятся.

Почуяв неладное, Нин Чжо достал кулон, чтобы проверить, в чём дело.

Этот предмет не привлекал лишнего внимания. В отличие от Печати Владыки Ванчуаня, которую Нин Чжо ни за что не осмелился бы вытащить на глазах у толпы.

В итоге драконья аура в кулоне пришла в движение и сама исторгла тончайшую струйку, устремившись прямо в бумажную массу.

Это и породило то потрясшее всех зрелище.

Лу Цзай лично спустился с небес и подошёл к Нин Чжо: «И вправду наивысший уровень! Давай-ка нарежем её вот этим» .

Он протянул небольшой нож – [Режущий духовную бумагу нож «Крыло цикады»].

На вид он напоминал нефритованную линейку длиной около одного чи и двух цуней и шириной в два пальца.

Лезвие было невероятно тонким: его изготовили из мембраны крыльев тысячелетнего духовного цикада, смешанной с шелком ледяного шелкопряда и нефритовым мозгом по особой технике водной варки.

При прохождении света нож преломлял его, создавая едва заметный радужный отблеск, точь-в-точь как настоящие крылья цикады.

Под руководством Лу Цзая Нин Чжо с помощью волшебного ножа и духовного сознания распустил нефритовый пласт на дюжину листов бумаги «Шаньхэ».

«Благодарю старшего за одолженный чудесный нож» , – поблагодарил Нин Чжо после завершения работы.

Лу Цзай слабо улыбнулся и передал Нин Чжо мысль через духовное сознание: «Пустяки. Если надумаешь продать эти двенадцать листов духовной бумаги наивысшего качества, сначала обратись ко мне. Я предложу цену выше, чем в Туншантане» .

Обменявшись пару словами, Лу Цзай вернулся в вышину, чтобы вновь осуществлять надзор.

Под завистливыми взглядами окружающих Нин Чжо прибрал дюжину листочков наивысшей духовной бумаги и снова принялся за дело.

Спустя несколько часов раздался удар колокола, возвестивший об окончании раунда.

Под председательством Лу Цзая было объявлено: «Первое место в этом испытании занимает… Гу Цин!»

Множество взглядов сфокусировалось на нём.

Гу Цин улыбался, то и дело складывая руки в приветственном жесте и демонстрируя безупречные манеры.

Но шушуканье толпы и её невольные взгляды, бросаемые в сторону Нин Чжо, портили Гу Цину всё настроение.

После того как Нин Чжо сотворил бумагу высшего качества, Гу Цин тоже выложился на полную, пустил в ход личные затычки, раздобыл материалы получше, а главное – работал на пределе концентрации, борясь с каждой секундой и не смея расслабиться ни на мгновение.

В конце концов он выдал огромный объем бумаги отменного качества, и по совокупности оценок действительно заслуженно занял первое место.

Что же до Нин Чжо, то, сотворив двенадцать листов бумаги «Шаньхэ» наивысшего качества, он больше не притрагивался к драконьему кулону.

Лу Цзай огласил имена остальных отличившихся: они вместе с Гу Цином вошли в первую десятку этого этапа.

Ни Бай Цзиюнь, ни Лю Фушу, ни Кон Жань в список не попали.

Нин Чжо тоже остался за бортом.

Тем не менее, когда Лу Цзай объявил об окончании и толпа повалила наружу из пространственной формации, многие тут же окружили Нин Чжо.

Все они улыбались и стремились завести с ним знакомство – единственной их целью было заполучить бумагу высшего качества.

Стоя на окраине толпы, Кон Жань с завистью смотрел на Нин Чжо, обремененного всеобщим вниманием, и думал про себя: «Бумагу „Шаньхэ“ используют для географических записок, путевых заметок, возведения военных укреплений, составления атласов ресурсов и тому подобного».

«Листы бумаги „Шаньхэ“ наивысшего качества при описании знаменитых гор и рек, опасных мест или тайных угодий позволяют читателю в определённой степени ощутить личное присутствие».

«Если нанести на них рудные жилы или места произрастания духовных трав, они могут смоделировать точное окружение ресурсной точки».

«А уж если использовать её для описания рельефа местности при штурме или обороне городов в военных трактатах, она способна динамически воспроизводить тактику боя. Это идеальная замена высшему военному песочному макету».

Кон Жань на мгновение замер, после чего его осенило: «Я понял стратегию брата Нина!»

«Понимая, что в честном соревновании с братом Гу Цином ему не победить, он сознательно пошел на столь шокирующий шаг, чтобы свести к минимуму сам факт своего поражения Гу Цину».

«Судя по всему, ему это удалось на славу!»

«После окончания этого этапа все только и будут говорить, что об этой бумаге „Шаньхэ“ высшего качества. Величие первого места Гу Цина изрядно померкло».

Так думал Кон Жань, и точно так же рассуждал Гу Цин.

«Нин Чжо!» – слегка скрипнув зубами, он смотрел на Нин Чжо в центре толпы. «Подобные дешевые трюки лишь доказывают твою слабость» .

«Вторым этапом идет бумага „Тяньсин“, а её суть – способность к расчётам. Даже если ты достанешь ещё более редкие материалы, от этого не будет толку!»

«Тогда-то я и посмотрю, как ты ещё сможешь поумничать» .

«Хм!»

Первый этап – бумага «Шаньхэ», второй этап – бумага «Тяньсин»!

Место испытания обустроили на просторной площадке в горной долине, но уже глубокой ночью.

Ночное небо было чистым, словно вымытым, и обильно усыпано сияющими звёздами.

Наньгун Чжи стояла в самом центре, её лазурное платье трепетало на ночном ветру, а взгляд, ясный и холодный, как звезды, скользнул по каждому заклинателю.

Только что она трижды подряд изложила им весь метод изготовления бумаги «Тяньсин».

Опасаясь, что кто-то из толпы упустил главное, она добавила: «Раз вы ознакомились с техникой создания, то должны были понять одну вещь: бумагу „Тяньсин“ не сотворить грубой силой. Её ядро кроется в „расчёте“» .

«Вам нужно рассчитать небесное время, вычислить расположение звёзд, точно определить точки падения звездного света и, наконец, вывести воедино сплетение потоков звёздной силы» .

«А теперь – начинаем!»

Гу Цин давно уже был во всеоружии. Едва голос Наньгун Чжи умолк, как он тут же погрузился в нужное состояние.

Главными компонентами бумаги «Тяньсин» служили лунная кора и коконы звездных шелкопрядов, а подспорьем – звездная роса, звездная трава и звездный песок.

Про подготовку материалов и говорить нечего.

Вскоре Гу Цин сотворил порцию бумажной массы.

Он поднял голову к небу, и в его глазах отразились мерцающие точки звездного света. Одновременно с этим в океане сознания верхнего даньтяня дворец культуры обратился в сложнейшую вычислительную машину, стремительно просчитывая параметры звёздного неба, переданные Наньгун Чжи.

По мере углубления в расчеты уголки губ Гу Цина приподнялись в уверенной улыбке.

«Как раз вовремя!»

Он напряг духовное сознание и силой принудил небесный звездный свет опуститься вниз.

Звездный свет падал на бумажную массу, быстро впитываясь в неё и прочерчивая лазурные звездные следы. Узлы пересечений на этих следах постепенно становились всё ярче.

Вскоре бумажная масса развернулась, превратившись в огромный лист духовной бумаги. Поверхность её оказалась гладкой, а звездные точки – яркими и равномерно распределенными.

Форма листа приближалась к квадрату, но по краям торчало множество лохмотьев.

Тогда Гу Цин достал духовный нож и срезал всю окантовку. Эти куски годились лишь на выброс.

Остаток бумаги он нарезал на равные части, получив ровно девятнадцать с половиной листов бумаги «Тяньсин».

Как и в первом испытании, Гу Цин оказался в числе первых завершивших работу заклинателей.

Он тут же оглянулся и бросил взгляд духовного сознания на Нин Чжо, заметив, что тот всё ещё занят расчетами, после чего язвительно усмехнулся про себя.

В нём вновь взыграло конфуцианское превосходство: «Хотя в нашем конфуцианстве упор делается на совершенствование лишь одного даньтяня, остальные два тоже не остаются без внимания».

Дворец культуры – в океане сознания верхнего даньтяня, литературная ци – в море ци среднего даньтяня, а сердце культуры – в эссенции нижнего даньтяня.

«Конфуцианец должен одинаково хорошо разбираться как в небесных явлениях, так и в земных делах. Создание бумаги „Тяньсин“ даёт нам природное преимущество. Ты же, Нин Чжо, хоть и специализируешься на марионеточном искусстве и наверняка неплох в расчётах, но развиваешь в основном море ци среднего даньтяня – как ты можешь тягаться со мной?»

Получая каменную табличку, Нин Чжо специально не стал скрывать свои уровень культивации и техники.

Нин Чжо методично завершил первый круг.

Окинув взглядом окрестности с помощью духовного сознания, он понял, что держится примерно в третьей волне участников.

«Звёздный путь…»

«Я и вправду не силён в астрономических расчётах».

«К тому же столько людей одновременно притягивают звездный свет, мешая друг другу, что это только тормозит мой процесс создания бумаги».

Была и еще одна причина.

Нин Чжо впервые столкнулся с методом изготовления бумаги «Тяньсин», в то время как Гу Цин и остальные – нет.

«Ну раз так…»

В глазах Нин Чжо мелькнул острый блеск, и он передал мысль: «Старший брат, выручай!»

«А вот и я, братишка» , – хихикнул в Обители Омовения Нефрита Сунь Линтун. Он активировал Небесные Оки Дарования, пробился сквозь водную формацию и даровал Нин Чжо поддержку Ло Шу.

Поддержка даоартефакта заставила скорость расчётов Нин Чжо взлететь до небес, безошибочно указывая прямой путь к правильному ответу.

Только что казавшиеся сложнейшими вычисления Нин Чжо теперь щелкал за считанные вдохи.

Эффективность бумагоделания резко подскочила, достигнув поразительного результата.

Наньгун Чжи, пристально следившая за всем происходящим, заметила это первой.

Понаблюдав немного, она уставилась на Нин Чжо, не скрывая лёгкого удивления: «Почему это Нин Чжо считает так быстро?»

«Нет, дело не только в скорости. Он считает быстро и при этом безошибочно!»

Она была изумлена.

Потому что вычислительные способности Нин Чжо уже сравнялись с её собственными.

И сравнялись они вовсе не потому, что их уровень был одинаковым, а потому, что расчётный объем метода создания бумаги «Тяньсин» имел свой предел – возможности для демонстрации вычислительной мощи просто исчерпали себя!

Вторым необычные изменения в поведении Нин Чжо заметил Лю Фушу.

Во время передышки он увидел, как Нин Чжо один за другим притягивает потоки звездного света, и остолбенел.

Сам он притягивал звездный свет по ниточкам, а Нин Чжо зачерпывал его целыми пластами, почти как текущую воду.

«Да что тут творится?!» Гу Цин, только что успешно завершивший создание партии бумаги, машинально бросил взгляд на своего главного соперника и тут же сузил зрачки.

Этот Нин Чжо снова вытворяет какую-то дичь!

«Это… это и есть его истинная сила?»

«Или он наглотался каких-то пилюль, и это лишь временный всплеск?»

«Черт, если так пойдет дальше, он обгонит меня и вполне может отхватить первое место в этом туре!»

Гу Цин осознал, что дело пахнет керосином.

Не раздумывая ни секунды, он вытащил фарфоровый пузырек.

«Раз ты жрешь пилюли, я тоже могу!»

Пилюля называлась [Пилюля Высшего Интеллекта Жгущего Сердца] – она предназначалась специально для конфуцианцев и позволяла сжигать сердце культуры ради временного многократного повышения умственных способностей.

Пилюля имела темно-красный оттенок с извилистыми серебряными узорами. Гу Цин без колебаний закинул её в рот.

Мгновенно во рту взорвалась невыразимая горечь вперемешку с жгучей остротой, словно язык обдали пламенем. Преодолевая позывы к рвоте, он с трудом проглотил её.

Энергия лекарства стремительно хлынула вверх, растворяясь в теле.

Гу Цин почувствовал, как прохладная струя ударила в самую макушку, сменившись обжигающим жаром. Его дворец культуры словно бросили в раскаленную печь, и скорость расчётов взмыла до небес!

Вслед за этим стремительно подскочила и скорость изготовления бумаги.

Нин Чжо использовал даоартефакт Ло Шу, в то время как Гу Цин одну за другой глотал [Пилюли Высшего Интеллекта Жгущего Сердца].

Они яростно соперничали, привлекая всё больше внимания со стороны других заклинателей, и эта гонка продолжалась до тех пор, пока не истекло время.

Тщательно всё проверив, Наньгун Чжи прилюдно объявила: «Победителем в этом испытании стал Гу Цин!»

«Второе место… Нин…»