Нин Чжо тихо вернулся в собственную обитель.

Наскоро повидавшись со Старцем Чу, Цин Чи и Гунсунь Янем, он с головой ушел в затворничество в массиве боевых искусств.

Многие вещи теперь ощущались им совсем иначе, чем прежде.

Самым очевидным стало обострение пяти чувств.

Нин Чжо слегка нахмурил брови, сосредоточив взгляд, и его зрение тут же прояснилось: пейзаж вдалеке словно увеличился вдвое, а то, что находилось вблизи, проявилось едва ли не до мельчайших волосков.

Достав обычный камень и пристально вглядевшись в него, он легко различал тончайшие слоистые прожилки породы. Стоило же взять в руки деревянный брусок с затертой внешней поверхностью, как сквозь потертости проступал отчетливый рисунок годовых колец.

Он подозвал Гунсунь Яня и велел тому с помощью своей ци отдать грубый приказ марионетке из зеленого бамбука атаковать его.

Сам же Нин Чжо закрыл глаза, перекрыв обоняние и осязание, полагаясь исключительно на слух.

Стоило ему погрузиться в боевой режим, как слух мгновенно обострился, позволив безошибочно выхватить из хаоса звуков всю информацию о схватке. Шум шагов бамбуковой марионетки, дыхание Гунсунь Яня… Нин Чжо даже уловил едва заметные нотки любопытства и боевого задора, исходившие от Гунсунь Яня.

А когда бамбуковая марионетка сошлась с ним в коротком поединке, по звуку ее движений он расслышал ритм сочленения внутренних механизмов, гул циркулирующей ци и многое другое. Это позволило ему кристально четко оценить истинную силу и слабые места марионетки.

«Звуки, улавливаемые в бою, – это плоды моего приобщения к принципам Пути Войны. А способность слышать то, что происходит внутри бамбуковой марионетки, – дар принципов механики».

Прежньому Нин Чжо все это было недоступно.

Он отослал Гунсунь Яня, убрал марионетку и принялся за попытку создания артефакта.

Запустив ци, он создал огонь и, поджигая полено, стал вслушиваться: различил тихий шелест языков пламени, лижущих поверхность древесины, и едва слышное потрескивание волокон.

В какой-то момент он резко погасил огонь, вытащил деревяшку и, осмотрев ее, с удивлением обнаружил, что всё было ровно так, как подсказывал слух, – степень прожарки оказалась идеальной!

«Судя по всему, приобщение к принципам артефактостроения в десятки раз повысило мое мастерство обращения с материалами».

И это еще была самая скромная оценка.

Нин Чжо шевелил ноздрями, пробуя воздух на вкус и оценивая возросшую остроту обоняния и вкусовых рецепторов.

Теперь он мог различать в воздухе множество тончайших запахов и даже в какой-то мере прослеживать их происхождение – иными словами, идти по запаху прямо к источнику.

Что уж говорить о восприятии механических творений и прочего.

Осязание тоже колоссально усилилось.

Нин Чжо лишь слегка провел кончиками пальцев по камню и тут же отчетливо почувствовал его твердость и скрытые линии излома.

Применив нити ци для управления механической куклой, он понял, что теперь способен на столь тонкие манипуляции, о которых раньше не смел и мечтать. То движение, которое раньше требовало сгибания целого пальца, теперь распадалось у него как минимум на три самостоятельных детальных уровня.

Достав магический инструмент, он всего лишь легким поглаживанием определил точное состояние нанесенных на него формаций и рун: есть ли износ и насколько он силен.

Завершив проверку пяти чувств, Нин Чжо понял, что его способности восприятия в Пути Войны, механике и артефактостроении совершили взрывной скачок.

Путь Войны давал ему больше навыков реального боя, а механика и артефактостроение вызывали зуд в руках – так и хотелось прямо сейчас приняться за массовое создание магических инструментов и механизмов.

Находясь в пространстве массива на арене, Нин Чжо принялся разминать тело.

Он вытянул руки, нанес удар, напряг мышцы и почувствовал, что в напряжении они сплетаются в стальные тросы, закаленные сотнями испытаний, а в расслабленном состоянии остаются мягкими и податливыми.

Кости стали невероятно твердыми, не уступая некоторым металлическим сокровищам.

Сила особо не возросла, зато стала безупречно точной и подконтрольной.

Нин Чжо попробовал сжать куском каменного материала и, постепенно наращивая усилие, понял, что может полностью контролировать степень разрушения камня.

Кожа сделалась намного прочнее прежнего, словно на него набросили тонкий панцирь, хотя в весе тело совершенно не прибавило.

Нин Чжо поводил по себе клинками, мечами, палками и другим оружием. Оказалось, что его устойчивость к колющим и режущим повреждениям выросла в разы.

Щелк.

Нин Чжо едва заметно дернул рукой, вывихнув себе плечо.

Затем чуть напряг мышцы, возвращая сустав на место.

Щелк.

Вывих исчез.

Подвигав конечностями и выполнив серию движений, он осознал, что контроль над собственным телом достиг невиданных высот.

«Чувствую себя настоящим механическим марионеткой. Суставы прочные и гибкие, любое движение можно разбить на составляющие и довести до абсолютной точности».

Он попытался обжечь себя огнем, заморозить инеем, ударить током, полоснуть лезвием ветра…

«И правда».

«Сопротивляемость плоти атакам пяти элементов и прочему колоссально возросла – по меньшей мере раз в семьдесят».

Пустив в ход Формацию Вращающихся Ударов Хранителя Простоты, он сразу же заметил, что управлять ею теперь в сотню раз легче, чем в Пещере Черных Доспехов.

Потренировавшись немного, он ощутил прилив вдохновения в море разума: множество изъянов этой боевой формации стали очевидны, и ее можно было улучшать до бесконечности.

Сунь Линтун всё это время наблюдал за Нин Чжо через «Жизнь на Волоске».

Тревога в его сердце рассеялась больше чем наполовину, и он восхищенно произнес:

— Малыш Чжо, в твоем теле сокрыты величайшие тайны, это нечто из ряда вон выходящее!

Столько разных принципов сошлось воедино и ни капли не конфликтуют между собой – просто чудо какое-то.

— Ты понимаешь, что это значит?

Нин Чжо слегка кивнул:

— Понимаю.

Практикующие неизбежно приобщаются к тем или иным принципам.

Например, культиватор древесного направления поглощает соответсвующую ци и непрерывно прогоняет ее по телу по определенному кругу. Наращивая общую массу ци, он позволяет частицам принципов дерева отпечатываться в своем теле – слой за слоем.

Какую технику практикуешь, к тем принципам и приобщаешься.

После такого приобщения у человека появляется глубокое понимание данной сферы. Даже если изначальное постижение хромало, благодаря близости к первоисточнику способность к обучению резко возрастает.

Чем занимаешься, в том лучше и разбираешься.

Однако культиваторы не могут бездумно совмещать разные техники.

С одной стороны, основа любой практики кроется в трех даньтянях, а их максимум три. С другой стороны, разные техники по-разному перестраивают тело и душу практикующего – направления и эффекты различаются.

Зачастую эти эффекты взаимно гасятся. Например, мягкая техника против жесткой. Иногда же результаты практики вступают в прямой конфликт, нанося культиватору вред. Так, одновременное изучение огненной и водяной техник обычно приводит к тяжелейшему отторжению стихий.

Вот почему Высшие Законы Трех Сект считаются величайшими техниками в мире. Они сосредоточены на трех даньтянях по отдельности, а сам процесс культивации не вызывает конфликтов.

«Я больше не могу изучать четвертую технику», – Нин Чжо уже усвоил этот урок на горьком опыте.

Тогда, по дороге в Лес Тысячи Пиков, он бессознательно попытался освоить «Великий Закон Эмбрионального Дыхания Неба и Земли», что и привело к обратному удару.

«Но я могу использовать другие методы, чтобы наполнять свое тело и душу принципами, накапливая внутренний потенциал!»

Три основные техники Нин Чжо почти никак не помогали укреплению плоти, а вот «Великий Закон Эмбрионального Дыхания Неба и Земли» – вполне. Сам Нин Чжо не мог его изучать, но ему на помощь приходила Духовная Ладья Эмбрионального Дыхания.

Поэтому, даже не занимаясь культивацией напрямую, он всё равно получал приобщение к соответствующим принципам.

«В определенном смысле Духовная Ладья Эмбрионального Дыхания сродни Каменному Литью Земных Сокровищ и Нефритовому Двору. Все три суть магическое сокровище, божественная способность и обитель: на первый взгляд разные, но суть у них одна – наделение других вещей принципами», – пронеслось в голове Нин Чжо.

Ладья Эмбрионального Дыхания позволяет усилить физический потенциал культиватора.

Каменное Литьё Земных Сокровищ превращает обычные вещи в земные сокровища.

Нефритовый Двор действует схожим образом: наделяет камни принципами, повышая их качество и превращая в разнообразные сорта прекрасного нефрита.

Развивая эту мысль, Нин Чжо предположил: «Раз я способен вмещать самые разные принципы, значит, могу использовать любые средства в этом мире, чтобы укрепить себя и накопить основу».

«Конечно, здесь наверняка есть свои пределы».

«Неужели это из-за моих бессмертных задатков?»

Сунь Линтун задумался:

— Когда мы были в Секте Десяти Тысяч Лекарств, сам Повелитель Пяти Элементов предостерегал тебя, велел не копаться в этих задатках – добра не жди.

— Раз уж он передал тебе истинный смысл пяти элементов, навредить тебе он не должен.

— Малыш Чжо, вместо того чтобы гадать о своих задатках, лучше сосредоточься на нынешнем Собрании Летящих Облаков. Вот где возможностей – пруд пруди!

Нин Чжо кивнул, всецело разделяя мнение Сунь Линтуна.

После разминки в Пещере Черных Доспехов перед ним открылись совершенно новые горизонты в практике.

«В Пути Войны я добился огромных успехов, теперь мне по силам полностью постичь Искусство Возвращения Доблестного Воина. А если задействовать Шлем Единения Воинов и Завещание Гао Шэна, удастся заполучить вторую боевую формацию полководца».

«Я уже стал мастером-механиком. Интересно, смогу ли я теперь решить застарелые проблемы Юань Дашэна, Мэн Еху и даже матушки?»

«В артефактостроении я тоже вышел на уровень мастера. А ведь это одно из четырех великих искусств мира бессмертных! Это даст мощный базис для развития моего мастерства в механике и прочих ремеслах!»

«Что еще приятнее, об этих наградах знают только я и Цин У-ланцзюнь, во внешнем мире – ни малейшего слуха».

«Если они всплывут наружу, тут же поднимется буря!»

«Пока что моим главным достижением остается победа в турнире и повторный разгром Бан Цзи».

«Бан Цзи…»

При мыслях об этом противнике глаза Нин Чжо ярко заблестели.

— Было бы неплохо разузнать о новых шагах Бан Цзи.

— Этот парень мне в каком-то смыслеродственная душа. С чего это мне кажется, что от него можно получить еще больше выгоды?

Пока Нин Чжо строил планы, в его пещеру доставили нефритовую бирку, упавшую прямо ему в руки.

Пропустив туда духовное сознание, Нин Чжо изумленно выдохнул:

— О? Поединок между Ситу Син и Чжу Фэньсян завершился: Ситу Син тяжело ранен и потерпел поражение, но и Чжу Фэньсян изрядно пострадала!

— Прекрасно. Как только этот результат разойдется повсюду, внимание остальных культиваторов мгновенно переключится с меня на них двоих.

— Особенно на Чжу Фэньсян.

Нин Чжо поднял нефритовую бирку:

— Надо бы взглянуть на то, как всё прошло.

Обычным людям не дано увидеть картину боя во всех деталях, но Нин Чжо дружил с Шэнь Си и Линь Цзинлуном.

Оба они присутствовали на месте и тайком запечатлели схватку при помощи заклинаний.

Эта нефритовая бирка прибыла от Шэнь Си.

Тот поделился информацией с Нин Чжо в том числе для того, чтобы помочь ему лучше подготовиться к возможной встрече с Ситу Син.

Стоило ци и духовному сознанию Нин Чжо влиться в бирку, как в вышине его моря разума возникла картина битвы между Ситу Син и Чжу Фэньсян.

— Чжу Фэньсян, бросить мне вызов – твоя главная ошибка! — рявкнул Ситу Син, за спиной которого зашевелилось пространство и проступили семь ослепительных лучей меча.

Окружив Ситу Син со всех сторон, эти лучи мгновенно сформировали Меч-формацию Семи Звезд Большой Медведицы. Сияние мечей вспыхнуло с новой силой, окрасившись глубоким звездным синим цветом.

Желтые одежды Чжу Фэньсян трепетали на ветру, руки молниеносно складывали печати, в то время как губы шептали древние божественные слова.

Искусство призыва божеств – Северный Сюаньу!

Божественный свет взметнулся в небеса, мгновенно материализовавшись в гигантское, в несколько чжанов ростом божественное тело Сюаньу. Панцирь черепахи был безбрежен и тверд, словно монолитный камень.

Змея гордо задрала голову, а ее взгляд намертво впился в Меч-формацию Семи Звезд.

В глазах Ситу Син мелькнул свирепый блеск, и он атаковал первым.

Взмахнув рукой, он заставил лучи меча Тяньсюань и Тяньцзи резко вспыхнуть и со свистом сорваться с места, пробивая воздух с пронзительным визгом прямо в тело бога Сюаньу.

Грохот!

Столкновение мечей и божественного тела было чудовищным. Вспышки лучей, звездный свет и божественная энергия разлетались во все стороны, пространство содрогалось и искажалось.

Тело Сюаньу затряслось, по панцирю побежали трещины, и божественное создание было вынуждено отступить на несколько шагов.

Лицо Чжу Фэньсян слегка посветлело, и она вновь прибегла к призыву божества.

В следующий миг на поле боя явилось гигантское божественное тело – это был не кто иной, как Бог Великого Духа.

Бог Великого Духа взял на себя нападение, а Северный Сюаньу – защиту, сдерживая натиск Ситу Син.

Семилучевой меч кружил вокруг Ситу Син, образуя единую формацию, сочетавшую в себе нападение и оборону.

Он не стал лезть на рожон, предпочитая вести маневренный бой, из-за чего схватка зашла в тупик.

Нин Чжо наблюдал за их обменом ударами, мысленно отмечая: «И Северный Сюаньу, и Бог Великого Духа – создания из ниоткуда, но каждое обладает боевой мощью уровня Золотого Ядра».

«А Меч-формация Семи Звезд Большой Медведицы в умелых руках позволяет на равных сражаться с практиками Золотого Ядра».

Оба – и Ситу Син, и Чжу Фэньсян – находились на пике стадии Заложения Основы, обладали глубокими накоплениями и выдающимся талантом, благодаря чему и тягались с мастерами Золотого Ядра.

Стоило закончиться первому обмену ударами, как оба выложили истинную силу.

Нин Чжо ничуть не удивился.

Каждое проведение Собрания Летящих Облаков приносило Секте Десяти Тысяч Явлений громкую славу по всей стране Фэйюнь, одновременно привлекая новичков выгодными условиями.

Среди столь огромной толпы одаренные гении, способные выделиться из массы, непременно имели солидный вес в пределах своего государства или уже были широко известны в узких кругах.

То, что их боевая мощь достигала уровня Золотого Ядра, было вполне закономерно.

Хлоп.

Чжу Фэньсян хлопнула в ладоши, призывая еще одно божество – бога войны.

Три божества в временных телах окружили Ситу Син, гоняя его по всей арене.

Ситу Син начал сдавать позиции и, желая переломить ход боя, раз за разом мазал мимо цели.

— Аааргх! — взревел Ситу Син, словно дикий зверь, а его глаза налились кровью.

Он до предела влил силу в технику меча, сжигая истинную энергию вместе с каплями крови! На позиции Яогуан в Меч-формации вспыхнул невиданный по своей ярости свет, выкачав сияние из остальных шести звезд и спрессовав его в единый луч толщиной с детскую руку.

Этот луч, несущий надежды Ситу Син, прорвал воздух, пронзил Северного Сюаньу и схлестнулся с богом войны в равной схватке.

А Бог Великого Духа остался свободен и ринулся прямиком на Ситу Син.

Тот отступал шаг за шагом, едва удерживая оборону за счет мечей.

Но долго это продолжаться не могло: Бог Великого Духа улучил момент и применил божественную технику, разрушив формацию.

Стоило формации рухнуть, как семь лучей меча вернулись к своему первоначальному облику.

Побледневший от злости Ситу Син был вынужден преждевременно раскрыть один из козырей.

Но как только он пустил его в ход, ситуация на поле боя изменилась.

Впрочем, раз уж у Ситу Син нашелся такой козырь, то и вышедшая сражаться лично Чжу Фэньсян имела прибереженный ответ.