Практик по фамилии Хао задумчиво и мрачно сверлил Нин Чжо взглядом.

Каждый новый шаг юноши, его колоссальный прогресс вплоть до сбора пятого доспеха и получения путёвки на третий этап – всё это происходило прямо у него на глазах.

Внезапно его осенило:

«Да он же шёл сюда с чётким планом!»

«Он с самого начала был до безумия уверен в собственной способности к обучению. Всё случившееся – часть его замысла».

«Так вот каково это – быть гением высшего уровня? Настолько верить в себя! Даже идя против семьи Бан и самого Бан Цзи, он не сомневался ни секунды. Он заранее знал, что даже если начнёт учиться прямо на поле боя с нуля, то всё равно сможет задавить и остановить Бан Цзи?»

«Это вообще безумная уверенность в собственных силах или просто очередная грань запредельного высокомерия?»

А сам Нин Чжо сидел, скрестив ноги на полу, анализируя недавний бой и проводя работу над ошибками.

«Значит, вот оно какое – бесприёмное мастерство? Впечатляет!»

В голове невольно всплыла фраза Конфуция из учений конфуцианцев: «Действуй по велению сердца, не переступая черту!»

Высокопоставленные конфуцианцы способны поступать ровно так, как желает их душа, и при этом никогда не нарушать общественные устои и законы.

«Разве то, что зовется победой без приёмов в боевых искусствах, не является аналогом конфуцианского „действия по велению сердца в рамках дозволенного“?»

«Кажется, что любое движение лишено заученной формы и делается по наитию, но на деле оно продиктовано реальной боевой обстановкой, а прикладываемые усилия и траектории оружия идеально соответствуют законам боевых искусств».

Отогнав эти мысли, Нин Чжо переключился на куда более важную вещь: «Мой предел в освоении боевых искусств достигнут!»

Даже если бы он прибег к крайним методам вроде подвешивания волос к балке или вонзания шила в бедро, сдвинуться дальше он бы уже не смог.

На данный момент его боевой уровень застрял на ступени ремесленника, до мастера было ещё расти и расти.

Главным признаком мастерской ступени как раз и являлось отсутствие заученных форм, до которого Нин Чжо было пока далеко.

«Те демонические практикующие, чьи души я поглотил, в своё время даже близко не подходили к ступени мастеров боевых искусств. Так что базы мне не хватает».

«Да будь у меня такой опыт, перенять его чужие воспоминания и в тот же миг выскочить на уровень мастера – невыполнимая задача!»

Причины лежали на поверхности.

Чтобы сражаться без приёмов, требуются филигранная база, отточенные комбинации и невероятно гибкое тактическое мышление.

Даже если бы некий павший мастер передал Нин Чжо всю свою память, тот не смог бы тут же претворить это в жизнь.

Чужое тело отличалось от его собственного: рост, размах рук, гибкость – всё было иным. Да и оружие, которым пользовался тот человек, не во всём совпадало с тем, что брал в руки Нин Чжо.

Из-за этих различий он мог заучить чужие формы и комбинации, но сделать их филигранными и прочувствованными до кончиков пальцев – увольте.

Характеры у людей тоже разные, а потому в схожих ситуациях они делают совершенно противоположный выбор. Тактические схемы тоже будут отличаться.

Чтобы обрести «богатое и гибкое тактическое мышление», Нин Чжо должен был сам проливать пот на тренировках и в реальных схватках.

«Боевое искусство уровня мастера невозможно просто скопировать. Оно слишком глубоко несёт отпечаток личности владельца, так что придётся пробиваться самому».

«Разве что мне перепадет готовое вливание чужих постижений».

Если бы боевой уровень Нин Чжо напрямую взлетел до мастера или даже гранд-мастера, то сражаться «без приёмов» стало бы проще простого.

Теперь, оглядываясь назад, Нин Чжо всё отчётливее понимал, насколько колоссальной ценностью обладал шанс, полученный им от Повелителя Пяти Элементов в Секте Десяти Тысяч Лекарств.

«Впрочем, даже не достигнув ступени мастера, я подчинил это копьё, а значит, получил на подмогу мастеровитого копейщика».

«В этом и заключается истинная ценность Девятислойного Таинственного Доспеха».

«Конечно, в конце концов пластины – это лишь внешняя вещь, срабатывающая на рефлекторных защитных алгоритмах, и они не заменят постижение самого практикующего».

Подумав об этом, Нин Чжо вспомнил про Бан Цзи: «Судя по досье, он упражняется с оружием ближнего боя всего несколько лет. До уровня мастера он дотянуть никак не мог».

«Если только ему не улыбнулась какая-то особая удача или не помог редкий врождённый дар».

«Раз так, мои шансы прикончить его выросли в разы. Главное – помешать ему собрать все девять частей доспеха!»

«А находка бронзового щита и вовсе стала приятным сюрпризом. Пока всё идет точно по расчету».

Разумеется, поведение Нин Чжо, совмещавшего обучение с боем, не было импровизацией на ходу – это был тщательно продуманный и выверенный до мелочей план, составленный ещё до отправления в путь.

Ранние возможности для реальных сражений были на вес золота, упусти он их – и второй шанс бы не представился.

Нин Чжо цеплялся за каждую схватку, не жалея ни времени, ни сил, чтобы выжать максимум из роста своих боевых навыков.

И столкнувшись с бронзовым щитом и копьем на поздних стадиях, он тут же пожинает богатые плоды этого обучения.

«Не постични я принципы истинного и ложного, не умей я чувствовать чужие усилия, копьё бы разнесло мои кости в щепки, даже несмотря на щит».

«Теперь у меня в арсенале пять элементов доспеха, а по времени я даже опережаю график. Выйти во второй тур не составит труда».

И всё благодаря той злосчастной бронзовой защите.

«Шестой доспех будет ещё сильнее, и боевая мощь противника возрастёт на порядок!»

«Мне нужно выложиться на полную, но при этом сберечь силы и не нахватать тяжёлых увечий. Иначе, как только наберётся нужное число людей и откроется третий этап, мне придётся ввязаться в кромешную мясорубку».

Не спеша подниматься, Нин Чжо направил духовную энергию и заставил все пять элементов доспеха парить вокруг себя, отрабатывая связки.

«Я уже создал три комбинации для ножа и меча, а что если задействовать больше частей?»

Удерживая полный контроль над ситуацией, он больше не суетился и снова погрузился в тренировку.

Однако спустя пару минут его от этого занятия начала раскалываться голова.

Управляться с двумя видами оружия в связке уже было каторжным трудом. Пытаться же вплести третью и четвёртую единицы выглядело абсолютно нереалистично.

Тогда Нин Чжо мысленно воззвал к старшему товарищу:

— Братуха, выручай!

— Иду, братишка! — Сунь Линтун был начеку.

На первый взгляд казалось, что Нин Чжо прорывается в одиночку, но на деле они действовали вдвоём.

Один за всех, и все за одного!

В этот же момент.

Ао Пань с налитыми кровью мускулами на правой руке взмахнул бронзовым мечом, пытаясь разрубить сплошную волну атак противника.

Шестой элемент доспеха, с которым он столкнулся, представлял собой колоссальный таран – тяжёлое орудие, предназначенное для штурма городских ворот, но сейчас оно было нацелено исключительно на него одного.

Меч Ао Паня разил с дикой мощью, но таран обладал просто ошеломляющей, тупой силой.

При каждом столкновении бронзовый клинок издавал жалобный стон, а чудовищная отдача заставляла кости в руке Ао Паня трещать по швам.

Он пятился шаг за шагом, а некогда прочный каменный пол под его ногами превратился в паутину трещин, щедро раскидывая вокруг крошку.

Левой рукой Ао Пань резко схватил парящее рядом бронзовое копьё.

Выпад! Наконечник прорезал воздух, выписывая замысловатые круги в стиле кнута.

Сначала копьё приняло удар на себя, затем подоспел меч, и общими усилиями им всё же удалось остановить сокрушительную поступь тарана.

— Самое время! — Ао Пань хлопнул себя по поясу и выдернул бронзовый хлыст.

Стоило длинной плети лечь в руку, как аура всего его тела неуловимо переменилась.

Хлёсь.

Тень от кнута возникла и тут же растворилась в воздухе!

А в следующее мгновение хвост плети уже обвился вокруг массивного оголовья тарана, а кончик впился в металл, словно живое жало.

Бесчисленные трещины-паутинки мгновенно оплели всю ударную часть орудия, и таран резко замер!

Ао Пань бросился вперёд, раскинул руки, обнял осадное бревно и принялся вливать силу для плавки.

А бронзовый хлыст в тот же момент рассыпался на тысячи мелких обломков, приходя в полную негодность.

— Жалко! — процедил он.

— Этот хлыст был первым бронзовым предметом, который мне достался. Утрата горькая, но необходимая.

В критический момент Ао Пань всё же больше полагался на хлыст – то было его излюбленное оружие.

Но теперь хлыста не стало, и оставшиеся под рукой бронзовые артефакты подходили ему уже не так идеально.

Подобрав обломки, Ао Пань двинулся дальше.

Схватка Железного Чжэна с его доспехом вошла в самую горячую фазу.

Бронзовый нож в его руке вращался мельницей, в один миг разрубив три ледяные стрелы.

Ледяная крошка брызнула в стороны, а морозный холод, ползущий по лезвию, мгновенно укрыл клинок коркой крепкого льда.

Железный Чжэн решительно разжал пальцы, бросив нож, и тут же призвал длинный бронзовый шест.

Он отбил им летящую огненную стрелу, но та неожиданно взорвалась, породив бушующую волну пламени.

Огонь опалил открытые участки кожи, оставив на теле багровые ожоги.

Железный Чжэн отпрыгнул назад.

А его противник – бронзовый лук – завис неподалёку; тетива на нём двигалась сама по себе, словно живая, выпуская лазурные ледяные и багровые огненные стрелы, которые сплетались в смертоносную паутину.

Железный Чжэн крутил шест, выстраивая глухую, непробиваемую оборону.

Ао Пань был мастером-телохранителем из секты золотого ядра, и его основные техники строились на закалке плоти. Железный Чжэн же являлся ортодоксальным боевым практиком стадиb Золотого Ядра, владеющим по меньшей мере на уровне мастера самыми разными видами оружия.

Ему было уже за триста семьдесят лет, и за столь долгую жизнь чистому боевику не составило труда дорасти до ступени мастера.

Именно благодаря такому багажу в этот момент в глазах Железного Чжэна сверкнул холодный блеск, а в мыслях прояснилось:

«Здесь я не могу использовать большую часть своих привычных козырей».

«Если я попру напролом через эту стену стрел, то гарантированно схлопочу средние увечья».

«Так дело не пойдёт!»

Изучив предварительные сведения, Железный Чжэн знал, что в прошлые годы находились сильные мира сего, которые не щадили себя на втором этапе, выкладываясь на полную, а потом, внезапно оказавшись на третьем, падали в самую гущу общей свалки и с треском проваливали дело.

«Моя плоть не так крепка, как у Ао Паня, мне нужно беречь тело».

«Раз так… выбор очевиден».

«В бой, Озарение!»

На его поясе висели двенадцать парных бронзовых бубенцов с головами зверей. Один из них вдруг задрожал, отстегнулся и устремился ввысь.

Сфера испустила пронзительный визг и тут же покрылась трещинами.

Потоки бронзовой жидкости вылились наружу и в следующее мгновение оформились в поджарого зверя-клинка, похожего на леопарда.

У него не было ни глаз, ни ушей, а всё тело состояло из бесчисленных, вибрирующих на бешеной скорости тончайших лезвий.

Бронзовый лук отреагировал молниеносно: три стрелы сорвались с тетивы одновременно. Две ледяные перекрывали пути отхода, а огненная летела прямо в зверя!

Озарение пришло в движение.

Его скорость была пугающей: ледяные стрелы пробили лишь остаточные силуэты, а огненная и вовсе осталась далеко позади.

Лук продолжал безостановочную стрельбу, ткущаяся сеть стрел росла с каждым мигом.

Но зверь-клинок двигался с поразительной грацией и молниеносной реакцией: проскользнув сквозь смертоносное плетение, он в один прыжок сократил дистанцию и вцепился зубами в плечо бронзового лука!

«Готово», – выдохнул Железный Чжэн, чувствуя, как с души свалился камень.

Среди культиваторов пещеры Сюаньцзян поднялся шум.

— Это ещё что такое? Разве правила не запрещают использовать посторонние предметы?

— Нет, Железный Чжэн не жульничает. Этот зверь-клинок сделан из ещё одной части доспеха.

Искусно обойдя правила пещеры, Железный Чжэн заставил умолкнуть всех сомневающихся.

В прошлые годы тоже находились хитрецы, приносившие с собой личные бронзовые артефакты.

Это не противоречило правилам.

Пещера Сюаньцзян только приветствовала подобное: если ходящие по рукам элементы доспеха доказывали свою практичность, это шло на пользу процветанию всей обители.

Практик по фамилии Хао подумал про себя: «Железный Чжэн притащил с собой скрытый бронзовый предмет да ещё перековал его в живого зверя. У него колоссальное преимущество».

«Он прошёл шестой доспех без единой царапины и сохранил прекрасную форму».

«Кто знает, быть может, именно он в итоге заберёт пальму первенства в нынешнем Испытании Вздымающихся Облаков?»

Мысль об этом заставила Хао перевести взгляд на Лу Цзэна.

Лу Цзэн оставался последним из троицы обладателей Золотого Ядра.

В этот момент он тоже вовсю сражался со своим шестым артефактом.

Вокруг него вихрем кружились пять раннее добытых бронзовых предметов, отражая атаку за атакой. Лу Цзэн перешёл в контрнаступление, удерживая инициативу и уверенно контролируя обстановку.

Его тревоги были теми же, что и у Нин Чжо с Железным Чжэном, а потому он задействовал всю свою мощь в марионеточном управлении.

Правда, из-за этого Лу Цзэн хоть и не пострадал, но сжёг колоссальное количество духовного сознания.

Что же до практиков студии Основания…

Чжан Вансин оказался первым, кто сошлся в схватке с шестым бронзовым оружием.

На поле боя он прыгал из стороны в сторону, выглядя донельзя жалко.

Остальные культиваторы пещеры тыкали в него пальцами, открыто ухмыляясь – такого исхода они ждали с самого начала.

Раньше Чжан Вансин выезжал исключительно за счёт странных особенностей своего физического тела, но теперь шестой доспех получил возможность расходовать истинную ману, выпуская разрушительные волны ци клинков и мечей, которые наносили плоти слишком большой урон.

У Чжан Вансина не было никаких навыков марионеточного контроля, да и владение обычным оружием оставалось на базовом уровне, из-за чего перед лицом новой угрозы он мгновенно скатился в абсолютный тупик.

Вслед за Чжан Вансином битву вели Мастер Ржавого Бедствия и Бан Цзи.

Бан Цзи бережно припрятал свои обрубки. Практикуя демонические искусства, он делал ставку на верхний даньтянь и море духа, обладая мощным сознанием, но слабостью в физическом теле.

Отрастить пальцы заново он пока не мог, да и подобные рваные раны не умели затягиваться с такой скоростью, как у Нин Чжо, сращивая ткани и возвращая всё на круги своя.

Сжав рукоять ножа одной рукой, он демонстрировал стиль, которого раньше у него не наблюдалось. Даже против извергающего сияние меча он умудрялся ставить блоки и изредка огрызаться контратаками.

«Иметь нож в руках – совсем другое дело!»

«Этот бронзовый клинок сам по себе достиг ступени мастера, и сражаясь им, я чувствую, будто настоящий эксперт водит моей рукой».

«От таких схваток просто невозможно оторваться…»

«Если я проведу ещё несколько подобных боев, то время моего личного прорыва на ступень мастера сократится в разы!»

О.

В другом конце площадки Мастер Ржавого Бедствия изо всех сил напрягал свой врождённый дар, пытаясь покрыть ржавчиной шестой доспех.

Результат оказался плачевным.

Защитная мана доспеха разбивала его способности в пух и прах.

А Нин Чжо тем временем сжал ладонями виски, чувствуя головокружение.

Совместные вычисления с Сунь Линтуном отнимали слишком много умственных сил.

Братцы обсуждали вовсе не очередные связки оружия.

Нин Чжо внял совету Сунь Линтуна: «Малыш, вместо того чтобы ломать голову над комбо из ножей, мечей, копий и щитов, лучше собери из них полноценный боевой строй».

«В боевых порядках мы оба разбираемся отлично!»

«К тому же половина твоих железяк уже изрядно потрепана, а впереди третий этап – сплошная каша-малаша. Даже если мы выдумаем красивую связку сейчас, сумеешь ли ты применить её там?»

«Даже если ты отобьешь у кого-то чужое оружие, оно всё равно будет отличаться от твоего, что сведет на нет всю эффективность комбо».

«Куда надежнее спроектировать универсальный боевой строй! Потом, по ходу дела, сможешь втыкать туда любые новые доспехи, и наша система станет только крепче и безопаснее!»

Выслушав это, Нин Чжо тогда энергично закивал:

— Братух, ты прав, я делаю так, как ты говоришь!