Бан Цзи скривил зубы и резко взмахнул правой рукой.

Тяжёлый бронзовый цепной молот взметнулся, словно ядовитая змея, выскользнувшая из норы, и с жужжанием полетел прямо на бронзовый клинок!

Бронзовый нож сам шагнул навстречу, прижался к навершию молота и, одним плавным движением поддев и потянув его, заставил изменить траекторию. Оружие со свистом врезалось в стену и глубоко увязло в камне.

Бан Цзи изо всех сил рванул правую руку, пытаясь вернуть молот, а левой в то же время перехватил нунчаки и закрутил их с бешеным свистом.

Оружие завертелось сплошным вихрем, закрывая его жизненно важные точки – сейчас он уже не думал о том, как бы задеть врага, лишь бы уцелеть.

Бан Цзи прекрасно понимал, насколько страшна ступень мастера боевых искусств, а потому не смел проявлять ни малейшей беспечности.

Но в следующее мгновение бронзовый нож вдруг резко пошёл наискось, прижался к цепи молота и яростно перекрутил лезвие.

Бан Цзи как раз тянул молот назад, и этот неожиданный толчок со стороны клинка лишил его всякого равновесия. Инерция потащила всю эту тяжёлую конструкцию прямо на него.

Лицо паренька перекосило от ужаса, он поспешно шагнул назад, пытаясь увернуться.

Однако всё произошло слишком быстро: времени на раздумья не осталось, и в панике он мог положиться только на нунчаки.

Дзынь! В разные стороны брызнули искры!

От удара собственного молота нунчаки в руках Бан Цзи чуть не вылетели из онемевших пальцев.

Его руки сотрясло мощнейшей судорогой, и защита рассыпалась в прах в одно мгновение.

Бронзовый нож, используя этот импульс, лениво и легко ткнул его в грудь.

По спине Бан Цзи побежали мурашки от дикого, леденящего ужаса. Он кубарем скатился назад, но острый кончик всё же полоснул по ключице.

Хрусь.

Звук ломающейся кости слился с болезненным стоном Бан Цзи, раскатившись по всему полю боя.

Бронзовый нож не стал развивать победную атаку. Он просто завис на прежнем месте, острием чуть вниз, а по покрытому ржавчиной лезвию медленно соскапливались и капали на холодные каменные плиты густые капли крови, мгновенно расплываясь яркими багровыми пятнами.

Если бы кто-то сейчас сжимал рукоять этой бездушной железяки, он наверняка смотрел бы на поверженного противника с высоты своего превосходства, источая презрение истинного мастера.

Сжав зубы и превозмогая адскую боль, Бан Цзи поднялся на ноги.

Ступень мастера боевых искусств, стоящая неизмеримо выше ступени ремесленника, давала пугающее превосходство: понимание окружения, умение использовать каждый изгиб поля боя и предугадывать реакцию противника здесь выходили на совершенно иной уровень.

Бронзовый нож использовал его собственный молот против него же, играючи пробив защиту из нунчаков. Сердце Бан Цзи наполняла горькая, жгучая обида.

«Я ведь толком не умел обращаться со всем этим арсеналом! Будь у меня в руках привычные меч или сабля… да чёрт с ним, хотя бы простой клинок – я бы держался в сто раз увереннее, чем сейчас!»

«Держись!»

«Я должен дойти до третьего испытания и втереть Нин Чжо в грязь!»

«Если я облажаюсь уже на втором этапе, меня засмеет этот ублюдок, а семейная гордость будет окончательно растоптана!»

«Я обязан победить и заполучить этот бронзовый нож!»

Встряхнувшись, Бан Цзи вновь воспрянул духом и бросился в бой.

Его булава заплясала в воздухе с дикой, безрассудной яростью, скрытые клинки летели непредсказуемо и внезапно, цепной молот сочетал в себе грубую мощь и коварную гибкость, а проворство нунчаков дополняло эту смертоносную карусель.

И тем не менее перед лицом бронзового ножа всё это выглядело до смешного жалко – точно малыш, размахивающий палкой во дворе.

Раны на теле Бан Цзи множились с пугающей скоростью, и от каждого нового удара на душе становилось всё холоднее.

У бронзового ножа не было устрашающей ауры, он не использовал вычурных и сложных приёмов. Клинок просто парил в воздухе, но любое его движение казалось естественным, как дыхание. Каждый блок, каждый выпад совершались играючи, словно этот кусок металла давным-давно просчитал все его отчаянные попытки и каждый шаг.

Его движения были до предела упрощены – порой казалось, что он и впрямь лишь дурачится, как ребёнок с деревянной палкой. Но стоило Бан Цзи предпринять хоть малейшую попытку атаки, как она мгновенно и без усилий обращалась в ничто.

Клинок накрепко зажал в тиски сам ритм сражения, а Бан Цзи оставался лишь жалкой пешкой, которую гоняют по доске.

Вот оно – истинное мастерство, когда отсутствие приёмов превосходит любые техники, а сложное сводится к простому.

Из-за дикой боли и потери крови тело юноши мелко задрожало.

В глазах мутилось, нервы были натянуты до предела и непрерывно горели от жгучей агонии.

Остатки его четырёх видов оружия покрылись зазубринами и щербинами; сражаться ими становилось всё труднее.

А бронзовый нож тем временем неторопливо пошёл вперёд, выставив лезвие – похоже, мастеру надоело играть, и он решил покончить со всем разом.

В этот критический момент, на грани поражения, в памяти Бан Цзи всплывёт старый эпизод из прошлого.

На семейном полигоне он когда-то спрашивал наставника:

— Скажите, когда я смогу достичь уровня мастера, когда побеждают без использования приёмов?

Наставник покачал головой:

— Бан Цзи, я учу тебя уже пять лет. Ты прогрессируешь с невероятной скоростью, и даже без марионеточного искусства твоё будущее в боевых искусствах было бы блестящим.

— Тебе удалось за эти пять лет освоить восемнадцать видов оружия, овладеть множеством комбо-ударов, довести владение мечом и клинком до тончайшего уровня и научиться мгновенно подстраиваться под врага прямо в бою, переходя от заученности к живому потоку. Это уже выдающийся результат!

— Ты поднялся с уровня простого бойца до ступени ремесленника всего за пять жалких лет. Большинству людей – включая меня, специализирующегося на боевых искусствах, — требуются на это долгие десятки лет.

— А то состояние, когда побеждают без приёмов… Я постиг его лишь на пятьдесят шестом году занятий боевыми искусствами.

В глазах Бан Цзи тогда мелькнула жадность, и он тут же допытывался:

— Как же этого достичь? Есть какой-то секрет?

Наставник снова покачал головой, и лицо его стало суровым:

— Никаких секретов! Говорить «постичь» на самом деле не совсем верно – моё продвижение шло настолько естественно, что казалось проще некуда, прямо как дышать.

— Дело вовсе не в том, что у меня талант лучше твоего. Напротив, я тебе в этом уступаю.

— Я просто накопил достаточно опыта.

— На ступени бойца ты учишься движениям, доводя их до совершенства и филигранной точности. Но драка никогда не сводится только к тебе самому – нужно видеть и противника.

— Поэтому, переходя на ступень ремесленника, ты начинаешь мыслить тактически, постоянно торгуясь и выстраивая шахматную партию с оппонентом. В ход идут обманные движения, фальшивые выпады, ложное отступление, намеренное выставление брешей.

— Боец – тот, кто владеет техникой. Ремесленник – тот, кто преображает её, делая живой, гибкой и применимой к реальной жизни.

— Но практичность вовсе не значит, что от техники нужно отказываться. Каждое, даже самое небрежное на вид движение всё равно опирается на верные принципы приложения усилий и прочие премудрости боевого искусства.

— А дальше требуется лишь копить, копить и ещё раз копить опыт.

— И в один прекрасный день, когда ты досконально прочувствуешь каждый приём, даже случайный взмах твоего тела будет следовать канонам боевой мощи. Ты научишься насквозь видеть поле боя, все эти ложные и истинные выпады станут для тебя открытой книгой, и ты будешь интуитивно знать кратчайший путь к победе.

— Сложи это воедино – и вот тебе победа без приёмов, которая вознесёт тебя до звания истинного мастера боевых искусств!

Тогда этот разговор оставил у Бан Цзи неприятный осадок.

У него попросту не было времени и сил закапываться с головой в ближний бой. Его главным путём оставалось марионеточное ремесло и демонические искусства.

«Оставшегося времени мне наверняка не хватит, чтобы вырасти в мастера боевых искусств», – прикинул тогда Бан Цзи.

Наставник согласился с ним:

— Бан Цзи, твои задатки превосходны, но мастером стать – это тебе не шутки.

— Ты, пожалуй, потратишь меньше времени, чем обычный человек или даже я. Но всё равно речь идёт далеко не о пяти и даже не о десяти годах.

Бан Цзи кивнул и после долгих раздумий спросил:

— Тогда скажите, учитель… Я собираюсь участвовать в Малом Испытании Вздымающихся Облаков Девятислойного Таинственного Доспеха и неизбежно столкнусь со стражем этой ступени. Как мне справиться с этой его бесприёмной техникой?

Наставник легко улыбнулся:

— Способы есть.

— Всё до смешного просто.

— Запомни всего четыре слова.

Сделав паузу, он произнёс:

— Сокруши изящество грубой силой.

Мысли оборвались в этот миг. Бан Цзи резко распахнул глаза, и его лицо исказилось от дикой, безумной свирепости.

«Ладно! Раз так, я разобью ваше изящество грубой силой!»

Из его груди вырвался рёв. Не уклоняясь и не отступая, он выбросил правую руку – его пальцы превратились в подобие железных клещей и наотмашь метнулись прямо к бронзовому клинку, полностью игнорируя бритвенную остроту лезвия!

Бронзовый нож легко полоснул по ладони, отхватив пареньку несколько пальцев. Но Бан Цзи воспользовался этим мгновением: он подался вперёд, позволив ледяному клинку глубоко войти в его плоть!

Хлюп!

Клинок прошил мышцы навылет, сокрушив кость, и фонтаном брызнула кровь!

Адская боль накрыла нервы девятым валом, но Бан Цзи зашёлся диким, звериным хохотом, а его мускулы и кости вцепились в чужое оружие с такой мёртвой хваткой, что казалось, будто они спеклись навечно!

Если бы Чжан Вансин увидел это зрелище, он бы непременно поднял большой палец вверх: загнаный в угол Бан Цзи применил ту же самую тактику, что и он сам.

Бронзовый нож отчаянно задрожал, но в первые мгновения оказался не в силах вырваться из этой живой темницы!

Шанс выпадает лишь на миг!

«Встать!» – у Бан Цзи чуть не лопались глаза от напряжения. Его духовная воля в едином порыве взнуздала булаву, скрытые клинки, цепной молот и нунчаки.

Едва клинок выскользнул из его растерзанного тела, как все четыре бронзовых оружия рухнули на него одновременно!

Грохот ударов эхом пронёсся над полем боя.

Бронзовый нож сбило с воздуха и швырнуло на каменный пол.

Спотыкаясь и падая, Бан Цзи набросился на него, судорожно вцепился в рукоять и изо всех сил принялся накладывать печать очищения.

Рана на его правом плече представляла собой сплошное кроваво-мясное крошево, потерявшее всякие человеческие очертания. Сам он извергал из глубины горла хриплые, торжествующие вопли победителя.

Бронзовый нож безумно вибрировал, но против подавления четырёх других артефактов и воли самого Бан Цзи в одиночку устоять не мог – постепенно сопротивление сошло на нет, и клинок полностью затих.

«Я справился!»

«Ха-ха-ха-ха!»

Бан Цзи хотел расхохотаться во весь голос, но силы были на исходе. Он мог лишь пластом лежать в луже собственной крови, кривя рот в слабой, беззвучной ухмылке.

«Сокруши изящество грубой силой… великолепно!»

«Нин Чжо… я верну тебе эту боль сторицей, заставлю прочувствовать всё до конца».

«Нож… наконец-то у меня есть нож».

«Хе-хе-хе, ха-ха-ха».

«Если шестой артефакт окажется мечом…» – в этот момент лицо Бан Цзи в предвкушении помрачнело.

Он бросил взгляд на обрубки пальцев, валявшиеся неподалёку на полу.

Правая кисть была изуродована, от неё остались лишь безымянный палец да мизинец.

Он больше не сможет одновременно владеть и саблей, и мечом.

Осознав это, Бан Цзи мгновенно растерял все остатки веселья.

«Будь у меня в этом испытании щит, я бы одолел его без единой царапины и давно бы подчинил этот клинок!»

Хотя доспех мог трансформироваться в пластины для защиты тела, это всё же не было его главным предназначением, да и в реальном бою пользы от такой защиты на теле выходило немного.

«Эх…»

«Видимо, удача сегодня не на моей стороне, раз уж против меня ополчилось само человеческое бедствие в лице Нин Чжо. С чего бы мне вдруг получить щит?»

Мысленно вздохнув, Бан Цзи обессиленно закрыл глаза и провалился в тяжёлый, свинцовый сон.

Одолев пятый элемент доспеха, он тем самым добыл заветный билет на третий этап.

Сбросив с плеч груз забот, его тело поддалось инстинкту самовосстановления: парень вырубился на месте, спеша выжать максимум из каждой секунды ради исцеления.

А в это время Нин Чжо лицом к лицу столкнулся со своим пятым стражем.

Им оказалось длинное копьё.

Без лишних предупреждений острие вспыхнуло холодной синевой, разорвало поле зрения Нин Чжо и стремительно устремилось вперёд.

Духовное сознание юноши взметнулось вверх, бросая навстречу заготовленные ранее бронзовые нож и меч.

Древко копья изогнулось матовой змеей, играючи обошло клинки, а наконечник резко дёргнулся, рассыпавшись на три призрачных укола, которые одновременно целили в межбровье, горло и сердце.

Зрачки Нин Чжо сузились до точек – в этот миг он даже не помышлял об уклонении.

Дзынь!

Оглушительный звон ударил по ушам, но Нин Чжо не сдвинулся с места ни на дюйм. В самый критический момент он выбросил вперёд левую руку с закрепленным на ней бронзовым щитом: широкая поверхность надежно укрыла его корпус, наглухо перекрыв путь всем трём смертоносным теням.

Парящий неподалёку бронзовый меч бесшумно рванул вперёд, следом за ним бросился и нож.

Столкнувшись с клинками, копьё мелко завибрировало и отпрыгнуло назад.

Его древко гудело, источая глухое недовольство.

В следующее мгновение копьё прекратило одиночные выпады и, используя инерцию отступления, взметнулось круговым движением, подобно гигантскому питону, делающему хвостом сокрушительный удар по площадям – оно метило прямо в левый бок Нин Чжо!

У Нин Чжо волосы встали дыбом: он прекрасно понимал, что при попытке принять такой удар в лоб он отделается как минимум переломом руки, а то и хуже.

Он отступил на полшага, слегка присел, вгоняя центр тяжести в землю подобно тяжёлой скале.

Щит послушно последовал за движением врага: в ту же секунду угол его наклона изменился, встречая удар вскользь!

Но почти одновременно с этим менялся и угол атаки самого вращения копья.

Нин Чжо сам подал щит навстречу удару.

В момент сокасновения он почувствовал малейшее изменение упругости чужого усилия и тут же отреагировал филигранным микродвижением, скорректировав положение щита, левой руки и даже угла расстановки собственных ног.

Хлоп.

Глухой удар расколол воздух: древко врезалось в наклонную поверхность щита, и колоссальная кинетическая энергия пошла по касательной, уходя сквозь ноги Нин Чжо прямиком в каменные плиты пола.

Во все стороны полетели тучи каменной крошки.

Тело Нин Чжо качнуло, но стойка осталась монолитной.

По его воле меч и нож вынырнули из-за края щита, полоснув копьё по середине древка и вынудив того снова сменить стойку и отступить для защиты.

И это было ещё не всё – пара бронзовых рукавиц тоже подсуетилась, обрушив на врага волну новых ударов и отбросив копьё назад.

Копьё атакует – Нин Чжо защищается щитом; копьё бьёт вхолостую – Нин Чжо тут же контратакует.

Оружие обладало уровнем истинного мастера, а его колющая техника поражала воображение – побеждая без приёмов, оно всякий раз с лёгкостью отбивало совместные выпады ножа, меча и рукавиц.

Но перед лицом Нин Чжо оно никак не могло пробить защиту щита.

Сам Нин Чжо даже не пытался задействовать щит в атаке, используя его исключительно как глухую оборону. Его тактика была до безобразия тупой, но железобетонно надёжной.

Если говорить о чистых разменах техникой, то копьё, безусловно, превосходило и самого Нин Чжо, и все четыре артефакта, что были у него в распоряжении. Но за счёт выбранной тактики Нин Чжо намертво привязал копьё к позиционному тупику, не давая ему реализовать свои сильные стороны.

Колющий удар – принят щитом; круговой – сведен на нет; прямой удар сверху – погашен гашением; вязкая борьба – пресечена ударами клинков… Как ни изощряйся в копейном искусстве, а развернуться было негде.

В конце концов Нин Чжо навалился краем щита на среднюю часть древка, впечатав его в землю. Меч, нож и рукавицы тут же обрушились сверху, помогая прижать строптивый артефакт к полу.

Божественная плавка, законная закалка!

Сопротивление бронзового копья стремительно пошло на убыль и вскоре исчезло вовсе.

Нин Чжо испустил долгий, тяжелый вздох, избавляясь от остатков сковавшего его душу напряжения.

Окинув взглядом потрепанную, испещренную царапинами поверхность щита, а затем взглянув на поверженное копьё, он искренне пробормотал:

— Спасибо этому щиту, иначе победа далась бы мне куда более дорогой ценой.

Длинное бьет сильнее короткого.

Пространство здесь было необъятным. Нин Чжо отлично понимал: если бы он пытался кружить по этой открытой равнине с одними лишь рукавицами, ножами и мечами против этого драконоподобного копья, его собственное тело давно бы превратилось в сито от бесчисленных уколов.

Но щит стоял скалой: сколько бы причудливых фокусов ни выкидывал враг, он отражал их один за другим. Никакой лишней показухи, только выживание. Защищайся как черепаха, будь стабилен как скала.

Наблюдавгие за этим зрелищем культиваторы невольно онемели.

— У этого Нин Чжо просто невероятная удача – ему достался единственный на всю округу щит.

— Сражение с пятым элементом далось ему легче всех. Даже те трое практиков стадии Золотого Ядра выглядели куда более потрепанными.

— А Бан Цзи вообще до сих пор без сознания.

Те, кто раньше переживал за него и упрекал в пустой трате времени, теперь прикусили языки.

А некоторые с нескрываемым восхищением вздыхали:

— Вот это и есть настоящий талант первоклассного уровня!