Внутри боевой формации Нин Чжо погрузился в глубокие раздумья.

— Судя по намекам Старца Цинхуана, он хочет отменить Малое Испытание Вздымающихся Облаков и выдать мне наследие просто так.

— Это, конечно, сэкономило бы мне хлопоты, но на деле выгоды я получу куда меньше, чем планировалось изначально.

— Без испытания не будет и первого места. А ведь именно его я и рассчитывал занять.

Теперь, когда у него уже был каменный жетон, завоевание еще трех первых мест позволило бы ему обменять его на жетон более высокого уровня.

Раз уж Нин Чжо твердо решил вести себя дерзко и шумно, он не собирался отступать.

— Я должен использовать каждый шанс вырвать первое место, чтобы оторваться от остальных!

— И помимо побед, мне нужно беречь репутацию.

— Сейчас к моей скромной персоне приковано слишком много глаз. Если вдруг отменить испытание, завистники наверняка начнут распускать обо мне грязные слухи.

— А вот этого допустить нельзя!

В кругах праведников хорошая репутация стоила дорого.

Нин Чжо знал это правило лучше кого бы то ни было.

Обдумав всё как следует, Нин Чжо принялся за ответное письмо.

Вскоре Старец Цинхуан получил весточку и тут же вчитался в нее при помощи духовного чутья.

«Досточтимый старший Цинхуан!»

«Летящая бумага доставила весть, и я охвачен трепетом и смятением! Ничтожный и скромный ученик Нин Чжо, простой простолюдин из низов, чем заслужил столь высокую честь, чтобы старший обратил на меня свой взор и доверил мне сие наследие? Читая ваши прекрасные строки, чувствую, как каждое слово падает на сердце золотом и яшмой, а каждый стих звучит бронзовым колоколом, пробуждающим дух. Вы зрите в самую суть вещей и незаслуженно хвалите мои глупые поступки: ваши теплые надежды греют сильнее весеннего солнца! А само механическое ремесло – это не просто движение суставов и костей, это клинок познания сущего, мост к постижению Дао и воплощение человеческой мысли! Я издавна страстно люблю это ремесло, часто засиживаясь в убогой келье допоздна, перебирая шестеренки и забывая о сне и пище, все равно сетуя лишь на то, как стремительно бежит время, а интерес не иссякает. И вот теперь, узнав, что Великий Путь старшего лежит передо мной, я чувствую себя так, будто в темной ночи увидел Полярную звезду, или как в долгую засуху дождался живительного дождя!»

«Поручение старшего тяжелее тысячи цзиней, и я здесь приношу клятву в сердце своем: отдам все силы разума, буду сжигать масла по ночам и неустанно постигать это искусство! Сделаю так, чтобы тайны и глубина мистических звуков в моих руках не просто обрели преемника, но засияли с новой силой! Воля старшего и его покойного учителя станет моей волей до конца дней, и я не пожалею о смерти даже девять раз!»

«И всё же у меня есть одна просьба, и я горячо молю старшего снизойти и даровать мне ее: я все же хочу пойти на Малое Испытание Вздымающихся Облаков!»

«Не смею ставить под сомнение проницательность старшего и тем более не питаю праздных надежд и не гонюсь за дешевой славой. О чем я думаю, так это лишь о двух вещах: о „доброй славе по уходу“ и о „чистоте великого учения“».

«Наша секта огромна, а злые языки страшнее пик. Если я получу истинное наследие в обход испытаний, боюсь, это вызовет подозрения у завистников, и они станут болтать, будто старший нарушил правила из личной приязни; еще хуже, если они бросят тень на преемственность школы вашего учителя, мол, передают секреты абы кому, лишь бы некому было угасать. Но людская молва подобна стае тигров, и если это запятнает честное имя старшего или осквернит память его учителя в подземном мире, мне не смыть этот грех и после десяти тысяч смертей!»

«Участие в испытании принесет мне двоякую пользу».

«Во-первых, испытание послужит точильным камнем, чтобы закалить себя и проверить то, чему я научился! В реальном бою я смогу лучше прочувствовать всю глубину и величие наследия старшего».

«Во-вторых, я смогу доказать все дела силой и объявить об этом всей секте! Если мне посчастливится вырвать первое место, то и наследие я приму по праву, и тогда умолкнут любые толки! Это отобьет охоту у всякой мелкой шпаны плести интриги и закроет рты злопыхателям. Пусть весь мир знает: решение, принятое старшим нынче – это не прихоть личных чувств, а прозрение мудреца, что разглядел скакуна средь тысяч кляч!»

«Принимая столь тяжкий груз от старшего, я имею собственные планы. И исход испытания для меня – дело не чести или позора, а чистоты моего Дао! Победим – так с честью, дабы прославить вашу проницательность в выборе людей; проиграем – так с открытым сердцем, дабы явить всю строгость отбора истинного ученика!»

«Молю старшего уважить мое глупое рвение!»

«Пишу на эмоциях, в спешке. Желаю вам мира на Пути Дао!»

«Младший ученок Нин Чжо почтительно кланяется и преподносит послание».

Старец Цинхуан трижды перечитал письмо духовным оком, после чего испустил долгий, дрожащий вздох, полный сложнейшей гаммы чувств.

— Хорош… хорош черт Нин Чжо! Какое благородство в «доброй славе по уходу» и «чистоте учения»! — его голос хрипел, пробиваясь сквозь волну неожиданного потрясения и жгучего умиления.

— Масштаб этого парня, стойкость его духа, глубина мысли и размах его амбиций… превзошли всё, на что рассчитывал этот старик!

Взгляд Старца Цинхуана был столь остр, что казалось, будто он пробивает бумагу насквозь и видит юношу в белых одеждах, который с благоговейным лицом выводил ответное послание. Голова у юноши чуть крупнее обычного, сидит он прямо, спина ровная, словно пик горы, лицо сурово, а в теле чувствá непоколебимая праведность!

— Никакой гордыни, никакого кичливого высокомерия! Получив мое согласие, он ни на йоту не возгордился и не расслабился, а напротив, счел этот дар тягчайшим бременем и всерьез задумался о последствиях!

— Не прячется от ответственности, смело берет ее на себя! Ни капли не боясь опасностей Малого Испытания Вздымающихся Облаков, он сам напрашивается в самое пекло схватки, чтобы доказать всё делом! И делает это не ради дешевой славы, а ради доброго имени меня и моего покойного учителя!

— Что за парень!

Чем больше Старец Цинхуан размышлял об этом, тем сильнее распалялся. Он не выдержал, поднялся с места и принялся измерять шагами тесную пещеру, и в его шагах сквозило куда больше легкости, чем обычно.

— Грех было бы подвести столь славного дракона! Грех дать пыли осесть на его чистом сердце!

— Раз уж он так решил, я должен протянуть ему руку помощи.

На следующий день на пике Цинчжу.

Вокруг каменной площадки уже вовсю толпился народ.

— Народу-то понабежало, — Цзянь Сяобянь аж присвистнул, ощущая легкое волнение.

— Малое Испытание Вздымающихся Облаков у Старца Цинхуана не похоже на остальные: он выбирает себе преемника, — бросил в ответ Чжан Дадань.

— Нет, одной этой причиной такую толпу не заманишь. Тут дело в другом… — Патч Сунь покачал головой, но стоило ему заговорить, как толпа вокруг оживилась и зашумела.

— Идет, идет!

— Я не ослеп?

— Точно он, это же Нин Чжо!

Зеваки принялись шумно перешептываться, обращая сотни жгучих и любопытных взглядов на летящего на облаке Нин Чжо.

Нин Чжо был готов к такому приему. С мягкой улыбкой на губах он опустил облако на землю и сложил руки в приветствии на все четыре стороны, являя собой образцовую выучку выходца из знатного рода.

Монахи в толпе поспешно отвечали на поклон.

Многие принялись льстить Нин Чжо:

— Раз уж за дело взялся молодой господин Нин Чжо, первое место у него в кармане!

— Для нас честь воочию лицезреть, как молодой господин Нин Чжо сметает всех врагов на своем пути.

— Никто не посмеет встать у вас на дороге!

Нин Чжо чутко уловил скрытую злобу за этими угодливыми речами, но улыбка на его лице стала лишь шире, словно он ни о чем не догадывался.

Толпа сама собой расступилась, прокладывая проход, и Нин Чжо неспешно вышел к подножию каменной платформы.

Здесь он заметил немало знакомых лиц.

— Господа, вот и встретились снова, — он первым делом поприветствовал Патча Суня, Чэнь Саня, Цзянь Сяобяня, Чжан Дадань, А-Хо и прочих.

Нин Чжо некогда уже устраивал для них пир, так что у них имелось нечто вроде мимолетного знакомства.

Остальные поспешно ответили на приветствие.

А те участники нынешнего испытания, что в прошлый раз ответили отказом на приглашение Нин Чжо к столу, теперь кусали локти от досады: знали бы прикуп – согласились бы, глядишь, и завели полезное знакомство с Нин Чжо.

Патч Сунь поспешно сложил руки, кланяясь Нин Чжо куда ниже и выказывая куда больший трепет и смирение, чем раньше.

Цзянь Сяобянь плотно сжал губы, нервничая еще сильнее прежнего.

Остальные тоже ощущали на себе давление из-за фигуры Нин Чжо.

Лишь А-Хо выглядел задиристым. Выкрикивая угрозы, он заявлял, что сколь бы силен ни был Нин Чжо, он не намерен сдаваться и выложится на полную, чтобы сразиться с ним по-настоящему.

Нин Чжо лишь улыбнулся и тут же принял вызов.

В этот момент появился Старец Цинхуан, объявив условия второго тура Малого Испытания Вздымающихся Облаков.

На каменной платформе монахам разрешалось использовать исключительно звуковое управление, чтобы заставить орды бамбуковых марионеток сойтись в свалке. Более того, в разгар побоища Старец Цинхуан лично принимался извлекать из циня особые ноты, внося смуту в чужие мелодии и мешая всем подряд.

Когда Старец Цинхуан огласил правила, на площадке воцарилась мертвая тишина.

Чэнь Сань, А-Хо и прочие напряженно вслушивались в каждое слово, а когда всё закончилось, переглянулись, и в их глазах читалось всеобщее возбуждение.

Зеваки же тут же принялись перебраться мыслями через духовное чутье.

— Да эти правила просто ножом по горлу для Нин Чжо!

— И то верно. На моем месте я бы первым делом объединился с остальными, чтобы сообща валить Нин Чжо!

— Правила Старца Цинхуана вовсе не запрещают сговариваться. Выходит, Нин Чжо придется в одиночку противостоять всем остальным.

— Как знать. Может, Нин Чжо заранее с кем-то спелся и уже обо всем договорился.

Старец Цинхуан взмыл в воздух и опустился на каменное кресло сбоку.

Слегка топнув ногой, он активировал формацию, и мгновенно две световые завесы окружили всю каменную платформу.

— Все на помост, — бросил Старец Цинхуан.

Участники испытания послушно шагнули вперед, выстроившись по краю каменной площадки.

Спинами они прижимались к внешней полусферической преграде, глядя на внутренний барьер.

— Выпускайте своих марионеток, — снова отдал приказ Старец Цинхуан.

Нин Чжо и остальные сделали как велено.

В считанные мгновения каменная площадка заполнилась сотнями бамбуковых человечков.

Поскольку каждый мастер мастерил их на свой лад, творения несли на себе отпечаток индивидуальности создателя.

Взять хотя бы марионеток Патча Суня: выглядели они донельзя потрепанными, словно слепленными на скорую руку из обрезков каких-то механизмов, а стыки кривили во все стороны. Его отряд стоял жиденьким и редким строем.

Или куклы Черного Ястребка Чэнь Саня: те заметно уступали в росте, двигались чрезвычайно шустро, а за поясом таскали игольницы и ручные арбалеты, излучая мерзкий, крысиный душок.

У Цзянь Сяобяня марионетки вышли причудливыми: спины их укрывали хитиновые панцири жуков, руки ощетинились жвалами богомолов, а из тел торчали скорпионьи хвосты.

У Железного Барабана Чжан Даданя марионеток было всего три, но ростом они превосходили всех остальных. Закованые в тяжелые глухие латы, они походили на миниатюрные крепости.

А-Хо, по прозвищу Хо Няньэр, снарядил своих марионеток связками хлопушек да глиняными кувшинами с торчащими фитилями.

Наибольшее же внимание привлекал отряд Нин Чжо.

Все его человечки выглядели словно близнецы-братья, а построение казалось незамысловатым лишь на первый взгляд, тая в себе железобетонную дисциплину. Каждый сустав марионеток ходил плавно, а тела сияли без изъяна. Стоя неподвижно, они напоминали элитный отряд, готовый к бою в любой секунду, и от этого молчания веяло могильным холодом.

Старец Цинхуан восседал на главном месте, лицо его было невозмутимо, как колодезная вода, и лишь на самом дне глаз плясал огонек едва уловимого предвкушения.

— Второе Малое Испытание Вздымающихся Облаков объявляю открытым! — едва прозвучали его слова, как все бамбуковые человечки на помосте разом пришли в движение.

Направление атаки у всех было единым: острие удара нацелилось прямо на отряд Нин Чжо!

— Вперед! Давить его! — взревел А-Хо, застучав в медный гонг. Его марионетки рванули в самую свалку.

Чжан Дадань принялся колотить в поясной барабан: три тяжелых латных гиганта неумолимо надвигались на построение Нин Чжо, давящим прессом наполняя воздух.

Черный Ястребок Чэнь Сань окинул всё острым взглядом и, затянув свист, увел своих кукол в обход по левому флангу, намереваясь ударить в спину.

Цзянь Сяобянь свистнул в бамбуковую флейту, извлекая резкие, зловещие трели, заставившие жукоподобных марионеток сбиться в монолитный клин, нацеленный прямо в центр.

Наблюдавшие за происходящим зеваки издавали возгласы: кто-то сокрушенно вздыхал, переживая за Нин Чжо, а кто-то радостно потирал руки, предвкушая зрелище.

Кое-кто с жгучей завистью думал: «Вот бы посмотреть, как Нин Чжо тут оступится и опозорится на глазах у всех – было бы на что глянуть!»

Старец Цинхуан не сводил глаз с Нин Чжо, пальцы его были готовы в любой момент сорваться на звуки мелодии для вмешательства.

Задуманное им испытание с самого начала строилось на правилах, оставляющих за ним рычаги высшего контроля.

Стоило Нин Чжо сплоховать, как он тут же обрушил бы на поле боя шквал нот, меняя расклад сил!

«Если ты в одиночку выстоишь против объединенного натиска всех остальных, то когда я назову тебя победителем, ни у кого не повернется язык возразить!»

«И это прекрасный шанс. Сумей ты им воспользоваться – и отыграешь былое отставание».

«Ну же, покажи мне, на что ты способен!»

Старец Цинхуан возлагал на Нин Чжо глубокие надежды.

Однако в следующую секунду временная коалиция бамбуковых марионеток неожиданно затрещала по швам. Часть кукол перестала подчиняться хозяевам: одни замерли на месте, другие неслись тараном куда глаза глядят, а третьи и вовсе рассыпались на куски прямо на ходу.

— Это еще что такое?! — лица Патча Суня и остальных резко переменились.

В глазах Чэнь Саня блеснула догадка, и он тут же отправил остальным ментальный приказ.

В то же время кто-то из толпы завопил:

— Мы все пользуемся звуковым контролем и черпаем знания из «Книги Основных Язычков»! Звуки наложились друг на друга, пошел резонанс, и начался внутренний конфликт управления!

Остальные мгновенно просекли фишку.

Зеваки тоже закивали.

— Оказывается, это испытание не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Естественно! Раз уж Цинхуан задумал отобрать преемника, простого зрелища он бы не устроил!

— Ха, на его месте я бы давно отдал наследие Нин Чжо, к чему этот цирк?

— Но тогда мы бы пропустили такое представление!

— Эх, и то верно!

В коалиции марионеток начался хаос, и их натиск захлебнулся, замернув на полпути.

Нин Чжо оставался беспристрастен. Резким взмахом руки он материализовал из воздуха гуцинь ранга магического артефакта.

На глазах у изумленной публики юноша опустил всего два пальца левой руки на струны.

И легко дернул за них.

— Кляц!

Резкий, короткий и пронзительный звук циня разорвал тишину, словно металл, который рвут голыми руками.

Вслед за этим аккордом отряд марионеток Нин Чжо сорвался с места!

Пальцы левой руки Нин Чжо затрепетали над струнами подобно мотылькам, замелькав с ослепительной скоростью.

Гулкий поток жутко пронзительного, визгливого шума без предупреждения обрушился на всю площадку!

Внезапный звук вонзился в уши каждому присутствующему тысячью стальных игл.

— Что это за вопли?

— До чего же противно!

— Тьфу… меня сейчас стошнит.

Шум напоминал скрежет железа по стеклу – резкий до боли в зубах, от которого сводило скулы.

Патч Сунь и остальные скривились от боли, а коалиция бамбукового войска погрузилась в пучину еще большего безумия.

Воспользовавшись моментом, строй марионеток Нин Чжо клином ворвался в ряды врагов, не встречая никакого сопротивления и сметая всё на своем пути!

А-Хо, перед началом поединка вызвавший Нин Чжо на бой со столь громким видом, получил по заслугам первым.

Спустя всего несколько мгновений марионетки А-Хо были обращены Нин Чжо в щепки.

— Нет! — выкатив глаза от бессильной ярости, завопил А-Хо, впадая в отчаяние.